Плохая идея была думать, что я смогу остановиться

5 утра и такой раздражающий Хвана будильник… — Чёрт, вот бы ещё денёк полежать… — простонал Хёнджин от головной боли. Он неохотно встал с кровати, где с удовольствием спала Кками. Поставив разогреваться чайник, он пошёл в душ, посмотрел на себя в зеркало, а позже на свои губы. Сухие… — Надо бы купить бальзам для губ… — Хван зевнул и приступил к водным процедурам. Мытье волос, тела, лица и всего прилегающего, а позже и к чистке зубов. После ванны Хван сразу пошёл на кухню, достал кружку, и уже через пару минут кухня наполнилась сильным кофейным ароматом. Хотя они с Хо и собирались заехать в кофейню, но без кофе сразу после душа Хёнджина, будто бы и не существовало вообще. Пока глоток за глотком уничтожали напиток, Хван уже писал сообщение Минхо. * — Швабра, доброго утра, как проснёшься, напиши, в противном случае я позвоню тебе. Отложив телефон, он взял блокнот со стола и приступил к рисованию, он часто так делал. Этот блокнот специально лежал где-то на кухне, чтобы в случае желания что-то накалякать, он мог не бежать в свою спальню. Штрих за штрихом, и вот в блокноте образовались до боли знакомые вчерашние, чужие, но в то же время уже такие родные губы Феликса. Рука сама по себе потянулась к губам, которые вчера чувствовали эти губы на себе, лицо заметно покраснело. Но от тёплых воспоминаний его отвлекло уведомление. *— Я встал, тебе повезло, что у меня хорошее настроение сегодня… — Хехе — довольным тоном прозвучала насмешка Хвана. *— Когда мне выходить? *— Мне ехать до тебя минут 20, я напишу, когда я буду выезжать. *— Кк ~ *— Ты в букве ошибся или что это? *— Я не ошибся, это «Ок». *— Ох уж эта молодёжь… *— Ты меня всего на год старше! *— Для меня это большая разница. *— Я промолчу… *— Промолчи. Я пошёл собираться. Для переписки Хвана и Ли это было обычное дело. Старший любил акцентировать внимание на то, что он старше, а значит мудрее. Хотя чаще всего ответственность в их дуо проявлялась именно у Хвана. Это никогда не заканчивалось какой-то обидой, они понимали, что это всё шутки и не более. Для Хвана, Минхо был как старший брат, который подписывает его на какие-то авантюры. Через 20 минут Минхо снова написал Хёнджину, чтобы тот собирался. Он, конечно, послушался, т.к. выбора у него не было. Снова лёгкий макияж, укладка и красивая, выглаженная одежда. Если посмотреть на Минхо и Хёнджина вместе, можно было бы подумать, что Хван более состоятельный. Но Минхо просто любил такой стиль «раздолбай классический», именно так он его прозвал. Но если в редких случаях он и появлялся в дорогой одежде, то ради такого все были готовы бросить дела и приехать, лишь бы посмотреть на наследника компании, который наконец выглядит подобающе своему статусу. Хван впервые вышел раньше, чем приехал Минхо. Это было довольно необычно и приятно, для Хвана это действительно считалось чем-то нереальным. Но буквально через 1,5 минуты машина Минхо въезжала во двор, и конечно же Хван решил сделать вид, что он стоит тут гораздо дольше. — Долго ждал? — Опустив окно машины, сказал Минхо. — Целых… — Хван сделал вид, что не знал, сколько времени он тут стоит, и посмотрел на часы. — 5 минут! — Ух ты, ну ничего себе, какой пунктуальный. Надо было тебе раньше Ликса вручить, может, сам бы в институт прибегал. — Минхо начал сильно смеяться, настолько сильно, что подавился воздухом. Тут уже начал смеяться Хван. — Всё, поехали, издеваешься над стариком! — Поехали, бабуля. — Сказал Хёнджин и, посмеявшись, направился к двери. — Моё хорошее настроение может закончиться прямо в этой машине. Сам понимаешь… — Минхо ухмыльнулся. — Я, ты и салфетки в бардачке. — Ой, ой. Ты меня салфетками уже четвёртый год пугаешь, я больше тебя не боюсь! — Гордо сказал Хван. — Ахуел? — Конечно. — Ну всё, вот так и теряют друзей… — Хо опять начал играть жертву. — Сначала они перестают боятся салфеток, а потом и тебя перестанут. — Единственное, что может мне угрожать, это твои коты… — Суни, Дуни и Дори терпеть не могли Хвана, наверное, потому что он собачник, хотя Джисона они наоборот любили. Но скорее всего Минхо просто всей своей душой показывал свою любовь к Хану, и поэтому его так называемые дети уважали выбор отца. — Теперь я знаю, чем тебя терроризировать, мухаахахахаха! — Поехали уже, пугатель херов.