When the crimson starts to spill

Кримсон всё еще спал в кресле. Так спокойно, так безмятежно… Во сне мы забываем обо всем, даже о том, что беспокоит сердце… Кримсон быстрым шагом шёл по коридору. Сердце бешено колотилось, по телу все еще бегали мурашки, а голова не хотела соображать. Споткнувшись о собственный хвост, бес не вписался в поворот и врезался в свою жену. Та испуганно вскрикнула. — Прочь с дороги, женщина, пока я не отвинтил тебе рога! — огрызнулся Кримсон, уходя прочь. Алессио ожидал своего господина в гостинной, царапая что-то в черном блокноте. «Интересно, по какому поводу его позвал отец…» — думал акула. Дверь распахнулась. В комнату чуть ли не вбежал Кримсон. Вид у него был отчаянный и напуганный, всклокоченные от электричества волосы торчали во все стороны. — Уходим отсюда, — выпалил он. — Сэр, все в… — Уходим отсюда!!! Алессио кивнул и безоговорочно последовал за бесом. На улице было ветренно. Отойдя подальше от дома, Кримсон остановился и бросил через плечо: — Алессио, нам надо поговорить без посторонних ушей. Поняв что дело серьезное, демон-акула предложил зайти к нему. Бес согласился. Ал жил совсем близко в небольшой двушке. Там было все самое необходимое — ванная, небольшая кухня, спальня с одноместной кроватью, на которую обессиленный Кримсон упал как подкошенный. — Что случилось? — спросил Алессио, садясь рядом. Он почувствовал, как его обдало холодом, когда бес поднял на него полные слез глаза. Однако, Кримсон взял себя в руки и сделал глубокий вдох. Слезы мгновенно ушли, привычка. — Меня отправляют на Круг Гнева для исполнений кое-каких обязанностей, — сказал он. — Когда выезжаем? — спросил Ал. — Ал, мне очень жаль, но ты не можешь поехать со мной. Таков приказ… Демон-акула нахмурился. Кримсон тихо прокашлялся. В комнате стало неестественно тихо. — Как долго тебя не будет? — Не знаю… Надеюсь я скоро вернусь… — Ясно, — кивнул Алессио и добавил, — Я тоже. Кримсон хотел сказать что-то, но передумал. Он не хотел чтобы акула знал о подробностях их с отцом беседы. Алессио наверняка бы стал брать на себя ответственность, винить себя за неосторожность… Бес глубоко вздохнул, покачав головой. Алессио нежно погладил его щеку. Кримсон поморщился. — Он тебя ударил? — с ноткой холода в голосе спросил акула. — Сильно болит? Бес не ответил. Ал коснулся покрасневшей щеки губами. Кримсон прикрыл глаза и подставился под поцелуи. Они были очень нежные, словно прикосновения цветочных лепестков. Бес обвил демона руками и уткнулся мордашкой ему в грудь. Алессио ответил ласковым поглаживанием по спине на это безмолвное «Я буду скучать». Какое-то щемящее чувство комом застряло в горле, и Кримсон еле сдерживался чтобы не дать волю эмоциям. Алессио чувствовал себя так же. Какое-то время они просто сидели вот так, в обнимку, в темноте и тишине. — Как на счет того, чтобы выпить? — нарушил молчание Ал. — Только чего-то покрепче, — согласился Кримсон. — У меня есть виски. — Доставай. Алессио ушел на кухню. Бес сделал глубокий вдох. От боли, что сковывала его грудь совсем недавно, не осталось и следа. «Вот что делают со мной его руки, — подумал Кримсон. — Как я буду дышать без него?» Бес помотал головой, отгоняя мысли прочь. Алессио достал виски и рюмки, а еще, сам не зная зачем, зажёг стоящую на столе свечку. Взглянув на Кримсона, он увидел, как тот снял пиджак и жилетку, оставшись в одной рубашке. Его брюки были с слегка завышенной талией и делали его, по мнению Ала, и без того хрупкое тело еще стройнее. Немного подумав, акула тоже снял пиджак и повесил его на рядом стоящий стул. — Прошу Вас. — Не надо формальностей, Ал. Мы одни, так что можем делать что угодно, говорить что угодно, даже черт возьми петь что угодно. — Твои гитары у меня… — Правда? — удивился Кримсон. — И гитара и укулеле? Я думал, горничная их выбросила… — Ну, она и правда их выбросила… — отвёл взгляд Алессио. Бес вскинул брови. — Ладно, в любом случае я слишком трезвый для этого дерьма. — Это всегда можно исправить… С этими словами акула налил ему виски. — Как в старые добрые времена… — усмехнулся Кримсон. — Но теперь я определённо могу выпить больше… Ты помнишь ту ночь? — Я помню то утро, — с уст акулы вырвался нервный смешок, и он невольно коснулся груди, к которой в тот день приставили заряженный револьвер. Бес фыркнул, отпив. Алессио покачал головой. — Что опять? — пробормотал бес. — Пьешь как алкоголик. Без тоста, не чокаясь… — Не тебе меня поучать, лосось! Мы, между прочим, пьем недопитую тобой бутылку! Алессио усмехнулся, закатив глаза, и залпом осушил рюмку. Кримсон сделал то же самое. Одна рюмка… Вторая… — Значит, ты не знаешь когда вернешься с Гнева? — Нет. — Ты поедешь один? — Я поеду с ты-знаешь-кем. — Ясно. Кримсон заметил тень печали на лице Алессио. Бес поджал губы и положил лапку ему на руку. — Эй, я вернусь, слышишь? — Я знаю. Все в порядке, правда, я все понимаю… Третья рюмка опустела. Четвертая наполнилась. — А вообще, знаешь, это даже не очень плохо, — заявил Ал. — Что? — не понял Кримсон. — Что ты уедешь. Ведь чем дольше расставание, тем слаще встреча верно? Мы успеем… Соскучиться. — Хм… Может быть ты прав… Пятая рюмка. Шестая. Седьмая. Бес уткнулся лицом в стол, бормотав что-то несвязное. Алессио покачал головой. — Как же быстро пьянеют бесы… — Я… Я еще не в стельку! — возразил Кримсон. — А в моих планах — набухаться в хлам. — Тебе будет плохо в дороге. — Мне в любом случае будет плохо в дороге… Эй, дай-ка мне мою гитару. Только не маленькую. Посмотрим такой ли я рифмоплет как раньше. Акула принес из соседней комнаты слегка запыленную, обклеенную пожелтевшими от времени наклейками гитару. Бес взял аккорд. — Она совсем расстроилась, — проворчал бес, поворачивая ключи и перебирая пальцами струны. Алессио сел, внимательно наблюдая за каждым движением Кримсона. Демон уже достаточно давно не слышал как он поёт, с прошлой весны так точно. Настроив гитару, бес задумчиво посмотрел на дрожащее пламя свечи. В голове толкались мысли и было так трудно связать их в структурированные предложения. Кримсон перевёл взгляд на Алессио и его сердце затрепетало. Бес почувствовал такую боль от того, что он не сможет видеть Ала неизвестно сколько… Но смертный приговор не отменить. Завтра, уже завтра он будет далеко-далеко, на другом конце Ада… В одиночестве… Глядя в багряные глаза Алессио, Кримсон тихо запел: Навечно ты есть часть меня, Та часть души, что не моя. Не хочется, Но ночь буду в одиночестве… Я до сих пор дышу тобой, Во сне мне виден образ твой. Хочу к тебе, Но ночь я буду в одиночестве. Прости, но мне пора идти, Так слушай песню и прошу я — не грусти… Я думаю о светлых днях, Как хорошо нам было, О глупостях, которые Мы вместе сотворили, Но прошлое нам не вернуть, и от того мне очень плохо, Эта ночь будет самой одинокой… Навечно ты есть часть меня, Та часть души, что не моя, Не хочется, Но ночь я буду в одиночестве! Я до сих пор дышу тобой, Во сне мне виден образ твой, Хочу к тебе, Но ночь я буду в одиночестве! Сижу и строчки я пишу: Пред смертью вот чего хочу… Что я хочу? Не надо слёз, когда уйду, Лишь помни то, как я… Люблю… Тебя люблю… Не важно, сколько времени мне здесь отведено, Секунду каждую хочу быть рядом лишь с тобой… С тобой, с тобой… Да, завтрашняя ночь будет самой жестокой! Кримсон прикрыл глаза, изо всех сил сдерживая набежавшие слезы. — Прости, — усмехнулся он. — Я наверное, и в правду чертовски пьян… Гитара выскользнула из рук на пол, настолько сильным рывком Алессио притянул Кримсона к себе, целуя. Бес почувствовал на щеках горячие слезы, но сдерживать их не было сил. Он обвил руками шею демона отвечая на поцелуй. Ал мягко поднял Кримсона на руки, нежно поглаживая спину и зарываясь рукой в волосы. На мгновение разорвав поцелуй, Алессио прошептал: — Ты не будешь одинок, пока я жив. Никогда. — Я тебе верю. Бес притянул демона за галстук, и они вновь слились в поцелуе. — Давай запомним эту ночь надолго? — сказал в губы Кримсон, нежно поглаживая шею Алессио. Без лишних слов, Ал повалил его на кровать. Затем последовали поцелуи. Много поцелуев… И много любви… Всю ночь…