- Обещаю, тебе больше не придется за меня волноваться...

Андайн и Альфис встречались уже около года. А после того, как барьер был разрушен, они ещё сильнее сблизились. Их отношения казались прекрасными. Как небо, в тёплый, безоблачный день. И конечно, ответ ящерки на предложение руки и сердца от Андайн, был неожиданным. Амфибия никак не могла предположить, что вместо согласия, ну, или по крайней мере просьбы повременить с переходом на такую серьёзную стадию отношений, она услышит отказ, вперемешку со слезами и попыткой объяснить их отношения, и действия Альфис. Такой нож в спину Андайн не ожидала получить. Они расстались далеко не на хорошей ноте. Они разъехались, стараясь не пересекаться. Теперь каждая старалась забыть про эти отношения. Одним из способов забыться для Андайн, стали тренировки. Она круглыми сутками тренировалась, доводя себя до беспамятства. Её состояние беспокоило всех, даже её бывшую, хотя сама Альфис, этот разрыв переносила тоже с трудом. Но больше всех, это беспокоило его... Папирус. Милый и добрый скелет, когда-то мечтавший стать частью королевской стражи и сумевший пробиться стажёром теперь уже в людскую(когда-то) полицию. Младший брат(хотя сначала так и не скажешь) почти-комика Санса и самый близкий монстр для Андайн. Его настойчивость и упорство позволили ему покорить не преступнную гору "Андайн", и он смог стать её лучшим, и единственным другом. Он сильно любил подругу, был готов пойти на любое безрассудство, лишь бы той было хорошо. Да что говорить, он и сейчас готов это сделать. Его делало счастливым то, что делало счастливой Андайн. Он действительно сильно её любил и если бы пришлось, он бы обошёл весь мир, чтобы достать то, благодаря чему его подруга улыбнётся. Не удивительно, что именно Папируса больше всех волновало состояние Андайн. Она и раньше не щадила ни себя, ни Папируса, ни кого либо ещё на тренировках, но до крайности никогда не доводила. А теперь, после окончания очередной тренировки, она не в силах даже подняться. - С тобой точно всё в порядке? - спрашивает Папирус, зная ответ и понимая, что этот ответ будет ложью. - Не дрейф Рядовой! Всё просто прекрасно! За зря волнуешься Папс. Если бы мне было плохо, то я бы тебе сказала... - после этих слов, Андайн закидывает руки за спину и откидывается на спинку дивана, закрыв единственный живой глаз. - Ага.. конечно... - Папирус отворачивается. Он знает, что она врёт, но он не Андайн, чтобы сказать ей это прямо в лоб. Это не в его репертуаре. - Что ты там бубнишь? Говори громче! - Андайн смотрит на друга. - Говорю о том, что мне никогда не понять тебя и Санса. - Папирус всё ещё отвлечённо смотрит в окно. - В смысле? - Андайн слегка приподнимается. - Ну, вы меня как будто за дурочка принимаете. Вы врёте мне и действительно верите, что я этого не понимаю... - скелет наконец-то поворачивается к амфибии - Но я же не ребёнок, так почему вы так поступаете? Ты серьёзно веришь в то, что я вообще не догадываюсь о том, как тебе хреново? Андайн, на твоём лице буквально написано: "Мне тяжело, помогите пожалуйста!" Я понимаю, что есть монстры, которые в трудный для них период, предпочитают закрыться в себе и говорить о своих проблемах, но и ты меня пойми! Ты моя лучшая подруга и я за тебя волнуюсь, и ты не представляешь, как это обидно, выслушивать ложь, когда мы оба знаем, что тебе плохо... Во время всего этого монолога Андайн не проронила ни слова. Бывшая глава королевской стражи лишь сидела и слушала своего друга. Было приятно видеть, что кто-то так искренне за неё волнуется, но Андайн не из тех монстров, которые наваливают свои проблемы на других. Просто она не знает, что ему ответить. А Папирус смотрит, ждёт ответа, пронизывая таким взглядом, что становится не по себе. Что же, надо признать, если он будет участвовать на каком нибудь допросе, этот взгляд ему пригодиться... - Агрх... - на удивление, Андайн ломается достаточно быстро - Ладно, просто скажи, что тебе нужно для того, чтобы ты успокоился? - Чтобы ты перестала издеваться над собой. Пока с тобой, всё ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не будет хорошо, я не успокоюсь... - слово: "действительно" Папирус специально выделил интонацией. - И что, ты так и не отстанешь? - Да, пока тебе не станет лучше, я не отстану... После этих слов, Андайн отвернула голову и снова откинулась на диван. М-да... Будь Папирус человеком, его душа точно была бы фиолетовой, так как настойчивости в нём хоть отбавляй. Минута молчания тянулась слишком долго и неприятно давила на мозг. Надо бы что-то сказать, а что? Вроде все точки над и поставлены, а на завершение и намёка. Кто-то из них должен сделать хоть что-то. - И чего молчишь? - А о чём мне тебе ещё сказать, трудоголик... - Пффф... Ты только сейчас, это заметил? - Нет, но сказал тебе только сейчас... И снова тишина. - Может, ты мне хотя бы скажешь, что она тебе ответила тогда... Хоть знать буду... - Папирус лёг на диван, уложив свою голову на колени амфибии. - Да это уже и не важно... - Тогда почему ты себя так изматываешь? Я же волнуюсь... - Ты это уже говорил... - Андайн склоняет голову над скелетом. - И что!? Если нужно, я повторю это хоть пять, хоть тридцать раз, пока ты не поймёшь! - Папирус поднялся смотря Андайн прямо в лицо. Растаяние между ними достаточно маленькое. Они буквально нос в нос дышат. Хотя у Андайн, как такового носа нет, есть лишь имитация. А у Папируса вместо носа, лишь два впалых отверстия. - Может отодвинешься? - Нет! Сначала пообещай мне, что больше не будешь тренироваться до безпамятьства! - Папирус внимательно смотрит на подругу, ожидая ответа. И тут, происходит кое-что необычное. Всмето того, чтобы отодвинуть озабоченного её состояние друга, Андайн целует его. Этот лёгкий поцелуй в щёку, не был обыденностью, так что Папирус залился краской, сбавив свой напор. - Обещаю Папс, тебе за меня волноваться больше не придется...