Волшебная флейта

Алое солнце заходило за горизонт, перистые облака окрасились в золотой цвет, ветер нежно трепетал макушки деревьев. Люди весело и самозабвенно пели, чествуя великих богов и мудрых правителей. Храм сиял в огнях свечей. Фестиваль связывал народ, воедино, блаженный праздник веры. Яркая звезда Сотис готовилась вот-вот озарить вечернее небо. Вид с царского балкона простирался поистине восхитительный—благоухающий сад, тенистые аллеи, фруктовые деревья и роскошный пруд. Император умиротворенно глядел на свои владения. Неведомые растения, привезенные из других стран, склонились перед ликом фараона. Его царица особенно любила мирт, черноволосую красавицу приводило в восторг цветение вечнозеленого кустарника. Великая царская супруга собственноручно ухаживала за миртовым деревом. Губы мужчины тронула мягкая улыбка. Флейта в руках правителя на миг замолкла, но тут же покорно продолжила безмятежную мелодию. Она разливалась, как горный ручей. Жители дворца завороженно слушали волшебную музыку. Тихо журчала вода в прудике с нежными лотосами. Шелестели листья финиковых пальм. Покачивалась виноградная лоза на расписных колоннах. Ибис встрепенулся, взмахнул бело-черным крылом, взлетел ввысь, перья хвоста блеснули фиолетовым. Даже на улицах стих шум, народ внимал императорской флейте. Свист инструмента был нетороплив, аккуратен, он желал проникнуть в каждое сердце и подарить смертным душам бесконечный покой. Всё вокруг застыло, музыка поглотила город Столбов. Кажется, даже боги наблюдали за воцарившейся идиллией, вслушивались в сладостные звуки. Никто не играл на флейте так, как играл Кейфл. Музыка уносила его в другой мир—идеальный. Там не было палящего солнца, злого ветра и жёлтого песка, который так недолюбливала Ифе. Только бесконечные зелёные сады с прохладной тенью и живительным воздухом. Тяжелые заботы правления отступали, сердце освобождалось, становилось легким, как пушинка Маат на весах Осириса. Непрекращающиеся гомон и движение, свойственные людям, казались такими ничтожными по сравнению с песней флейты. Вечная гармония с собой и миром. Шёлковое платье развивалось от слабого дуновения ветра, в густых длинных волосах девушки белели прекрасные лотосы и пушистые цветки мирта. Ифе трепетно качала спящее дитя, гладя угольные кудри и целуя розовый лоб. Робкой поступью, боясь потревожить его внезапную музу, жена фараона приближалась к любимому. Глаза хекау были мечтательно прикрыты, солнце ласково озаряло его фигуру, вовсю вовлеченную в чудесную игру. Такие моменты были редки, оттого императрица не спешила тревожить мужа. Ифе так и не смогла узнать о своём прошлом, но теперь это её не сильно беспокоило. Будущее— единственное, что заботило молодую мать. Жизнь во дворце лишь на первый взгляд казалась сказкой. Она беспощадно жалила как змея. Никто не смеет видеть слабость правителя—это чревато последствиями. Хафур поплатился головой за свои ошибки, обезумевший от власти сын не смог дождаться часа, когда он займет трон. Никаур был проклят народом за жестокость и расточительство. Простыни окрасились в красный. Прирезанный собственными гвардейцами, он так и не смог разлепить веки ото сна. Власть— тяжелое бремя. Не такую жизнь желал супруге наследный принц. Она мечтала о просторе, но он посадил её в золотую клетку. Грусть долгое время тяготила Ифе, унося на самое дно. Она редко улыбалась не по принуждению общественных приличий. Лишь время, проведенное с их маленькой дружной семьей, дарило безмятежность. Работа в саду умиротворяла, помогая забыть о интригах и лицемерии. «Ты не позволишь навредить мне, уж тем более Нефертари. Вот бы мне иметь столько же смелость, как у тебя. Ты отчего-то считаешь меня отъявленным храбрецом, но это ты герой моей истории». Нефертари сладко сопела, всё глубже погружаясь в сон. Повидав столько стран, царица пришла к выводу, что свет ей мил лишь рядом с семьей. Маленькая девочка была самым чистым лучиком в сумасшедшей жизни родителей. «Ты спас меня от скучной жизни аментет. Не печалься, когда видишь мои слёзы. Нет лучшей жизни, чем эта дарованная тобою. Нет лучшей души чем та, которую мы сотворили с тобою». Во дворце Ифе была чужачкой, знать недолюбливала её, хотя в открытую свою неприязнь никогда не высказывала. Ни рода, ни имени, ни прошлого. Народ нарекал правительницу «единственной и высокопочитаемой». Тревога загоняла в тупик, не давая шанса выбраться. «Нужно быть сильной. Я буду сильной для тебя, моя милая Нефертари». Свист флейты освобождал, кандалы со звоном разрушились. Луч солнца пробрался сквозь непроглядную тьму. «Что-то изменилось». Сердце девушки было полно любви и услады, сейчас она была как никогда свободна и счастлива. Золотые крылья были готовы к полёту, раскалённая нить больше не держала их. Брюнетка приблизилась к мужу, оставив на его щеке ласковый поцелуй. Царь земель по-кошачьи довольно улыбнулся, притянув любимую к себе на колени. Музыка снова смолкла. —Моя царица, любовь моя. Хекау опустил голову перед возлюбленной, кланяясь. Её губы изогнулись в милой улыбке, он нежно поцеловал её в белый лоб, заправил чёрные пряди за уши. —Ифе? —Да? —Ты ведь знаешь какое наказание следует за кражу. —Конечно, знаю. Она озадаченно перевела на него свои зелёные глаза. Фараон серьёзно произнёс. —Ты бесстыдно украла моё сердце. —Дурак. Девушка, сдерживая смех, покачала головой. —Но любишь же? —А как это связано? Люблю. Просто ответила она, Кейфл нежно коснулся её губ, вкладывая в этот поцелуй всю заботу и бесконечную любовь. Юная принцесса проснулась, но она была нема. Её серые глаза внимательно изучали отца, ручка потянулась к инструменту. —Любознательная натура. Целую ваши ручки, моя светлая принцесса Нефертари. На детских ладошках был запечатлен самый почтенный поцелуй, словно девочка была могучим властелином человеческих земель. Ифе самозабвенно прижалась щекой к щеке Кейфла. —Ей нравится игра на флейте, малышка так скоро уснула. —Моя милая леди,позволите? Фараон осторожно отнял у дочери флейту, та особо не сопротивлялась, выжидающе глядела за движением мужчины. Ифе покрепче обняла малютку, медленно покачивая из стороны в сторону. Прежде чем начать играть, Кейфл одарил дочь и жену самыми нежными поцелуями. «Никому в жизни не везёт так, как мне. Ты излечила моё сердце, но так и не вернула его. Разделила добычу с другой обаятельной разбойницей». Флейта вновь ласково защебетала. Они растворялись в нежной мелодии. Трое чистых душ, безмятежно плыли по реке, она неторопливо несла их вдаль. Стихия покорялась, воды были на удивление спокойны. Буря давно была позади. Звёзды надежно освещали путь. Гармония. Волшебная музыка творила невиданные чудеса, могущественнее её есть только магия— бескорыстная, настоящая любовь.