Цветок

Омелия Хикс прибыла на научную станцию «Амазонка» две недели назад, и хоть, по словам её научного руководителя, она еще была «зеленой», Омелия чувствовала себя уже полноценным ученым. Теперь она, как и мечтала, будет исследовать новые виды растений, которые недавно нашли в болотистых местностях здешних джунглей. Правда, прошло уже целых пятнадцать дней, а мисс Хикс только приносила кофе профессору Стивенсону и улыбалась его неуместным шуточкам. Розовые очки Омелии разбивались каждый день стеклами внутрь. Не об этом она мечтала. А на каждые её мольбы о настоящей работе она получала только поручения в архиве. Более скучного места Омелия представить себе не могла. - Это удивительно, профессор! – крикнул один из докторов, вскакивая со своего стола, и хватая с собой пробирку с клетками того самого недавно открытого растения. - Что такое, Джон? – профессор был уже слишком стар хоть и умен, реагируя на все происходящее со старческими медлительностью и скептицизмом. И был достаточно осторожен, чего нельзя сказать о молодом докторе. - Растения вырабатывает мужские и женские гормоны! - Это значит, что у них есть мужские и женские особи? – глаза Омелии загорелись азартом. – Как у животных. Это может говорить о начальных инстинктах! Они живые… - Мисс Хикс, вас никто не просил об анализе. – Сухо заметил профессор Стивенсон. – Лучше принесите мне кофе, а вы, Джон, каким образом добились такой реакции? - Профессор, я провел пару экспериментов… - Несанкционированных! - Но профессор, это же сработало! – молодой доктор, так же как и тихо ворчавшая мисс Хикс, наливающая очередную чашку кофе, недолюбливал старого профессора и мечтал о том, чтобы он уже ушел на пенсию. Наконец, освободив дорогу молодым амбициозным и смелым ученым. - Пока я здесь главный, никто не будет проводить эксперименты над образцами, принадлежащими этой лаборатории! Ваше открытие, безусловно прорыв, но этому растению тысячи лет, а породы, в которых оно сумело сохраниться принадлежат неизвестному астероиду еще триасового периода! Неизвестно, что за организмы могли там развиться и пока проводить подобные эксперименты опасно! Мы на этапе наблюдения, господа! – закончив свою пламенную речь, профессор обернулся к застрявшей у автомата Омелии. – Мисс Хикс, где мой кофе?! - Уже несу, - пробурчала Омелия, наблюдая, как пурпурный и оскорбленный Джон возвращается на свое место. Конец рабочего дня измотал Хикс, но в её светлой головушке созрел план, и как ей казалось, тот самый доктор будет на её стороне. План заключался в том, чтобы самим взять новые образцы и тем самым косвенно не нарушить запрет профессора. Их образцы не будут взяты в лаборатории, а непосредственно у самого растения. А значит, под запрет профессора не попадают. Отчасти… Ладно Омелии просто хотелось любыми способами добраться до истины. И она придумала такой вот криво оправдывающий её любопытство план. - Вот только утешения лаборантки мне не хватало! – перед Омелией захлопнули двери. Она даже не успела предложить свою авантюру, как этот самый Джон уже не реагировал на её стуки в дверь. - Ну и ладно сама разберусь! И вовсе я не лаборантка! – шикнула Хикс. Та одежда для выхода в здешний свет, что выдали Хикс, была на несколько размеров больше надобного, но она всё равно умудрилась надеть на себя плотные штаны, туго затянув в поясе. Майку и накинула сверху легкую куртку, лишь бы комары не покусали. Натянув на ноги резиновые сапоги, а на голову шляпу с сеткой от грызущих тварей, Хикс выдвинулась на болота. Темнота девушку не пугала. В конце концов, у нее с собой фонарик и спутниковый телефон. А болотистая местность, где были взяты крохотные образцы растения, обнесена забором. Так что никто не должен был потревожить её. Ни дикие звери, ни аборигены. Прошмыгнула словно мышь мимо местной охраны – аборигены недолюбливали ученых, а разбойники пару раз пытались выкрасть дорогущее оборудование станции. Но в последний месяц здесь было довольно тихо, и местная охрана изрядно ленилась. Хикс, оглядевшись по сторонам, направилась к болоту. Зрелище, что она увидела, повергло молодую, только что защитившую диссертацию, ученую в полнейший шок и восторг одновременно. Веками эти болота охраняли аборигены, рассказывая сказки, что чудище, обитающее здесь, утаскивает проклятых и изгнанных из деревни к себе в логово, и никто никогда оттуда не возвращается. Но теперь в век высоких технологий ученым разрешили исследовать болото, когда на нем вырос огромный не естественных размеров цветок. Аборигены называли его Асшах Вил – Цветок Смерти или Цветок Дьявола. По некоторым их мифам и древним манускриптам Асшах Вил появлялся раз в пять сотен лет. Они боялись его и позволили ученым перенести на себя то проклятие, что сулили им их боги за прикосновение к нему. Огромный кроваво-красный Асшах Вил высился на почти два метра в небо, стебель его был свит из лиан поменьше, образуя подобие ствола дерева, такой же твердый на ощупь, как и на вид. Не удержавшись, Омелия осторожно стала приближаться к цветку, хотя стебли и корни его раскинулись по всему болоту и ничего не мешало Хикс взять новые образцы с них. Она аккуратно следовала по меткам на тропе, боясь как бы не ступить во тьму болот и тогда, никто уже не сумеет найти бедную молодую докторшу. Цветок казался ей выше, но подойдя, она поняла, что он ровно с её рост. Это позволяло во всей красе оценить его лепестки, огромные кроваво-красные с небольшими темными отметинами и покрытые золотистой пыльцой на крупных ворсинках. Сердцевина желтая и выпуклая и если её потрогать то, на ощупь будет мягкая, как персидский ковер, так казалось завороженной девушке. Он пугал и завораживал своей необычной и дикой красотой. Омелия подумала, что он напоминает больше какое-то плотоядное растение, нежели обычный цветок. Уж очень он был ярок. Как будто создан притягивать и заманивать своих жертв. Но судя по заметкам доктора растение, не проявляло никаких признаков плотоядных. Хотя профессор Стивенсон проявлял уж больно докучливую осторожность, даже просто наблюдая за цветком. Приятный аромат напомнил ноздри Омелии. Так вкусно не пах ни один цветок из тех, что она знала. Не приторно. Без горечи. Сладковатый, немного терпкий. Он тяжелым грузом оседал в легких, заполняя своим благоуханием всё естество. Так приятно. Всё тело под этим ароматом стало расслабляться, а лицо девушки расплылось в блаженной улыбке. Аромат дарил спокойствие и блаженство, Хикс даже показалось, что вокруг стало теплее и уютнее. Джунгли и его стрекочущие кусты уже не пугали девушку. Все мысли улетали куда-то далеко, и у Омелии не хватало сил ухватиться за них. Она даже забыла, зачем шла ночью по болоту, перепрыгивая отмеченные опасные участки и следуя по натоптанной дорожке. Ей хотелось только продолжать ощущать этот сладкий и дурманящий аромат, заставляющий её тело покрываться странными мурашками, и кажется даже легким возбуждением. Из дурмана божественного аромата её выдернула нарастающая ноющая боль в лодыжке. Как будто что-то крепким обхватом схватилось за нее, и даже через резиновые сапоги она почувствовала мертвую хватку. - Лиана… - как в бреду улыбнулась Омелия, сама не осознавая откуда взялось непонятное, но столь волнительное тепло разливающееся по всему телу. Она всё еще находилась под странным дурманящим эффектом цветка, притупляющем её ум наравне с наркотиком. И даже нашла это прикосновение странно притягательным… Тело её всё больше поддавалось воздействию аромата и лицо могло выражать только сладостное и немного безумное счастье. Это последнее, что помнила Омелия прежде, чем та же лиана резко ринулась под воду, утаскивая за собой не успевшую даже вскрикнуть девушку. С тихим всхлипом молодая докторша окунулась в темную гладь болота, утаскиваемая живучей лианой. Секунда и на месте, где только что стояла покачивающаяся в дурмане девушка остался одинокий фонарик и спутниковый телефон, выпавшие из расслабленных пальцев. Двойное дно болота позволяло цветку, а теперь можно смело сказать и целому кустарнику пустить свои корни по всей цепи тоннелей и подземных пещер болота. Его богатая и водянистая почва обеспечивала лучший рост для растения. Погружение в ледяную заводь болотистого озера смыло с Омелии дурман, навеянный Асшах Вил. Она больно ударилась копчиком о раскинувшиеся корни растения, провалившись под второе дно и оказавшись в пещере. Пытаясь оглядеться и понять, что же такое с ней приключилось, Хикс стала бешено озираться по сторонам. Страх клокочущим набатом отбивал в сердце девушки. К её счастью или сожалению она не находилась в кромешной тьме под землей. Земляной влажный от проступающей сверху воды потолок был усыпан странным мхом, отливающим голубоватым светом и погружающим пещеру, в которой оказалась Омелия в пугающий бирюзовый свет, позволяющий Хикс лицезреть самый необычный и красивый сад, который она только могла представить. Огромные кустарники с желто-оранжевыми листьями плелись по бокам ниши, в которой она оказалась. Пол был устлан темно-бардовыми почти черными лианами, на миг ей даже показалось, что они шевелятся или дышат, в тусклом бирюзовом свете мха, они переливались темно-бардовым. Будто по ним текла кровь. От кустарников поднимались невероятных размеров цветы, похожие на тот, что был сверху. Только в разы больше. Бутоны бардовых с темными пятнами цветов были полузакрыты, образуя высокие чаши или кувшины. Стебли их и изогнутые вытянутые лепестки струились возле цветков, как надежные охранники, подсвеченные зеленоватыми переливами. «Наверно, какие-то микроорганизмы» - подумала про себя Омелия не в силах вымолвить и слова. Ничего подобного она не видела ни в жизни, ни в книжках. Неужели всё это долгие годы было под носом. На каком-то островке в океане. Здесь тысячи самых разнообразных неоткрытых растений. Омелия не думая о последствиях, шагнула навстречу саду, в мечтах уже получая нобелевскую премию за вклад в биологию. Но стоило ей сделать шаг, как она тут же начала падать, а из-за своих мечтаний не успела выставить руки вперед. Как следствие больно приложилась щекой о странно мягкие и притягательно теплые темно-бардовые лианы. Лодыжка отдалась резкой болью, а мир перед глазами вдруг перевернулся с ног на голову. Успевшая только коротко вскрикнуть и не успевшая что-либо понять Хикс оказалась подвешена за лодыжку прыткой и неестественно живой лианой, раньше утащившей её в это место. - Чтоб тебя?! До земли руками было не дотянуться, да и ухватиться даже среди обилия веток не за что. Омелия попыталась достать до лодыжки и освободиться, но после нескольких неудачных попыток, лишь раскраснелась от прилива крови и запыхалась. А тем временем подозрительные тонкие светящие зеленоватые лианы стали двигаться к ней или она к ним. Хикс уже мало, что различала в подвешенном состоянии. Огромный кроваво-красный цветок-кувшин оказался прямо под ней. Теперь она могла с легкостью увидеть, что таится внутри него. - Неееет, не надо!!! – Хикс изо всех сил стала брыкаться, заметив бледно-розовую жидкость, плещуюся внутри цветка-кувшина. – Ты меня не переваришь!!! – можно подумать растение могло понять её. Хикс свободными руками упиралась в липкие от пыльцы лепестки растения, проминая его и стараясь закрыть, плотоядную огромную тварь, посчитавшую, что сможет перекусить ей. Но лиана, державшая её за ногу резко ослабила свою хватку и Хикс просто, как тушка подготовленная для хищника, упала прямо в пасть. Цветок поглотил её целиком и закрылся, отрезая всяческие пути к отступлению. Бледно-розовая жидкость с невероятной скоростью, вырабатываемая цветком, заполняла тесное пространство кувшинки. Одежда промокла в тягучей плотоядной смеси, погружая отчаянно трепыхавшуюся девушку в свой бульон. Спертый воздух внутри цветка заполонил легкие. Бледно-розовая жидкость источала терпкий запах в разы сильнее того, которым благоухал цветок наверху. Кожу стало странно покалывать от соприкосновения с пупырчатыми стенками бутона, оставляя липкую слизь на открытых участках нежной кожи. Хикс всеми силами старалась открыть неподатливый бутон, но он оказался на удивление эластичным и прочным. Она лишь еще больше испачкалась в липком тягучем как мед соке цветка. Пульс учащался, дыхание сбилось. От аромата стала кружиться голова, а все тело пробирать странная дрожь и жар, который постепенными волнами проходил по девушке и с каждой волной усиливался. Бутон сужался, оставляя все меньше места для сопротивления и ребристыми стенками прилипая к телу и рукам девушки. Одежда прилипала к телу. Хикс сама не заметила, как пощипывание кожи превратилось в зуд, а всё её обмундирование в плоть до нижнего белья растворялось под действием бледно-розовых соков растения. - Нет, откры-вай-ся… глуп-пый цве-тоок, - Омелия еле выговаривала слова, а из тела уходила вся сила, отдаваясь странному блаженству и дурману растения. С каждой секундой бутон всё сильнее сжимался вокруг девушки и его перепончатые и шершавые стенки терлись о голую кожу Омелии вызывая необоснованное возбуждение. Как она не задыхалась она не знала. Думать становилось всё сложнее. Тело всё больше покрывал жар, странными волнами растекаясь по телу. Между ног девушки стало влажно и невыносимо зудело, почти до боли требуя удовлетворения. Хикс сама не заметила, как вместо жалобных криков с её губ стали срываться легкие стоны, как стенки цветка терлись о возбужденные груди и набухшие до нереальных размеров соски, и как она сама поддавалась навстречу ему. Между ног стало совсем жарко и влажно. Такого сильного возбуждения и желания Омелия никогда не испытывала. И вот когда ей казалось, что она вот-вот достигнет предела кувшинка открылась и девушка мешком упала на багровые теплые лианы. Вся перепачканная в выделениях цветка, абсолютно голая и до одури возбужденная. Не успела Хикс ничего предпринять, как те самые багровые лианы обвились вокруг её рук и ног, да еще и натянулись так, что девушке приходилось держать руки и ноги по разным сторонам абсолютно прямыми. Будь Омелия в здравом уме она бы закчиала, но под одурманивающими соками кувшинки, девушка могла думать только о нескончаемом зуде между ног. Возбуждение накатывало с еще большей силой стоило лианам поменьше обвить её грудь, которая кажется невиданным образом стала больше. Соски горели и аж больно кололи, настолько просили ласки. И они её получили. Маленькие темно-фиолетовые бутоны с эластичными лепестками, на внутренней стороне которых были ребристые пупырчатые наростки приблизились к вздымающейся груди девушки и любовно присосались к набухшим розовым соскам. Начав двигаться по кругу, дразня и покусывая их. Пещеру огласил первый несдерживаемый стон девушки. Будто в подтверждение своей разумности та самая кувшинка теперь выпустила из своего бутона длинную полупрозрачную тычинку и как раз стоило девушке зайтись в очередном несдерживаемом стоне, как тычинка легко проникла в рот девушке до самого горла и стала там двигаться, смазывая своими выделениями горло и останавливая рвотный позывы. Позволяя теперь Омелии только мычать от наслаждения. Расставив ноги девушки насколько позволяла её физиология в таком подвешенном состоянии Асшах Вил принялся за главное блюдо. Если бы девушка могла видеть что на нее надвигается она бы зашлась в крике ужаса. Огромное странное формы создание, сплетенное из невероятного количества багровых лиан, в середине которого был тот самый кроваво-красный цветок с огромными желтыми лепестками, по бокам еще струились маленькие зеленые лепестки с круглыми окончаниями и полые внутри, из которых по капле сочилась полупрозрачная розоватая жидкость. Именно эти лепестки и устремились к промежности девушки, два самых тонких быстро настигли клитора и начала попеременно его масировать. Головки этих стебельков до прочего были с крохотными иголочкам, причиняя такую легкую сладостную боль такому нежному месту и еще больше возбуждая девушку. Хотя она она уже не могла представить куда еще больше. Но стоило одной багровой лиане проникнуть внутрь, прямо между ног, как Омелия тут же зашлась самым сильным, самым необычным и самым сильным оргазмом в своей жизни. Однако и этого было мало цветку. Как следует смазав своими выделениями влагалище девушки они перешли к отверстию по интереснее. Хикс нервно вскрикнула, когда сразу две лианы раздвинули её попу и проникли внутрь. Вновь даруя боль и тут же наслаждение за ней. Кажется не осталось даже крохи её тела, которое бы не мучали лианы. Её соски продолжали пытать маленькие бутоны. И кажется под воздействием странных соков они продолжали увеличиваться в размерах. Её горло продолжало долбить лиана, изредка заливая прямо в желудок порцию своей жидкости, которая теплом разливалась по всему телу. А две лианы в анальном проходе добавляли эту же жидкость с другого прохода. Афродозиак действовал и тело девушки заходилось одним оргазмом за другим. Наконец, из желтая сердцевина огромного цветка открылась и из нее вышел зеленый твердый отросток с крестцевидным концом, ворвавшийся в уже горячее лоно девушки, достигая самой матки. И начав в ней быстро двигаться, попадая в ритм со всеми остальными лианами в теле девушки. Омелия перестала соображать, она уже не чувствововала где она, в каком положение она висит и затекли ли у нее конечности. Лишь волны накрываемых оргазмов дарили девушке легкую улыбку на губах, даже не смотря на то, что одна из лиан плотно засела у нее во рту. Но то что, девушка точно почувствовала, так это оргазм растения. Спустя неизвестное количество времени цветок обильно кончил прямо в матку девушки, так много его жидкости оказалось внутри, что она стала потихоньку выливаться, даже несмотря на то, что он еще не вытащил до конца свой отросток. Только после того, как растение точно убедилось, что достаточно наполнил девушку, так, что её живот стал немного выпирать, оно наконец ослабило хватку и медленно опустило потерявшую сознание девушку от еще одного сильного оргазма. Все лианы потихоньку уползали обратно во тьму болота. Маленькие бутоны оставили в покое раскрасневшуюся грудь и соски. А огромный цветок еще пару минут нависал над девушкой. Его задача наконец была выполнена, столько тысячелетий он ждал, чтобы в нужный цикл – цикл его спаривания – ему попалась самка. И она была его. Он выполнил свой долг, а теперь нужно было ждать. Просто ждать, когда семя, помещенное в лоно самки, даст свои ростки и стало распространяться. А пока нужно было отнести её туда, где о ней позаботятся ничего не подозревающие существа её расы.