Потерявший...

Я открыл глаза. Не-е-ет, не так. С начала я открыл правый глаз, а за тем левый. Всё ещё хотелось спать, вздремнуть этак часок, другой. Но это ужа-а-асное слово - универ, оно не давало покоя каждому студенту. Решив хоть немножко проснуться, я начал вставать с трудом, с постельки, такой тёплой и манящей, что никак было не встать. Но собрав волю в кулак я встал и вышел на балкон. Яркое солнце слепило глаза. Ветер трепал мои и так непослушные волосы. Ну, да ладно. Ещё не причесался, так что пусть он делает что угодно. Хотя... Теперь, каждое утро встречало меня недосказанностью, унынием и отчаяньем. Знаете, это три таких чувства. Не самые приятные, между прочим. Я не знал от куда они взялись. Я почти не помню, с чего это началось. Это наваждение... - Перси, иди завтракать! Можешь не притворяться, я знаю, ты не спишь! Я улыбнулся, мама всегда была проницательной. Но иногда, особенно в детстве, меня это пугало. Угу, до колик в животе. Спросите, при чём тут живот? И не спрашивайте, я не знаю. Долгое время я считал, что у нас в комнате по натыканы камеры, поэтому, даже в мамино отсутствие внимательно делал уроки. - Иду, мам! - заорал я и пошёл в кухню. Там уже был мой отчим - Пол. Не смотря на то, что мне полагалось после свадьбы родителей сменить фамилию, я этого не сделал. Звучит же прекрасно - Перси Джексон! Хоть прям сейчас в книгу зафиндюрить! И буду я там, героем, который ходит и подвиги совершает. Пол работал в школе, он был учителем. Я же учился уже в универе. Дело скажем так - сложное. В школе и то было проще. Ах! Прям хочется стихи декламировать: Помню чудное мгновенье, Как после школы шёл домой. Ведь завтра-завтра воскресенье. Как хорошо, о Боже Мой! Хах, прям Пушкин. Не смотря на наш не просвещенный век мировой литературы, я увлекался стихами. Правда увлечению мешала дислексия - это такая вещь, которая мешает чтению книг - всё просто расплывается перед глазами. Но и с этой напастью я справился накачав аудиокниг. - Перси, будешь пирожное? - спросила мама, лукаво улыбаясь. - А то... я сейчас его съем, - добавила она. - Угу! - я напихал полный рот своим любимым синим пирожным. Почему синим? Раньше, когда мама была замужем за другим мужиком - Гейбом. Он сказал, что синей еды не бывает. Вот в принципе результат. Мама ведь упрямая, характер у меня от неё, ага.

***

После завтрака я пошёл в универ. Не дай Бог, завалю зачёт. Будем придерживаться правила: Вэни, види, вици. Ещё бы суметь его придержаться.

Тем временем в лагере:

Тишина царила над лагерем. Никто ещё не приехал. Юные полукровки сидели за партами в школе или бегали от монстров по переулкам, а ведь скоро каникулы. Скоро лагерь наполнится людьми, сатирами и другими существами. Всё станет как прежде... ну, почти. И только из белого дома раздавались крики. - Ну почему?! - кричала Аннабет и чуть ли не рвала на себе волосы. Это было не похоже на неё, обычно уравновешенную девушку. Но она негодовала, как и другим - ей были свойственны обычные человеческие чувства. Чейз казалось, что весь мир против её, точнее её любви. Ведь разве можно, вот так. Вот так бросать его, оставляя в мире людей, что был полон опасностей для полукровки?.. - Ты сама видела, он ничего не помнит! - возразил Хирон, оставаясь совершенно спокойным. Он прекрасно понимал те чувства, что она испытывала, но сделать ничего не мог. - Да, но... - Эн была сломлена. Грусть охватывала её, а горло сжимали спазмы, что предвещали нескончаемый поток слёз отчаянья. Девушка сидела на стуле, наклонившись чуть вперёд и пропустив пальцы сквозь волосы, напрасно пытаясь скрыть глаза полные слёз. - Аннабет, пойми, ему представился шанс быть, как все! Жить, как нормальный человек, - сказал кентавр. Он с сочувствием смотрел на мисс Чейз, ей и только ей, приходилось труднее всех. Ведь он её - любимый человек. - Но я ведь скучаю... - почти сдаваясь, грустно пробормотала девушка, в голосе слышались слёзы. Всегда прямая спина, была сгорбленна, будто "потеряла" осанку. Вечно гордая девушка, теперь опускала голову, чтобы скрыть синяки под глазами, что свидетельствовали о том, что она давно не спала. - Аннабет, если он вспомнит хотя бы половину, мы его вернём, - решив пойти на уступки, сказал Хирон. - Хорошо, Хирон... Никто и не заметил, как в глазах девушки промелькнула шальная искорка. Которая предвещал довольно таки хороший план.

Три дня спустя.

- Хирон! - в Белый дом вскочил взволнованный сатир. За столом сидел Хирон в инвалидной коляске. Как он говорил, ему так проще, хотя и хотелось вылезти и пробежать на всех четырёх по полю с сумасшедшей скоростью. Но это лишь мечты, потому что он должен сидеть здесь и следить за непутёвыми полукровками, что так и хотят впасть в историю. Но вернёмся к фанфику... - Что такое, Гроувер? - спросил старый кентавр и почесал затылок. Вид у сатира был ещё тот: весь потрепанный, как будто убегал от катка, глаза так и бегали по взволнованному лицу. То в право посмотрит, то влево, то уставится на копыта. - Аннабет пропала! - воскликнул наконец Гроувер. По его лицу было видно, что он волновался за подругу. - Неужели... - удивился Хирон, искренне считавший, что мисс Чейз благоразумна и всё поняла. - Да, похоже, она ушла за Перси... - как-то обречённо выдохнул Ундервуд.