О Кенме и его умении кадрить.

Взгляд Куроо нервно бегает по помещению, стараясь зацепиться хоть за что угодно, но лишь бы скрыться от пронзающих глаз Кенмы. Идея быть прижатым к грязной стенке в раздевалке не особо радует, но от этого ему уже никуда не деться: сам не понял как это получилось. Помнит прекрасно, что на тренировке зашла речь о том, что “Козуме слишком пассивен в плане поведения и увидеть его раздражённым не представляется возможным” (хотя Тецуро до сих пор помнит, как в пылу ярости, он кинул в него пульт и попал ровно в лоб!). А после Лев ляпнул, что “Кенме точно тяжело соблазнять. Он наверняка быстро краснеет и убегает!”. Конечно, после этого Лев (и, в целом, все обсуждающие) бегали дополнительные круги, потому что теме их обсуждения точно не понравилось, куда заходит разговор. Помнит также, что Кенма всю тренировку был молчалив. Намного больше, чем когда-либо. Атмосфера вокруг него гласила об этом. Кричала о том, что идея трогать его является самой ужасной идеей за всю возможную жизнь. Наверняка стоило поставить рядом с ним табличку “Осторожно! Злой кошак!”. Но ради этой таблички точно надо будет пожертвовать рукой. Также Куроо помнит, что даже после тренировки тот не проронил ни слова, пока раздевался. И даже никак не хвалил его игру! Хотя обычно он, вздыхая устало, говорил что-то вроде “Это было хорошо”, а в груди после этих слов становилось так приятно и тепло. Но сейчас лишь холод и чёртово молчание! Это до безобразия сильно било по гордости! — Так, ладно, Кенма, — Тецуро не выдерживает. Поэтому специально задерживается сам и его в раздевалке. Точно же знает, что без него Козуме точно не уйдёт, — Выкладывай. Те шутки были обидными? В ответ молчание. А Куроо постепенно закипает: зачем отмалчиваться, если можно просто сказать? Готов он всем шутникам - и себе самому - вставит по первое число, лишь бы не находиться в немилости парня. Потому что в тихом омуте водятся черти. И, боже, никому точно не хочется знать, какие черти, не считая Куроо, водятся в Кенме. — Давай без обид? Скажи мне, и я лично разберусь со всеми! — Куро, — наконец, он подал голос! Но вот смотрит он опасно, точно неладное задумал, — Скажи честно: я правда не выгляжу как тот, кто может подкатить? Делает шаг навстречу, заставляя Тецуро чуть отступить от него. Где-то внутри он чуял, что пахнет жареным. И запах этот ему точно не нравился. Козуме вновь делает шаг, а Куроо отступает. И так продолжалось бы долго, пока в спину не упёрлась стена. Чёрт возьми, он точно в ловушке! И теперь он стоит, прижатым Козуме к стене. И не знает, что делать - всё это кажется дурацкой шуткой. — Я до сих пор тебе кажусь неспособным на такое? — он наклоняет голову в бок, изгибая бровь. — Кенма, я не говорил.. — Но ты смеялся с шуток, — тянется к его лицу, заставляя Куроо вжать шею в плечи, а лицо закрыть руками. Он чувствует, как горят его щёки. Время словно замедлилось, а в груди сердце остановилось. Определённо: происходит то, что не должно было происходит. Точно не так и точно не сейчас! Но Куроо просто ждёт дальнейших действий, мысленно молясь, чтобы никуда это их не завело.. Но ничего не следует. По крайней мере, Тецуро чувствует, как Козуме значительно сократил расстояние между ними. А после слышит смешок. Делает между пальцев щель и видит, что Кенма достал приставку и сейчас включает какую-то игру. И теперь Куроо не знает: вздохнуть ему спокойно или оскорбиться. — И что это сейчас было? — Ты о чём? — Обо всём происходящем сегодня, — Тецуро скрещивает руки на груди, недовольно фыркая. Ожидал ли он чего-то? Точно да, но не этого. — Хм-м, — Кенма делает задумчивый вид, а после пожимает плечами, — Ну, Лев сегодня на третьем кругу не запыхался. Чудо, согласись? — Кенма, ты.. — Я лишь тебя проучить хотел, — он пожимает плечами, начиная усердно щёлкать по кнопкам на гаджете, — если тебя как-то себе забрал, то не такой уж я неудачник в этом. — Я считаю, что после такого нужна моральная компенсация! — Тецуро обиженно фыркает, — С тебя, чур, скумбрия. — Ага, конечно. Тебя потом так разговорит продавщица, что ты не только за неё заплатишь, так и уйдёшь с самим аквариумом, потому что “нельзя отказываться, когда предлагают”! — Это было единожды!