Холодный спорт

На парковке рядом с ареной меня ждёт Карел. Его кудрявую голову я, кажется, теперь узнаю за километр. Он предложил помочь с адаптацией в клубе, а я не отказался. Наверное, так и заводят новых друзей, верно? Захожу в автобус следом за чешским приятелем. Он оглядывается на меня и машет рукой, чтобы я продолжил идти за ним в конец салона. Сев рядом с Карелом, смотрю в окно: на улице суетятся тренеры, подгоняя остальных парней. Выход из отпуска начинается с поездки в медицинский центр. Погода изменилась. Впервые после приезда я вижу, как светит солнце. Температура повышается с каждым часом. И вот дождливые дни уступили место по-настоящему летней погоде. Хорошо, что в автобусе есть кондиционер, иначе я бы не вынес всех прелестей середины июля. — Как много новичков ты насчитал? — спрашиваю я у Карела. — Пять, — отвечает чех, окинув взглядом салон автобуса. — Ты среди них. — Это много для «Сириуса»? — Не очень. В тот сезон, когда я подписал контракт, вместе со мной пришло сразу одиннадцать человек. Перестройка была кардинальной! Я удивляюсь. Это было наверняка отважное решение руководства команды — заменить половину состава новыми людьми. Такие действия тащат за собой некоторые минусы: новичкам всегда необходимо влиться в темп, притереться, сыграться с новыми партнёрами. На это нужно время, порой немалое. Меня это тоже ждёт, уже совсем скоро. — Ты — единственный, кто ни разу не играл в нашей лиге, — говорит Карел. — Все друг друга уже знают, а тебя не знает никто. — Интересно. — Я хочу посмотреть на лицо твоего кузена, когда он встретит тебя на льду. Прости, но мне не нравится, как он играет. Я усмехаюсь: — У него мощный щелчок. — Чёрт, да! Это те броски, которые будут ощущаться ещё и на следующий день, — улыбается чех. — Буду прикрывать во время матчей, — обещаю я. — Отец научил меня ложиться под шайбу. Автобус трогается с места. — Всё ещё хочу, чтобы ты мне рассказал о нём. Должно быть, это здорово — быть сыном хоккеиста. — Извини, дружище, но не сегодня, — качая головой, отказываю я. — Это неподходящая тема для разговора. — Надеюсь, я доживу до момента, когда тема станет подходящей. Я вновь улыбаюсь. Не понимаю такого любопытства Карела. Хотя… Нет, понимаю. Все видели, как Петер Хелльберг выступал в Северной Америке, выступал в сборной Швеции. Каким бы он ни был игроком, равнодушным не оставлял никого. Однажды, играя за фарм-клуб, я увидел на трибунах мужчину, одетого в джерси шведской национальной команды. На спине — фамилия Хелльберг, чуть ниже — пятьдесят восьмой номер, под которым выступал мой отец. Не скажу, что я был рад видеть эту майку.

***

Честно говоря, перед этим медицинским осмотром я… волнуюсь? Я проходил обследование ещё в Канаде, после сезона, чтобы понять, насколько сильно меня «побили» в последних играх. К концу чемпионата тело покрылось ушибами и ссадинами: в финальных матчах в меня постоянно летели шайбы и попадали в незащищённые места. Расстреливали и свои, и соперники — пощады не было. Конечно, к июлю все повреждения затянулись и исчезли, я стал как новенький. Благо, игры я закончил без вывихов и растяжений, в отличие от моих бывших партнёров по команде. У одного парня было сломано сразу три пальца на руках, но он решил, что доиграет до последнего матча. Выйди моя команда в плей-офф, он бы ещё и захотел поломанными пальцами кубок поднять, не сомневаюсь в этом. И вот сегодня в медицинском центре врачи досконально проверяют каждого из команды. Меня сопровождает Капитан, хотя делать это пообещал Карел. Кэп переводит мне слова докторов, а им — мои ответы. Я чувствую себя немного неловко. Привыкать к этой стране я буду ещё долго. Покрутить педали с датчиками на груди, измерить рост, сдать несколько пробирок крови, проверить зрение, сердце и внутренние органы — сделано! Моё здоровье оказывается практически идеальным; после всех анализов, тестов и процедур меня допускают к новому сезону и желают удачи. — Завтра начнутся интересные дни, — произносит Кэп, когда мы выходим из последнего кабинета. — Будь готов ко всему. — Когда первый лёд? — задаю вопрос я, открывая календарь в телефоне. — Послезавтра. Будут тесты, поэтому соберись. В этом году всё будет иначе. — Я не знаю, как было в прошлом сезоне. — Нелегко. А теперь в команду пригласили нового тренера по физподготовке, — рассказывает Капитан, — иностранца. Из Швеции, кстати. Может, ты его знаешь? — Не забывай, что я из Канады, а не… — Твой отец может знать его. Я не уверен, но это было бы интересно. Нет, совсем не интересно. Вот кого, а знакомых отца хочу видеть здесь меньше всего на свете. Но да, я знаю, что с Петером Хелльбергом знакомы многие из круга шведских хоккеистов. Его хорошо знают и в Канаде, но вот в Швеции… Если новый тренер «Сириуса» никогда не встречался с моим отцом — это замечательно. Ведь наставнику я не смогу заткнуть рот, как сделал это с Карелом. Грубить и огрызаться, не желая отвечать на вопросы, вести беседы о том, какими крутыми были братья Хелльберги, я не собираюсь. Сегодняшний день в центре подходит к концу. Некоторые парни задерживаются в кабинетах, начав осмотр чуть позже нас. Придётся подождать их в автобусе. К часу дня солнце раскалило асфальт и крыши автомобилей; дороги нагрелись так сильно, что кажется, будто на них лужи — очевидно, это и есть мираж. Долго находиться на улице просто невозможно. Начинаешь плавиться вместе с асфальтом. Я запрыгиваю в автобус и ищу взглядом Карела. Капитан останавливает меня в проходе между сиденьями. Я замечаю в его руках какой-то бумажный пакет с логотипом лиги. — Если ты думал, что насчёт русского языка я тогда пошутил, то это не так. Держи, — говорит Кэп и отдаёт мне свёрток. — Здесь учебники и книги, которые помогут тебе язык выучить. — Что, серьёзно? — Из меня вырывается усмешка. — Я на школьника похож? — Серьёзно. Это в твоих интересах, Швед. Лига заботится о том, чтобы иностранные игроки понимали русский, а все остальные говорили на английском. Я смотрю на Капитана и жду, когда он признается, что пошутил. — А, напрягся? Без этих книжек я бы с тобой сейчас не разговаривал. — И за сколько месяцев мне нужно это выучить? Только не говори, что ещё и экзамены будут! — фыркаю я, сжав в руках пакет. — Не будет никаких экзаменов. Главный твой тест — самостоятельная жизнь в России, — отвечает мне Кэп, даже не улыбаясь. — Можешь попросить Карела помочь. Я видел, что вы подружились. Он отлично говорит на русском. Блядь. Честно признаться, я думал, со мной все будут общаться на моём языке. Мне говорили, что здесь все его хорошо знают. Пока остальные понимают меня, а я понимаю их. Но я не представлял, что придётся учить русский!

***

Новый день — новые преодоления. Если честно, я никогда так не убивался на тренировках. Во время очередного подхода хочется умереть, перед этим сплюнув на пол свои лёгкие и сердце. В зале играет энергичная музыка, периодически сменяющаяся на тяжёлую и агрессивную. Но во время круга на тренажёре все звуки вокруг глохнут, и в ушах долбит один только пульс. По ощущениям он около тысячи ударов в минуту. Возвращаться к тренировкам сложнее, чем я рассчитывал. Адаптация к новому месту жительства продолжается, поэтому каждый вдох даётся с усилиями. Каждый шаг ощущается иначе. Каждое движение рукой отзывается в мышцах по-особенному. Тренер по физической подготовке реально не позволяет расслабиться. Об этом новом шведском тренере мне и говорил Капитан; мистер Юнас Экстранд раздаёт указания своим помощникам и не забывает подгонять команду. Свисток — подход, свисток — подход. Нас разделили на группы. Пока одни парни крутят педали, другие тягают штанги и гантели. Пот льётся градом, застилает глаза и попадает в рот. Футболка и шорты вымокли насквозь; кажется, из моей одежды можно выжать целое ведро жидкости. Из-за влажности воздуха на улице зал превратился в настоящую теплицу. Парник, где взращивают игроков для нового сезона. У некоторых тренеров закрытые окна — особое хобби. Говорят, создают кислородное голодание. — Чёрт, я сейчас умру, — хрипит кто-то из легионеров рядом. — В этом сезоне нам точно пиздец. Я ничего не отвечаю, продолжая тренировку. — С началом сезона забудьте о вредной еде! — грозно кричит тренер Экстранд; у него сильный акцент, хотя английский на хорошем уровне. — Никакой сладкой выпечки. Чипсов. Содовой. Фастфуда. Пива. Не очень-то и хотелось. — Ещё немного, парни, ещё немного! Давайте! Замечаю в углу зала главного тренера, врача команды и помощника Экстранда. Сам шведский специалист стоит недалеко от меня, общаясь с ассистентом Орлова. Свисток. — Всё! Отлично, ребята. Хорошая работа! Я сползаю с тренажёра. Мышцы ног совсем не слушаются, поэтому просто сажусь на пол и закрываю глаза. Нужна передышка. На моё плечо опускается чья-то рука. — Ты как, дружище? — спрашивает Карел. — Живой? — Наполовину. А ты? — Хочу домой. Мне сложно даже улыбнуться, поэтому я просто резко выдыхаю воздух вместо смеха. — Потом будет легче. Нужно немного потерпеть, — говорю. — Конечно, лежать дома было круто! — На пляже — ещё лучше!

***

Что же, я выжил. После душа заваливаюсь на пол около своего места в раздевалке. Первое занятие в зале просто раскрошило меня. И, судя по всему, остальных тоже: кто-то ещё не вернулся с восстановительных процедур, кто-то пытается прийти в себя здесь. Некоторые даже перестали разговаривать. Громкость музыки в раздевалке кто-то убавил до минимума. Наверное, чтобы отдохнуть. Или умереть в тишине? — Ну, мужик, — бросает Карел, проходя мимо меня, — стало лучше? — Не сказал бы. — Чувствую, что этот Экстранд разнесёт нас, — чех усмехается, опустившись на сиденье. — Вздохнуть не даёт даже! Нам конец на базе. — Я не боюсь. Бывал в таком дерьме, что уже не так страшно. В раздевалку постепенно возвращаются все остальные из команды. Как только свободных мест не остаётся, сюда заходит и Орлов. Вместе с ним появляются Экстранд и врач «Сириуса». Орлов начинает громко что-то говорить, размахивая планшеткой с листами бумаги. Он то и дело заглядывает в свои записи. — Что он говорит? — шёпотом спрашиваю я у Карела, наклонившись в его сторону. — Говорит, что тесты в зале прошли отлично. Результаты хорошие, — так же тихо переводит чех. — Просит не забывать о восстановлении. Завтра ждёт на льду. — А по нему не скажешь, что он доволен. Закончив свою речь, тренер подзывает к себе ещё двоих парней-легионеров. Они подходят к нам с Карелом. В этом году в составе «Сириуса» осталось только одно вакантное место для иностранного игрока. Вместе со мной в команду перешёл ещё один игрок из Швеции. Его зовут Хенрик, и с ним я совсем не общался. Видел только, как он своим тяжёлым взглядом всех сверлит в тренажёрном зале. Был похож на разъярённого быка. Другой легионер — белокурый финн по имени Тимо. Он пытался поговорить со мной утром, перед началом тренировок, но нас прервали. Тимо не переставал улыбаться, и я заметил, что у него нет одного верхнего зуба. — Парни, думаю, вы понимаете, что на ваши плечи ложится большая ответственность, — произносит Орлов, сложив руки на груди. — Потому что вы из других стран. От вас все вокруг ожидают самой сильной игры. — Мы помним об этом, — отвечает Карел, пожав плечами. — Марк, — обращается ко мне тренер, — не забывай о Далтоне. Я только коротко киваю, не решаясь сказать хоть одно слово. Чем ближе старт сезона, тем чаще мне напоминают об этом Далтоне. Сет реально был краеугольным камнем в команде. Я задавал вопросы Карелу о нём, и чех рассказал кучу разных вещей. От Далтона фанатели девушки-болельщицы, и он их вниманием крутил, как ему было угодно. Мальчишки мечтали стать таким же хоккеистом, приходили на игры в джерси сорок шестого номера «Сириуса», просили автографы, окружали после матчей ради одной-единственной фотографии. Сотни одобрительных комментариев в социальных сетях, полная поддержка клуба. Комментаторы в трансляциях «облизывали» Далтона, начиная от лезвий коньков и заканчивая краем визора на шлеме. Это всё настолько приторно, что хочется блевать. Как теперь все эти болельщики относятся к Сету Далтону? А как отнесутся ко мне? — Увидимся на льду утром, — прощается с нами Орлов. Как только он выходит из раздевалки, меня локтем в бок толкает Карел. — А, я же говорил, что тебе напомнят об этом Далтоне, — насмехается чех. — Ты даже сел на его место в раздевалке. — Это правда, — подтверждает слова Карела Тимо. — Будешь его заменять. — Я сам по себе, — фыркаю я, качнув головой, — не на смену приехал. — Только вот тебя для этого и подписали, — язвительно отвечает мне Карел. — Он ушёл — пришёл ты. Потому что нужно было восполнить потерю. — Я сам по себе, — повторяю. — Мне насрать на него. Парни вдруг начинают смеяться, глядя на моё серьёзное лицо. Мне совсем не смешно. Я не «далтонзаменитель» и быть им не собираюсь.

***

Приятная прохлада. Тихие разговоры в подтрибунке, громкий смех на скамейке. Но глаза слепит яркий свет над площадкой, хочется зажмуриться и вернуться в тёмный коридор. Нужно привыкнуть к освещению. Лезвия моих коньков давно не касались льда. Я никогда не выходил на площадки за пределами Северной Америки. Все игры впереди, ну а сегодня — тренировка. Первая в этом сезоне. Новые тесты и проверки на прочность. Бег по льду от одного борта к другому. Катание, катание, катание. Кто-то выбрасывает кучу шайб на лёд. Броски, броски, броски. Бах, бах, бах! Шайбы одна за другой влетают в борт за воротами. После вчерашней мясорубки в тренажёрном зале мышцы отзываются по-особенному, даже несмотря на заминки, массажи и растяжки. Конечно, Карел прав: на пляже лежать приятнее. Но я не для этого был рождён. Тренер ещё не распределил нас по звеньям окончательно, поэтому сегодня — простая отработка катания, бросков и передач, без комбинаций и розыгрышей. Кому-то возвращение на лёд далось с большим трудом: слишком уж весёлым выдался отпуск. Кто-то из парней и вовсе надел коньки после огромного перерыва; тот самый финн Тимо получил тяжёлую травму ещё в январе, а к самостоятельным тренировкам на льду приступил только в июне. Сегодня же он впервые вышел на площадку вместе со всей командой. Полгода восстановления — не шутка. Возможность отдышаться. Я сажусь на скамейку. К борту подкатывается Кэп, чтобы попить воды. — Ну как, Хелльберг? Почувствовал командный дух? — спрашивает он с улыбкой. — Ещё не понял. Но думаю, что проведу сезон круто. — Только не старайся делать что-то особенное, — говорит Капитан, наклонившись к скамейке, — слишком много пафоса ещё никому здесь на пользу не шло. И Максимум это не любит. — Максимум? — я усмехаюсь. — Это прозвище Орлова, — объясняет он. — Тебе ещё привыкнуть нужно к этому. Только… в разговоре с ним его так не называй. — Ха! Нужно быть полным идиотом, чтобы это тренеру в лицо говорить, — смеюсь я, глядя на подъезжающих к борту Тимо и Хенрика. — Идиотом? В прошлом году Лайти так и сделал, — продолжает Капитан. — Всю неделю собирал шайбы, носил клюшки и помогал грузить в автобус сумки. Судя по выражению лица Тимо, он услышал, что речь идёт о нём. Финн начинает хохотать, выплюнув воду на лёд. — Да, новичок, следи за языком, — советует он, — если не хочешь за всеми в раздевалке мусор собирать. — Такие, значит, методы у... Максимума? — фыркаю. Капитан начинает смеяться: — А ты быстро учишься. — Он не любит, когда кто-то выпендривается, — Тимо качает головой, — мне хватило месяца, чтобы это понять. А Орёл всё ещё понять не может. Финн говорит о младшем сыне Орлова, чью фотографию я видел в кабинете тренера. С ним я ещё не общался; Капитан сказал, что тот совсем не говорит на английском языке. — Так он же сын его, — говорю я, прищурившись. — Что, не ладят? — Молодой пытается быть лучше других, но ему пока это не по зубам, — снова вступает в разговор Кэп. — Ну, знаешь, как это бывает? Юношеский максимализм. — Я тоже был таким в его возрасте, — встревает в разговор Тимо, смеясь, — пока в драке по зубам не получил! Наверное, тогда финн свой зуб и потерял. — Поэтому осторожнее со словами, — просит Капитан, наклонившись в мою сторону, чтобы его слышал только я. — Хенрик резких выражений тоже не переносит. С ним шутки плохи, учти. — Это угроза? — ехидно усмехаясь, спрашиваю я. — Предупреждение.

***

Самое любимое занятие после тренировки — плотный обед. Карел так упорно мне рекламировал здешний кафетерий, что я не посмел отказать Капитану, когда он позвал меня сюда. Сказал, что есть разговор. Столовая находится на уровне последних рядов трибун нижнего яруса. Она отделена от остальных помещений, и вход в неё — по пропускам, болельщиков сюда никто не пустит. Здесь просторно и светло, вкусно пахнет выпечкой. Вдоль всего помещения — стёкла, через которые видно, что происходит на льду арены. — Весной из команды ушёл один нападающий, американец, — начинает рассказ Капитан, поставив поднос с обедом на столик. — Трибуны его охренеть как любили! Он умел делать шоу, много раз выручал команду. Ты же понимаешь, что… — Я занял его место, — заканчиваю я мысль Кэпа. — Уже знаю про этого Сета. — Да. Ему предложили контракт в «Атласе». Ведь именно там твой брат играет? — Двоюродный. — Тем не менее. — Капитан принимается за еду, усевшись на стул. — Тренер рассчитывает на тебя. А уж болельщики только и будут делать, что сравнивать с Далтоном. Под микроскопом начнут рассматривать. Будь готов к давлению. — Вот чем, а давлением меня не напугать, — я вздыхаю. — Не спеши с выводами. Пока что ты — новичок в лиге и со многим не знаком, — объясняет Алекс. — Я играл и в Америке, поэтому понимаю разницу. Да, я слышал какие-то истории о том, что тут иногда играют несколько жёстче, чем в лиге, где играл я. Даже несмотря на все разговоры о силовой борьбе в Канаде и Америке. В той лиге больше всего было парней моего возраста, либо старше или младше на пару лет. Все «взрослые дядьки» играли в Центральной лиге, куда пробиться мог не каждый. И это основная причина, по которой я не столкнулся с по-настоящему грубой и тяжёлой игрой. Не противостоял большим мужикам, кто всегда несётся вперёд, будто товарный поезд. — В прошлом году Далтон побил рекорд клуба по забитым шайбам, — продолжает Кэп испытывать моё терпение. — Положил сразу тридцать четыре! В лиге мало кому удавалось забросить больше. Из меня вырывается смешок: — Ну, теперь понятно, почему он вдруг решил запросить огромную сумму за новый контракт! — Угу. В «Атласе» ему столько и отвалили. В «Сириусе» не были готовы. Его все здесь любили, а он предпочёл деньги столицы, — Капитан возмущается. — Представляешь, как одним своим выбором он отвернул от себя тысячи людей? — Это бизнес. Ты ведь это понимаешь. — Были и другие обстоятельства. По ходу сезона, возможно, узнаешь. Кстати, он играл под сорок шестым номером. А ты — сорок седьмой? Следующий, получается. Я не собираюсь быть следующим после этого Сета. Повторять за ним не намерен. Сделаю так, чтобы сорок шестой номер опустился ниже сорок седьмого. Я буду лучше, во много раз лучше. — Может, скажешь сразу, что с этим Сетом не так? — Кроме того, что этот засранец умеет забивать голы, он ещё и грубит всем подряд. Поэтому не ведись на его тупые провокации, — выкладывает всю правду Капитан. — А провоцировать он будет точно! — Пф-ф, насрать, — бросаю я. — Сумею за себя постоять. Мне не пять лет. Кэп молча кивает, не отрываясь от обеда. А я всё-таки задумался: что же выкинет этот Далтон, увидев нового игрока в бывшем клубе? — Ты… ты уже начал учить язык по тем книжкам? — Капитан застаёт меня врасплох. Чёрт. — Честно говоря, даже не открывал тот пакет, — сознаюсь я.  — Не буду заставлять. Я не твой учитель. Но научись хотя бы понимать, что тебе говорят, вовсе не обязательно уметь разговаривать. — Слушай, я попытаюсь, — обещаю. — Но я не самый способный ученик.  — Мне кажется, я знаю, кто тебя может научить русскому, — загадочно улыбаясь, произносит Кэп.  Я не осмеливаюсь спросить, кого он имеет в виду. Наверное, Карела? Чех сказал, что учил русский язык в школе, и вообще он любит читать русскую литературу. Я слышал, как Карел разговаривает по-русски с парнями в раздевалке. Будто он всю жизнь прожил здесь. Сам я, наверное, никогда не достигну такого уровня. Да и нужно ли?  Посмотрим, кто станет моим репетитором по наводке Капитана.