С чистого листа

Казалось, будто ничего не изменилось. Ни запах ветра, ни люди на улицах, ни внешний облик гавани. Бросая взгляды из-под опущенных ресниц, Чайльд чувствовал, как внутри него сердце становилось словно тяжелее. Море шипело все так же, как и когда-то давно, и чайки не меняли своих голосов. Настроение Тартальи находилось где-то там же, где и юношеская наивность из прошлого — под грудой камней, тут, неподалеку. Даже отбивающейся от прилипчивой чайки торговец не самой свежей рыбой казался не таким уж и забавным зрелищем. Сколько лет прошло? Пять? Десять? Чайльд на самом деле не хотел считать. Где-то там, средь бушующих снегов и высоких сугробов остались его амбиции и его, как он думал когда-то, работа всей жизни. Но всему приходит конец. Тело Тартальи больше не было облачено в серо-белые тона, расценивающиеся в этих краях как символ смерти и пустоты. Черный цвет полностью поглотил его, и лишь с ним он теперь чувствовал себя спокойнее. Тряхнув головой, Тарталья отправился перекусить в ближайшем заведении. Как и ожидалось, и там все было таким же постоянным — те же хозяева, те же рыбаки, заглядывающие за чашкой чая — или же чего погорячее. — До-о-обрый день, уважаемый господин! — расплылся в улыбке хозяин заведения, заметив на пороге высокого мужчину с шрамом, пересекающим все лицо по диагонали. — Что пожелаете отведать? У нас богатый выбор блюд. Чайльд фыркнул себе под нос, только для виду заглянул в меню. Он и без того знал, что же там содержится. Указав пальцем на незамысловатые булочки на пару и кувшин с вином, он откинулся на спинку стула и принялся ожидать заказ. Как обычно и бывало в таких заведениях, уже были те, кто приняли на грудь слишком много и теперь распевали старые песни или громко жаловались на свою судьбу. Хотел бы и Тарталья пожаловаться. Только вот говорить ни с кем не хотелось вообще. Не прошло и пятнадцати минут, как рядом с ним появились заказанные блюда, а подлиза-хозяин с тошнотворной улыбкой стоял, сложив перед собой ручки — ненавязчиво требовал оплаты сразу. Бросив на стол несколько поцарапанных монет, Тарталья приподнял бровь. — Приятного вечера, уважаемый господин! — елейным голосом выдал хозяин и тут же испарился. Тарталья смотрел в окно, легонько покачивал в небольшой чарке кислющее вино — но хоть что-то. Таким даже напиться было сложно. Солнце скрывалось за высокими пиками гор, укатывалось все дальше и дальше. Может быть, оно красиво отражалось в волнах Облачного моря, только вот из окна не было видно ничего, кроме стены соседнего дома и наваленных друг на друга коробок. Вино вызвало лишь небольшое помутнение в глазах. Где-то на дне кувшина плескалось еще несколько капелек, но и их доливать не хотелось. Тяжело поднявшись со своего места, Чайльд направился дальше — следовало найти хотя бы самую обшарпанную комнату переночевать. Хотя, в любом случае, Тарталья уже привык спать где ни попадя. Скамейка бы тоже прекрасно подошла. От вина во рту остался противный кислый вкус, от которого не спасла даже последняя уже зачерствевшая булка. Все так же на улицах зажигались желтые фонари, гуляли люди, слышался смех. Чайльд, будто тень, оставался средь них всех незаметным. Точно случайное темное пятно от угля на красивой картине. Над городом парил Нефритовый дворец, и там уже наверняка знали о зашедшем в город госте. Наверняка следили за ним. Но задерживаться надолго он там совсем не собирался. Если подвернется под руку какая работа — так он возьмется за нее, заработать себе немного моры на новое противное вино в задрипанном заведении на окраине следующего тошнотворного городка. Смотря себе под ноги, Тарталья не особо-то и запоминал, куда он шел. Только камни сменялись под ногами на похожие. Все люди обтекали его, как обтекала вода валуны. Если кто и шел навстречу, то стремился отойти в сторону. В конце концов, никто не хотел сталкиваться лбами с загадочным человеком в черных одеждах. Нередко где его принимали теперь за разбойника, стоило ему только поднять свою голову, и доказывать обратное не слишком-то и хотелось. Как назло, все постоялые дома, в которые он заходил, все гостиницы, вообще все вокруг стоило слишком дорого. Итак, скамейка — не плохой вариант. Он шел к самой окраине города, где к нему бы не пристали вездесущие миллелиты, уселся на деревянное нечто, называвшееся лавкой и задрал голову к небу. Даже звезды на небе не сдвигались со своих мест. Тут и там были рассыпаны созвездия знаменитых владельцев волшебных артефактов, и они будто насмешливо переливались на темном полотне. Под одеждой своим холодным цветом мерцал собственный Глаз бога, но Тарталья давно не использовал его, предпочитая сбрасывать стресс и накопившееся в душе отвращение к миру и себе самому в равноценных схватках без лишних магических сил. — Иной раз поражаешься тому, как тесен мир, — прозвучал голос совсем рядом, и Чайльд крупно вздрогнул. Либо он не услышал ничего из-за своей задумчивости, либо незваный гость появился из воздуха. — Святые, блядь, архонты, какого хрена? — вырвалось из Тартальи в порыве испуга. На скамейке, чуть больше, чем в паре сантиметров от него самого, сидело, возможно, самое отвратительное создание Тейвата. Его глаза, как и раньше, мерцали янтарным цветом, переливались золотистыми всполохами. Волосы темным водопадом раскинулись за спиной. И на лице была дежурная улыбка — ловушка для тех, кто не знал сущности этой расчетливой твари. — Я тоже рад встрече с тобой, Чайльд, — утробно рассмеялся когда-то сильнейший архонт. — Тоже? Я совсем не рад, не надейся. И освободи уже место. Тут занято. — Тарталья сам отодвинулся чуть дальше, к самому краю скамейки. Но Моракс не сдвинулся. Он продолжал сидеть так ровно, будто ему вместо позвоночника копье в спину вставили. Улыбался противной улыбкой и смотрел горящими янтарными всполохами глазами. Закатив глаза, Чайльд поднялся с места, отряхнул зад от пыли и только занес ногу для шага, как его цепко схватили за запястье и крепко сжали его. — Очень невежливо уходить посреди беседы. Сядь. — Произнес Моракс тихо, но разборчиво. — А мы беседовали? — проворчал себе под нос Тарталья, но все же опустился на скамейку. Размениваться на праздные разговоры с бывшим Гео архонтом он не собирался. И, хоть у него не было никаких дел, отчего-то хотелось срочно найти себе работенку и вскрыть кому-нибудь глотку. Желательно, «собеседнику». — Одиннадцать лет мы не виделись, Чайльд, — улыбнулся Моракс, будто вновь пребывая в хорошем настроении. — Хотя… Что значит время вообще? Кто-то следит за ним, кроме меня? — Пф-ф, я думал, лет семь-восемь прошло. Ладно, может быть, десять. Ошибся на пару годиков, с кем не бывает, — начал язвить Тарталья. Если его настроение до этого было упавшим ниже плинтуса, то теперь хотелось удавиться на шнурке от сапога, лишь бы больше не натыкаться никогда на самого паршивого лжеца из прошлого. — И ты не поделишься со мной ничем из произошедшего? Например, ты мог бы мне рассказать, кто испортил тебе лицо. Ювелирная работа — или же страшнейшая ошибка — порезать так, чтобы не затронуть глаза. Раньше ты бы непременно рассказал мне о произошедшем и… — …И заткнись уже, Моракс, — ответил Чайльд. — Что ты хочешь от меня? Какие планы с моим участием ты снова затеял? Отрастил себе второй гнозис и так и ждешь, чтобы вручить его какой-нибудь обнаглевшей суке? Уж прости, придется поискать новую — от предыдущей даже пепла не осталось. — А еще мне было бы интересно узнать, каких ядовитых растений ты объелся за эти одиннадцать лет. Потому что яд так и сочится из тебя — хоть тару подставляй и собирай, — все с той же улыбкой сказал бывший архонт. — Раз уж тебя это так волнует, то я отвечу на твой вопрос: я слишком ценю стабильность, Чайльд. И мне не хотелось бы терять последние крупицы того, что может оставаться вечным и не поддаваться изменениям. — А. Ага. И я — часть твоей любимой стабильности? Нет, подожди. Обманутый я — часть стабильности. Вот так правильнее. Давай, скажи, что небо зеленого цвета. Я тебе поверю, зайду на ближайший корабль до Снежной и пропаду еще на одиннадцать лет. Моракс тяжело вздохнул, чуть прищурил глаза. Он и не думал, что разговор выйдет настолько тяжелым для них обоих. Тарталья совершенно не собирался идти на контакт. Казалось, что он был напряжен, как неправильно натянутая тетива лука — только тронь, и по рукам раскинутся красные кровавые полосы с характерным громким щелчком. — Как давно ты прилично ел? Не хочешь ли сходить со мной немного развеяться, как раньше? — попробовал наладить контакт Моракс. Чайльд посмотрел на него из-под ресниц, выгнул одну бровь, а после громко, до хрипоты, рассмеялся. — Как раньше? — спросил Тарталья, сжав непроизвольно руки в кулаки. — И, как и раньше, все закончится в твоей кровати, утром завтрак в постель, а днем холодный взгляд и слова о контракте с Царицей? Пожалуй, я откажусь хотя бы в этот раз, Моракс, у меня, все же, появились мозги за это время. — А что мне еще нужно было сделать в тот день? Разорвать контракт с Царицей и заключить его заново, чтобы тебя ненароком не обидеть? — прошипел Моракс. Тарталья натянул на лицо усмешку, склонил голову набок. Не всем удавалось заставлять этого гада шипеть. — Если бы ты не сбежал, если бы ты не прыгнул на первый попавшийся корабль, я мог бы тебе хоть что-то сказать. А ты не оставил мне даже выбора. — Ох, извините, уважаемый Властелин Камня, у Вас же было так мало времени на то, чтобы мне что-то рассказать, — развел руками Тарталья. — Хотя, я думаю, во время одного из ужинов Вы все же могли бы попытаться. Но кто я такой… Правда ведь? — Чайльд снова встал, приложил руку к груди и наигранно склонил голову. — За сим прошу меня простить. Я и так в прошлый раз отнял у Вас время, Властелин Камня; раз его у вас так не хватает, обременять собой больше не буду. Пусть это и не я начал пустой разговор о прошедших днях. Из-под челки когда-то Одиннадцатый Предвестник смог увидеть, как Моракс закатил глаза, а затем сам покинул насиженное место. Да, скрыться от него вряд ли получилось бы. — Пойдем поужинаем, Чайльд. Может быть, ты такой злой еще и потому что ты по-настоящему голоден. Чужая рука крепко сомкнулась на предплечье, смяв уже изрядно потрепанную ткань, зашитую несколько раз неподходящими по цвету нитями. Тарталья упорно молчал, когда Моракс, как и в прошлом, не мог никак закрыть свой рот хотя бы на мгновение. Слушать об изменениях в гавани становилось все тяжелее, посреди горла стоял противный ком. Может быть, Тарталье улыбнется удача? Хотя бы в этот раз? Выждав удобный момент, когда Моракс, казалось, погрузился в свой рассказ еще глубже, Чайльд попытался сделать подсечку. Только вот Моракс легко от нее увернулся, утробно рассмеялся. — Ты же знаешь, что я готов ко всем выходкам с твоей стороны? — мягко спросил он, даже ни капли не обидевшись на попытку сбежать. — Мне хотелось бы с тобой поговорить в хорошей обстановке, прояснить некоторые моменты. — Менее отвратительным для меня ты даже после этого не станешь, — проворчал Тарталья. В когда-то любимом Предвестником Глазурном павильоне будто их ждали. Моракс занял свое место по другую сторону небольшого стола, сделал большой заказ из разных блюд. И даже заказал то, что сам никогда не ел и брезгливо отодвигал подальше — точно пытался задобрить. Чайльд уныло ковырялся в своей тарелке, перегонял кусочки мяса от края к краю, пока его «собеседник» разливал вино по чаркам. Не такое отвратительное, как в разных забегаловках. Всего несколько глотков с привкусом сладких персиков, и даже дышать стало будто бы легче. — Я не смогу расплатиться за ужин, так что тебе придется бежать домой за кошельком, — засмеялся Чайльд, качнув в руке чарку с вином. — Ничего страшного, я в этот раз взял с собой мору, — заверил Тарталью Моракс. — Итак… Все еще не хочешь рассказать мне немного о себе? Вдруг случилось что-то хорошее за это время? — Мгм, да, хорошее, — фыркнул Тарталья. Атмосфера вокруг располагала к хорошему настроению, да и знакомые виды заставляли вспоминать прошлое. Чайльд будто перенесся в то спокойное время, когда у него была стабильная работа и несложные обязанности, отчего и язык наконец развязался. — Я ушел из Предвестников. Лет семь назад, наверное. Там происходил полнейший бардак. То брали кого-то нового, то сбегали все старые, то кто-то умирал, то резко оживал. Мне сильно урезали доходы, да еще и по шапке надавали за расходы в Ли Юэ, — Тарталья выразительно посмотрел на Моракса, и тот вновь нацепил на лицо дежурную улыбку. — Решил зарабатывать тем, что умею. — Работаешь наемником? — спокойно поинтересовался Моракс, будто это были разговоры о флористике, а не о заказных убийствах. — Вижу, что денег получаешь не так много. — Хоть что-то, — развел руками Чайльд. — И на одном из заказов тебе порезали лицо? — спросил бывший архонт. — Нет, это я так неудачно побрился, — прищурился Тарталья. Вокруг его глаз появилась сеточка легких морщинок, залегли тонкие тени. — А сам как думаешь? — Думаю, что допустил самую большую ошибку в своей жизни, — честно сказал Моракс. Чайльд чуть вином не подавился от сказанного. — Ты прав. Я должен был сделать хоть что-то, чтобы в тот день все исправить. Я не мог сказать тебе раньше из-за контракта. Не мог даже намекнуть. — Ладно. Прошлое обратно не вернешь. Лучше плесни еще вина. Сколько бы он ни пил, напиться не получалось. Лишь слегка туманилась голова и заплетался язык. Сладость касалась кончика языка, скрывалась в горле и приятно грела желудок. Потихоньку со стола пропадало все больше и больше еды, и разговоры становились более открытыми. — Тоня замуж вышла. Представляешь? А я даже на свадьбе не был, потому что был занят, — выдохнул Чайльд, отодвинув от себя полупустую тарелку. — Да и не думаю, что она хотела бы видеть меня в подобном облике. — А сам ты? — будто невзначай спросил Моракс. — Нашел себе кого-нибудь? — Ха-ха-ха, да у тебя улучшилось чувство юмора, как я погляжу. Нашел. Выбитое колено и ноющую спину от продавленных кроватей в клоповниках. — Чайльд подпер голову рукой, весело прищурил глаза. — Какой мне смысл искать кого-то? В странствия с собой не возьму, кровью заливать чужой дом не хочу, да и член у меня не стоит после расставания с тобой. Будто… Будто проклял кто-то. Тарталья поджал губы, посмотрел внимательно на Моракса. Тот довольно улыбался, будто уже успел сделать какую-то противную пакость. В голове Чайльда что-то щелкнуло. — Блядь. Ты. Ты меня проклял. Поэтому и лыбишься сейчас сидишь. Ты постоянно в постели говорил, что я только твой. — Извини, — пожал плечами Моракс. — Я рассчитывал, что ты никуда от меня не денешься. Чайльд. Когда ты строишь отношения с архонтом, ты должен быть готов к тому, что больше ни с кем у тебя не выйдет. — И не войдет. Блядь. — Тарталья потер переносицу двумя пальцами, исказив и без того неровный рваный шрам на несколько мгновений. — Не то, чтобы я вообще пытался с кем-то. Но это обидно, знаешь ли. Ты мне не оставил выбора. — Как и ты мне, — произнес Моракс. Его рука скользнула по столу, под подушечками пальцев ощутился ровный лак древесины. Чайльд внимательно смотрел, как чужая ладонь приближалась к его расслабленной исчерченной шрамами ладони. Сердце ощутимо стукнуло о грудь. — Аякс… — Тарталья вздрогнул, почувствовав тепло на коже. — Давай попробуем начать все с чистого листа? Не сначала, нет. Просто новая глава жизни. Несколько мгновений Тарталья наблюдал за тем, как чужие теплые пальцы поглаживали костяшки. Моракс и правда выглядел серьезным и говорил от чистого сердца. Опьянить его не мог даже десяток кувшинов вина, что уж говорить про парочку? В голове все мысли будто заржавели, не хотели двигаться совсем. Еще утром его раздражала гавань и любое напоминание о Властелине Камня. Теперь же в груди стук слышался чаще, а душе стало будто бы спокойнее. — Ты просто изворотливый гад, сяньшен, — выдохнул Чайльд, перевернув ладонь, и в ту сразу же легли чужие пальцы. — Твой ответ…? Тарталья шумно втянул воздух носом, прикрыл глаза. Он ничего не терял. В конце концов… — Давай попробуем.

***

Местами гавань оставалась все такой же противной. Некоторые улочки Тарталья не хотел бы видеть больше никогда — те, которые ведут к пирсам. Не хотел бы он видеть лестницы, что ведут к банку родной страны. Но на них и не требовалось часто смотреть. С тяжелым выдохом он перевернулся на бок, лицо наполовину утонуло в пышной подушке. Где-то в ногах сбилось светлое одеяло. На тумбочке, как и когда-то давно, стоял поднос с несколькими блюдами и чашкой горячего чая. Слышался шум из смежной со спальней прихожей. Из окон внутрь проникал беловатый свет. Чайльд неохотно приподнялся на одном локте, осмотрелся вокруг. Все было совершенно тем же. От движения пружины кровати скрипнули, и шум в другой комнате затих. На пороге спальни появился Моракс, собравшийся на работу еще не до конца. Манжеты на рубашке были расстегнуты, и галстук еще не был затянут. Он подошел ближе к кровати, присел на самый краешек. Чуть прищурившись, Чайльд подставил лицо, и мягкие губы коснулись переносицы. Они скользнули выше, прямо по линии шрама ко лбу, кончик носа сдвинул взлохмаченную челку. И непроизвольно Тарталья улыбнулся. На чистом листе уже были написаны несколько длинных строк и абзацев.