When the crimson starts to spill

Солнечные лучи проникли в комнату. Кримсон приоткрыл глаза. — Ох… Бедная моя голова… — беззвучно простонал бес, пряча голову под одеяло. Голова болела так, словно на нее вчера сбросили пианино. Глаза казалось расплавятся при одном взгляде на свет. Когда пьяный сон покинул беса он попытался привстать, но это было слишком тяжело. Тело размякло как у тряпичной куклы. — Не стоило столько пить… — потирая виски зевнул Кримс. — Надо было послушать Алессио… Алессио… ТВОЮ МАТЬ!!! Воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на беса. Он вскочил, но острая боль пронзила ее там, где у «нормального» парня болеть не должно. Заохав он обрушился на подушки. Голова кружилась. Ярко покраснев, Кримсон стиснул зубы. — Урод! Воспользовался мной! — воскликнул бес, — Я убью его! Убью и повешу его челюсти на стену! Так подло поступить со МНОЙ и смыться! Ублюдок, ты не жилец!!! Дотянувшись до одежды, Кримсон натянул рубашку. С губ слетали сквернословия и проклятья. В бесе закипал гнев. Тот, кого он считал самым близким, так подло осквернил его, втоптал в землю его гордость и самолюбие. — Он за это поплатится, — повторял Кримсон, застегивая пуговицы. Вдруг его взгляд упал на стол. Там лежал маленький черный ключ от стола, в котором лежал злосчастный документ, из-за которого это все и произошло. Дурацкое поручение отца… Вдруг внутри Кримсона все сжалось. Он побледнел и, кое как доковыляв до стола, дрожащими руками достал конверт. — Его ведь не было здесь вчера, верно? — пробормотал бес. — Раз это здесь и я его не отдал… Его ведь не было здесь вчера? Кримсон положил конверт на стол и попятился назад. — Нет нет нет нет, — по-детски пролепетал он. — Черт, если он об этом узнает я — покойник! Прислонившись спиной к стене, бес зажмурился, схватившись за голову и попытался восстановить в голове цепочку вчерашних событий. Он точно говорил с кем-то вчера… Но кто это был… — Если ему расскажут — мне конец, — бормотал Кримсон. — Ну же, думай, тупая голова!!! — В порыве гнева, бес несколько раз с силой ударил себя по голове кулаком. — Я не помню!!! Разумом овладел животный страх. Отец Кримсона, хоть и внешне казался спокойным и уравновешенным, скрывал внутри себя демонов, которых сын его боялся. С детства Кримс бесприкословно его слушался, пытался заслужить доверие, чтобы стать его достойной заменой в будущем. Он старался выполнять все его поручения, быть на него похожим и отрицал осознание того, что когда-нибудь его страшная тайна станет явью. Всячески присекая мысли об этом, Кримсон знал что с ним что-то не так. Казалось бы такая мелочь, на которую можно не обращать внимания… Это отклонение от нормы мешало бесу спать по ночам. Кримсон ненавидел свои изъяны. Однажды где-то в возрасте 10-11 лет, бес по глупости спросил у отца можно ли чувствовать влечение к обоим полам. Этот разговор был очень долгим и тяжелым. Но объяснение, оставшееся шрамом на левом плече, было вполне доходчивым. Кримсон сполз вниз по стене, закрывая руками лицо. На глаза навернулись слезы, бес больно укусил себя за язык. Беззвучное всхлипывание. Плечи задрожали. — Нет, плакать нельзя, — дрожащим голосом сам себе сказал Кримсон. — Таков удел слабаков… Эти слова больше не имели веса. Горячие слезы текли по щекам. Бес закрыл рот рукой, сдавливая плачь. Потеряв Алессио, он словно потерял почву из-под ног. Все его амбиции сейчас висели над пропастью, цепляясь лишь за хлипкую соломенку надежды, что отец ни о чем не узнает. Всего несколько стаканов виски и весь мир Кримсона сгорает со всех сторон… Стук в дверь заставил беса вздрогнуть и вскочить на ноги. Сердце бешено колотилось. Кто это? Отец? — Да? — Кримс постарался чтобы его голос звучал как можно увереннее. — Сэр, можно войти? — это была горничная. Поспешно приводя себя в более подобающий вид, бес спросил: — Что-то срочное? — Ваш отец просил передать, чтобы Вы отдали что-то мистеру Джэреми. Он вынужден задержаться еще на пару дней. Кримсон облегченно вздохнул. Гора с плечь. — Хорошо. — Кстати, Вас ищет ваш друг. — Он здесь? — сердце беса бешено заколотилось — Только что пришел. — Сейчас спущусь. Крим оделся и глянув в себя в зеркало выпрямил спину. Будучи разбитым внутри, врешне он должен выглядеть бесприкословно. Спускаясь по лестнице, он незаметно снял со стены отцовский револьвер и сунул в карман. Алессио ждал его в гостинной. Вид у него был озабоченный. — Здравствуй, — сказал демон-акула. Кримсон жестом заставил его замолчать. Быстрым шагом, он направился на улицу. Ал последовал за ним. Они вышли на задний двор, где распологался небольшой сад. Убедившись, что кроме них и сидящих на карнизе голубей здесь никого нет, Кримсон повернулся к Алессио. В его желтых как у кота глазах была ярость. Ал опустил взгляд. — Почему ты не говорил мне что ты гей, — спросил бес. — Ты тоже не говорил…— тихо и нескольки оправдыющимся тоном ответил Ал. — Молчи! Я не гей! Ты… Ты меня изнасиловал! — Кримсон… — Я сказал ЗАТКНИСЬ, ИЛИ Я УБЬЮ ТЕБЯ!!! Задыхаясь от гнева, Кримсон выхватил револьвер и направил на Ала. Мысли в голове запутались в единую серую массу, заглушали разум. Бес зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного прейти в себя. Алессио шагнул навстречу Кримсону. — Стреляй. Бес ошеломленно на него посмотрел. Акула спокойно глядя на Кримсона взял револьвер и приставил к своей груди. — Ты считаешь что я виноват во всем что случилось. Среляй. Я провинился перед тобой и мне очень жаль. Если только так я могу искупить свою вину — убей меня. Бес лишился дара речи. Его руки треслись, а сердце готово было разорватся. На долю секунды Кримсон стиснул зубы и надавил рквольвером в грудь демона-акулы, но затем оружие упало на землю. Бес устало посмотрел в глаза Алессио. — Я прощаю тебя за твою верность, — произнёс он, а затем, собрав всю свою волю, всю свою силу, перешагнув свое внутеннее эго, добавил, — И ты меня прости. Мы оба этого хотели. Ал слегка улыбнулся и коснулся плеча Кримсона, но тот отстранился. — Но, — продолжил он, — Запомни — это был первый и последний раз. Мы забудем об этой ночи как о страшном сне, ясно? Мы никогда не будем о ней вспоминать. Понял? — Хорошо, — кивнул Алессио. Кримсон усмехнулся, покачав головой. — Ладно, пошли в дом. У меня ужасное похмелье… Они направились в дом. Голуби расправили перышки на теплых лучах солнца. — Кстати, никто ни о чем не узнает, — шепнул Алессио. — Вчера горничная слишком рано ушла на свою ночную… вторую работу.