главное не забудь

он начал учиться. вновь. в первые дни было трудно. очень. иногда он резко поднимался со стула, замечая за собой желание перейти через забор. скорее от привычки. затем стал часто отвлекаться, засматриваясь через окно своей комнаты на соседский сад. там все та же трава, все те же деревья, и ягоды начинают спеть потихоньку. даже на ностальгию пробивает. письмо, отправленное через небольшое на вид расстояние, было забрано только через три дня, в течении которых тоору очень волновался. он просыпался по утрам и первым делом смотрел на подоконник соседнего дома — самолётик продолжал лежать там, пока на четвертый день парень не заметил его. можно было списать все на прошедший вечером сильный ветер, но ойкаве оставалось только верить, что суга сам забрал его. только вот нет. ветер действительно сдул письмо на пол, оставляя его там. на протяжении всей оставшейся недели, он держался изо всех сил. за день до экзамена, когда все темы были выучены до подсознательного уровня — разбуди и задай вопрос, сразу получишь ответ– он решил, что прогулка не помешает, а наоборот — сможет поднять настрой перед важным событием. поэтому, дождавшись когда юмико уедет на работу, он идёт к главной двери, как и в первый раз, испытывая волнение и неуверенность. только в отличии от первой попытки, дверь открывается через минуту. а взглянув на удивленного его приходом соседа, он не смог сдержать вздоха. первое, что бросилось в глаза, была бледность. мешки под глазами выделялись мертвенно серым цветом на фоне почти что белой кожи, которая чуть ли не сливалась с пепельными волосами. сами же глаза будто потускнели, потеряв те озорные блики из последней их встречи. но что больше напугало тоору, так это явная худоба коши — футболка, до этого хорошо сидевшая на нем, сейчас обзавелась глубокими волнами складок. вместо комбинезона пижамные штаны, висевшие также, как и верх, доставая до пола. голос парня был под стать его внешнему виду — вялый и, в добавок, немного охрипший. — тоору? что-то случилось, — он придерживал дверь, оставляя ее не до конца открытой. а как только осознал, кто стоит на пороге, раскрыл ее полностью, — у тебя же экзамен завтра. — тебя пришел увидеть, — подойдя чуть ближе к парню, он приложил руку тыльной стороной ему на лоб, поражено вздыхая, — и как вижу, не прогадал. быстро в дом и под одеяло. у тебя температура. — я знаю, — еле слышно ответил коши, пропуская гостя во внутрь. ойкава переспросил его, так как не услышал, — идём, говорю, — он последовал вслед за шатеном, но оставляя его в коридоре. тот пошел на кухню за чаем, а сам коши направился в комнату. в которой, к слову, уже лежал до неожиданного звонка. обмотавшись одеялом по самый нос, он сел на кровати, подтянув ноги к груди, и стал дожидаться парня. тот появился спустя десять минут, держа в руках поднос с двумя чашками чая — один специально от температуры, другой обычный. тоору успел сбегать в свой дом, взяв оттуда печенье и пирог, а также необходимые лекарства из аптеки, сложив все на доску. он поставил ношу на прикроватную тумбу рядом с кроватью, выходя из комнаты. вернулся уже с градусником, который, первым делом, вручил седовласому. — нужно измерить температуру, — зачем-то пояснил он, садясь на край кровати и смотря на парня. пока чай остывал, они дожидались результата. а результат немного порадовал шатена, — 36,9. неплохо. отлежишься ещё денёк. как долго ты уже болеешь? — вчера, вроде, начал — он неуверенно пожал плечами, вытаскивая руки, чтоб взять напиток, — или позавчера, — он просто сложил обе ладони на чашке, грея пальцы и задумчиво глядя на водную поверхность. они просидели в тишине около пяти минут. нужные таблетки были выпиты вместе с чаем, а тарелка потеряла всего две печеньки. в один момент, ойкава был готов задать вопрос, но коши опередил его. — я… нашел кое-что недавно, — парень накинул одеяло обратно плечи, пытаясь сохранить тепло, — в самолёте находился диктофон. и получилось так, что при падении самолёта в пустыне, он записал все, что было слышно вокруг, — с каждым словом интерес тоору увеличивался, как геометрическая прогрессия. только вот суга замолчал на какое-то время, отчего шатену пришлось подтолкнуть его. — и, что там было? — мягким и тихим голосом, чтоб не беспокоить больного. он потянулся аккуратно рукой ко лбу седовласого, на весу проверяя температуру. — там была одна единственная запись, сделанная в тот самый день крушения, — рука у тоору была холодная, поэтому коши остановил ее, возвращая на горячий лоб, — в записи были монологи, — ойкава замер, с непониманием уставившись на парня. — в каком смысле? — суга опустил голову, пряча взгляд за челкой. — в том смысле, что, — возвращая глаза на шатена, он твердо произносит, — маленького принца и в помине не было. вообще, этого стоило ожидать, — он пожимает плечами и отвечает на немой вопрос, — сам подумай — мужчина, один в пустыне, под палящим солнцем. мне кажется, мираж там самое то. а на диктофон были записаны только его слова, — вопреки указаниям тоору, он поднялся с места, подходя к шкафу с вещами напротив кровати. на полках лежали несколько стопок вещей, пара чистой обуви, среди которых, коши отыскал маленькую серую коробочку с двумя колёсиками, запертую за стеклом, — здесь запись, — он протянул ее опешившему парню, садясь обратно на постель, — послушай на досуге. — когда, говоришь, ты ее нашел, — заметив тонкий слой пыли на кассете, он вопросительно посмотрел на напрягшегося сугу, — коши? — после… после нашей первой встречи, в саду, когда ты пришел спросить про историю, — видя быстро сменяющиеся эмоции на лице шатена, он опустил взгляд на свои пальцы и был готов ко всему. наверно. — то есть, — дрожь в голосе, которую невозможно было скрыть, выдавала его, — все это время, ты знал об этом, но не хотел говорить? — я хотел сказать, — резко подняв голову, он выкрикнул эти слова, останавливая парня и тяжело дыша, — я хотел, — успокоившись, он продолжает тихим голосом, — но потом, я увидел как ты заинтересовался историей. как потом тебе понравился лис, и ты начал вырезать фигурки принца, — он сделал небольшую паузу, — знаешь, раньше я не думал, что-то кто-то захочет читать этот текст. ведь согласись — выдумкой от нее веет за километр, — он грустно усмехнулся, — однако, какая-то часть тебя продолжает верить в эту выдумку, заставляя переживать за судьбу персонажа. то же самое, что и фильм. в один момент, я хотел прекратить верить и сдаться, не искать ответы — как там оказался мальчик, что с ним стало после падения и куда он направился, — он остановился, чтоб перевести дыхание, — а потом… — что потом? — он видел, как суге тяжело давались эти слова, поэтому, чтоб поддержать, он мягко берет ладонь парня. — а потом переехали вы. я бросил тогда самолётик наугад, рискуя. а ты отреагировал странно и ушел из комнаты вообще, — тоору явно вспомнил о том моменте, жалея, что поступил так, — здесь не за что извиняться. ты же все-таки пришел на следующий день. но меня больше удивило то, что ты не отдал листок со словами «ерунда полнейшая», а захотел прочесть ее полностью. тебе стало интересно, — он слабо улыбнулся воспоминаниями, но резкий кашель помешал говорить дальше. — так, я за чаем, — тоору поднялся с кровати, а услышав шаги позади себя, строго обернулся, — ты лежишь и восстанавливаешь силы. — нет, я с тобой. на кухне ойкава сразу подошёл к чайнику, наполняя кружки, в то время как коши открыл навесной шкафчик, доставая оттуда что-то и сразу пряча за спину, повернулся к шатену. тот уже разлил чай, протягивая одну чашку суге. как внезапно, тот начал тихо смеяться. — что смешного? — тоору недоуменно смотрел на соседа, думая что могло рассмешить его. — ничего, просто, — более менее успокоившись, он отпил немного чая, — человек, который посвятил себя всего учебе, вдруг ни с того ни с сего читает сказки и гуляет допоздна, вместо уроков. даже не думал, что успею заразить кого-то этим, — он снова усмехнулся, не замечая, как лицо шатена вмиг изменилось. — что значит «успею»? — суга посмотрел на парня, ожидавшего ответа, только потом сообразив, что он сам сказал, теряя улыбку. — ну… мне скоро нужно будет уехать. далеко отсюда. очень, — он чувствует, что слабеет. потихоньку так. будто огонь внутри начинает постепенно потухать. но это тушение немного остановилось, что дало возможность продолжить, — только вот, мое тело слишком тяжёлое, чтоб унести его туда… — коши, что это значит? — парень уже со страхом смотрел на сугу, понимая к чему тот ведёт. — они ждут меня, — он грустно улыбнулся, постепенно оседая на пол, пытаясь удержаться за тумбу позади. а на вопрос «кто?» сказал последнее, прежде чем потерять сознание, — мама с папой. больница никогда не вызывала у него таких мыслей, как бывают у маленьких детей, пришедших сюда впервые. он не чувствовал страха или напряжённости, находясь здесь. он чувствовал страх и напряжённость, ожидая когда выйдет врач, чтоб сообщить о состоянии соседа. он до сих пор отчётливо помнит момент, когда суга упал на пол. он не помнит, как достал телефон, не помнит, как позвонил в скорую, не помнит, как сам приехал сюда и сидел на протяжении нескольких часов в зале ожидания. он сидел здесь и не знал, что делать. он мог только вертеть полупустую баночку с таблетками и верить, что все будет хорошо. вспомнил. лекарства он увидел, когда пытался пробудить коши, хлопая по щекам, одновременно с этим набирая номер телефона. долгие три гудка были словно пытка для него. а подняв глаза, и заметил баночку. название он не успел прочитать, ведь прозвучал последний гудок и послышался мужской голос на другой линии. он в спешке произнёс адрес, ожидая машину. дальше, словно в тумане. доктора махнули на него рукой, разрешая поехать с ними. всю дорогу до больницы он сжимал холодную ладонь в своей, не обращая внимания на периодические взгляды присутствующих. а сейчас, когда доктор наконец вышел из палаты, его не пускали внутрь. ну и что, что он не родственник. — у него никто нет. этих слов было, по крайней мере, достаточно, чтоб ему разрешили зайти. только ступив на порог, в нос ударили запахи лекарств и писк аппарата. куча проводов и трубок вели от тела коши к разным компьютерам и пакетикам, в одном из которых была красная жидкость. скорее всего кровь. тыльная сторона ладони была замотана бинтом, из-под которого также торчала тонкая трубка. ещё одна была на лице, прямо у носа, зафиксированная широким пластырем. бледность у парня никуда не ушла, однако пропали синяки под глазами. несколько часов внезапного сна явно пошли хоть на какую-то пользу. он сел на стул, рядом с койкой, привычным движением находя руку коши и пытаясь согреть ее. как всегда — холодная. только прибыв сюда, он позвонил матери, сообщая, что он не дома. она конечно очень удивилась и хотела было начать отчитывать его, только вот тоору успел сказать о причине. отчего юмико остановилась и сказала, что скоро приедет. через полчаса его начало клонить в сон. он привстал немного и, дотянувшись до лба парня, оставил лёгкий поцелуй, сразу же возвращаясь на место. он уложил голову на руку, продолжающую держать ладонь суги, засыпая мгновенно. его разбудили осторожные касания к волосам. похоже, суга уже проснулся и теперь медленно перебирал пальцами прядки. шатен не подал виду, притворяясь спящим, пока коши не начал сильно кашлять. — ты как? — парень вздрогнул от неожиданного голоса, медленно поворачивая голову на тоору, который с волнением смотрел на него. — нормально. наверно, — слабая улыбка отразилась и на лице ойкавы, — как долго я спал? — если считать с того момента, когда ты упал, то… — парень достал телефон из кармана брюк, смотря на время. 15:46, — примерно пять часов. может больше, — положив устройство на рядом стоящую тумбу, он повернулся обратно к коши, только вот тот глядел в потолок. тишина затягивалась, давя морально, и чтоб ее разорвать, тоору неуверенно спрашивает, — скажешь, что случилось? — коши молчал пару десяток секунд, собираясь с мыслями. — помнишь, историю моей матери? — после утвердительного кивка, он переводит взгляд на парня, — там было слово, на букву «л». оно и случилось, — ойкава, пытаясь вспомнить то слово, неосознанно начал поглаживать руку суги, отчего сам парень немного зарделся. как вдруг, шатен вскинул голову, с шоком и испугом уставившись на седовласого, — догадался? — лейкемия… — суга лишь качнул головой положительно, прикрывая глаза, — коши? — м? — он продолжал держать глаза закрытыми. — а она… лечится? — суга вновь посмотрел на ожидающего ответ парня, отвечая с такой лёгкостью, что очень удивило тоору. — да. но сейчас идёт последняя стадия. финальная. химиотерапия уже не подействует, никакие лекарства не помогут. даже этим аппаратам не суждено излечить ее, — заметив осознание во взгляде, он приподнялся слегка, чтоб положить кулак на голову, слабо ударив, — не вздумай грустить, иначе мне будет больнее. ты же не хочешь этого? — тоору резко замотал головой в разные стороны, сдерживая слезы. остановившись, он почувствовал, как тот самый кулак разжался, начиная медленно поглаживать. — можно обниму тебя? — коши лишь усмехнулся, и, приподнявшись ещё немного на руках, раскинул их в стороны. шатен в тот же момент стиснул его в объятиях, но не сильно, заставив сначала парня застыть от скорости, а потом сложить ладони на спине ойкавы, утыкаясь носом в темную макушку, — а что мне потом делать? — голос звучал немного приглушённо из-за плеча суги. — главное не забывать. люди не уходят, пока их кто-то помнит добрым словом. они всегда рядом, как ангелы хранители, и в каждой проблеме или ситуации они помогут и направят на верный путь. — как прозаично. ещё скажи, смотреть на звёзды и слышать смех, — вспоминая строчку из истории, он поднимает голову, с усмешкой смотря на коши. парень начал смеяться, отвечая. — можешь и так, если хочешь, — испустив смешок, суга продолжил, — что ещё придумаешь? — поцелую тебя. когда-нибудь, — уверенно, одновременно с нежностью, глядя на коши, произнёс тоору, отпустив его, но все ещё держа за плечи. — у кого-то чувство юмора проснулось? — подскочивший от таких слов пульс не удалось скрыть, ведь он все ещё подключен к аппарату. улыбка стала излучать напряжённые нотки, выдавая неуверенное состояние. но не увидев во взгляде напротив усмешки, он и вовсе перестал улыбаться, — стой, так ты серьезно? дверь открылась неожиданно, напугав обоих парней. в палату зашла женщина, которую суга видел всего раз, когда ойкава переехал, но даже так он мог с уверенностью сказать кто она. ниже тоору в росте сантиметров на пятнадцать-двадцать, с такими же каштановыми волосами, но с яркой зеленью в глазах. можно сказать, парень был ее копией. только ещё одна деталь отличала его от женщины — россыпь веснушек по всему лицу. — привет, мам, — ойкава махнул свободной рукой в сторону матери, все также непринужденно улыбаясь, в то время, как суга с волнением перевел взгляд на нее. — привет, мальчики, — немного постояв в дверях, она все же подходит к кровати, садясь на свободный стул, — не представишь нас? — обратилась она к сыну, мягко смотря на седовласого. — точно. мам, это сугавара коши — наш сосед. коши, это моя мама — ойкава юмико, — указывает по очереди на каждого. суга неловко улыбнулся, слабо махнув ладонью. — здравствуйте, — голос оставался тихим, с того момента, как он проснулся. — и в правду милый, — задумчиво сказала ойкава, теперь уже внимательней глядя на парня, стуча пальцем по нижней губе. коши от таких слов не удержал прилива красноты на лице и с лёгким возмущением посмотрел на шатена. — и почему все считают меня милым? — надув по-детски щеки, он аккуратно, не задевая трубки, скрести руки на груди, вызывая слабую волну смеха со стороны семьи. а на «я же говорил» от тоору, так и вовсе не сильно пинает его ногой, но потом все-таки присоединяется к общему смеху. на этот раз их прерывает доктор, уведомляя, что часы посещения закончились. юмико поднимается со стула, направляясь к выходу. — я в коридоре подожду, ладно? — получив в ответ кивок, она покинула комнату. — я могу прийти завтра? после обеда, примерно, — ойкава с надеждой смотрит на парня, взяв его ладонь в свою. — у тебя же экзамен. тебе надо об этом сейчас думать, — все веселье с лица как рукой сняло, оставляя лишь нахмуренные брови. — мой друг лежит на койке в больнице, а я должен переживать за какой-то экзамен? его я уж точно сдам, ведь ты мне помогал практически со всем, — он наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, делая вид, что не заметил громкого писка с аппарата. — чтож. тогда можешь прийти, — пару раз что-то обдумав, коши решается, — а это на удачу, — поддаваясь слегка вперёд, он касается губами щеки ойкавы, задерживаясь там на несколько секунд, — все, теперь иди. мама наверно заждалась тебя, — однако тоору ещё какое-то время сидел неподвижно, только руку поднял, укладывая на место прикосновения. отмер он всего через минуту, когда врач зашёл ещё раз с предупреждением, что силком вытащит парня. — да, сейчас выйду, — он встаёт с кровати, и, сложив ладони на лице суги, быстро поцеловал того в лоб, — зайду завтра, не скучай тут, — уже стоя в дверях, он помахал тому на прощание, скрываясь в коридоре. — пока, — все ещё сидя неподвижно, еле выдавил парень. ответы были выставлены на главном дворе при академии через три дня. большой стенд, с кучей листов, был окружён подростками от семнадцати до девятнадцати лет, бурно обсуждающих прошедший экзамен. с несколькими из них, ойкава уже виделся в кабинете, где они проходили проверку. найдя столбцы со своей возрастной категорией, он заметил свое имя на самой первой строчке, где также был записан самый высокий балл среди восемнадцатилетних. в самом здании, первым двадцати местам выдали документы и сертификат, подтверждающий обучение в этой академии, а также расписание на этот год. обрадованный такими результатами, он воодушевлено отправился в больницу. все тот же белый коридор и скамейки на каждые три метра. жёлтые деревянные двери, с номерами палат. горшки с цветами у них. триста сорок вторая, триста сорок третья. триста сорок четвертая — нужная комната. рюкзак не сильно давит на плечи, ведь там только пенал и пара тетрадей черновиков. опущенная рука сжимает стебли купленных полевых цветов. он не знает, зачем взял их. просто прошел мимо магазина, заметив красивый небольшой букет на витрине, который сразу напомнил ему о коши. тоору вздохнул полной грудью, уверенно открывая дверь и заходя в палату. суга все также мирно лежал на кровати и кажется спал. парень подходит к прикроватной тумбе, ставя на нее маленькую вазу, которую ему выдала медсестра на ресепшене. цветочки были аккуратно уложены в воде, а сам ойкава сел на рядом стоящий стул. — красивые, — он не сильно вздрогнул от тихого голоса коши. тот открыл глаза, смотря на цветы несколько секунд немного прищуренным взглядом, — как экзамен? — он посмотрел на сидящего парня. — сегодня наконец вывесили результат, — он хитро глянул на сугу, — угадай, какое место? — коши сделал вид, что задумался, пугая шатена все больше и больше затянувшейся тишиной, — эй-эй, ты же не думаешь, что я провалил? — нет, конечно, просто шучу, — плечи парня слегка подрагивали от смеха. — ты как? — тоору сразу задал интересующий вопрос. — не могу точно сказать. врачи дают ещё пару недель, — не успев договорить, он чувствует слабый удар по макушке от ойкавы, отчего коши зажмуривается — не говори так, пожалуйста, — шатен разжал пальцы, начиная гладить волосы парня, не смотря на его возмущения, — а если честно, какие-нибудь изменения чувствуешь? — суга отрицательно качнул головой, задумавшись всего на секунду. — только слабость во всем теле, а иногда и вовсе доктора замечают у меня какое-то апатичное состояние. — чтож ты раньше не начал лечение, — рука уже занимает привычное место на ладони коши, растирая, чтоб согреть холодные пальцы, — ведь ты явно узнал о ней не недавно. — был шанс, — парень слегка пожимает плечами, отворачиваясь на стену, — но я упустил его. — дурачок, — с грустным смешком, покачивая головой. в палату входит тот же врач, в этот раз собираясь отвести сугу на процедуры. он поторапливает ойкаву, — можно ещё минуту? — кивнув он покидает комнату, ожидая парня снаружи, — пообещай мне, что будешь беречь себя, — тоору наклонился, чтоб оставить поцелуй на щеке седовласого. — постараюсь изо всех сил, — коши, не заметив приближения парня, поворачивается к нему голову, из-за чего парень нечаянно затронул его губы. шатен немного резко откидывается назад, краснея до кончиков ушей. — прости, оно само как-то вышло, я-я не хотел, в смысле, хотел, н-но не так и… — пока он в панике пытался придумать оправдания, суга, не смотря на запрет, поднялся на руках, притягивая его к себе. поцелуй вышел лёгкий, можно сказать, почти детский — простое прикосновение губ и ничего лишнего. ойкава с шоком смотрел на закрытые перед собой глаза, только потом поняв, как нужно дышать. он аккуратно придерживал коши за локти, чтоб тот не упал. стук в дверь заставил их остановиться. а увидев все ещё удивлённое и красное лицо шатена, седовласый начал тихо посмеиваться. — ало-о, земля вызывает тоору, — суга с улыбкой помахал рукой перед глазами парня, возвращая его в реальность. — так это «да»? — он с надеждой посмотрел на коши, ожидая ответ. — смотря на какой вопрос. если про тот, чтоб берег себя, то да, — лукаво глядя на ойкаву, он опускается обратно на кровать. — то был не вопрос, — он нахмурил лицо, поднимаясь с постели, ведь доктор грозился вытащить его силой, — вот ведь настырный, — он возмущённо смотрит на закрытую дверь, затем на парня, — я завтра зайду, ладно? — тоору улыбнулся на кивок парня, направляясь к выходу, — пока, коши. — пока, — он слабо махнул рукой, с теплотой смотря на шатена, а как только тот скрылся за дверью, глаза наполнились слезами, — зачем ты так? — шепотом произнесено в потолок, а руки пытались изо всех сил стереть влагу, сильно сдавливая веки. на протяжении недели, ойкава навещал парня, забегая в больницу после учебного дня, не смотря на усталость и и так плотный график. пару раз к ним заглядывала юмико, принося какие-то продукты, на которые врачи дали добро. коши получил ещё пару поцелуев, один из которых мать тоору заметила. но не стала допрашивать их об этом. только оказавшись дома с сыном, она спросила встречаются ли они. шатен с грустью ответил, что ещё нет, но он пытается собраться с духом, чтоб предложить. заветное «люблю тебя» вырвалось случайно из уст ойкавы в одну из их встреч. парень просто сидел на кровати, смотря на вроде спящего коши, когда тот открыл глаза, спрашивая «серьезно?». в тот же день, шатен рискнул задать вопрос, получая сначала не сильный поток возмущения, только потом тихое согласие с предупреждением. — меня ведь скоро не будет. за такие слова, он конечно получил по голове, но слегка, ведь ойкава не хотел вредить парню. а на третий день второй недели, тоору зашёл в пустую палату. кровать была аккуратно заправлена, будто никто не лежал там последние дни. провода спокойно висели на аппарате, а ваза с обновляющимися каждый день цветами и вовсе отсутствовала. девушка за стойкой регистрации только печально на него взглянула, протягивая какие-то бумаги. то то ойкаве показалось странным ее поведение в момент, когда он пошел мимо. в папке были документы самого парня и о всех днях, которые он провел в больнице. был конверт, который было сложно открыть. а ещё была боль. сильная. в ту ночь он не спал. сидя на кровати, поджав колени к груди, и смотря на лежащее перед ним письмо, он чувствовал опустошенность. он не плакал, ведь просто было нечему литься. в академии он скорее действовал инстинктивно — смеялся над шутками сокурсников, отвечал на уроках и записывал конспекты. все то, что коши не мог. через день он разобрал оставленные документы, один из которых его сильно удивил. а чтобы разобраться, пришлось распечатать конверт. в котором он и нашел ответ. а ещё слова с извинениями. он оправился только через месяц. иногда ему казалось присутствие коши. будто он ходил с ним из кабинета в кабинет. или сидел рядом на парах. юмико как могла поддерживала. стала чаще проводить с ним время, чтобы хоть как-то отвлечь. а на решение парня сначала была против. только потом, спустя тысячи аргументов и ссор, согласилась. поднимаясь по лестнице на второй этаж, он бережно нес коробку со снежными шарами. ещё несколько коробок ждали внизу. к вечеру все вещи были распакованный, а сам парень с удовольствием упал на кровать, засыпая на новом месте. утром он отправился к матери — помогать с ее переездом. в конце концов, они с тем коллегой сошлись и неделю назад решили жить вместе. тоору не хотел напрягать их своим присутствием, поэтому предложил тот вариант, связанный с документом. его переезд в соседний дом не занял слишком много времени и денежных затрат, ведь жилище располагалось практически в двух шагах. можно сказать всего лишь через забор. днём он занимался учебой, к вечеру заканчивал с домашним заданием и уборкой. а как только появлялись звёзды, он поднимался по деревянному лифту на крышу, проводя там несколько часов за разглядыванием ночного неба. бывало, что он действительно слышал отдаленный смех. юмико и ее коллега, сатори, иногда получали угощения, приготовленные самим парнем из голубики. в саду все также пели птицы, пока не улетели на юг зимовать. самолёт наконец завелся и даже пару раз облетел небо не разбившись. а сам тоору жил каждым новым днём, с лёгкой улыбкой вспоминая о прошедшем лете. и сугаваре коши.