к плюс с

Скирс стоит и смотрит на дверь. Будь это просто помещение, условно, где они с коллегами собираются с утра, ожидая своих поручений, кого куда направят, то было бы гораздо проще ее открыть. Но за этой дверью главный секретарь. Все его боятся, а Скирс влюблён. И за один только этот факт он себя проклинает сколько здесь стоит, выучив каждую трещинку. Сложно было не вляпаться в Калеба: властный, строгий, знающий своё дело. Одной своей походкой он крал взгляд Скирса, а голосом очаровывал, глазами туманил мысли. Полицейский встряхивает головой от этого наваждения и заносит руку, чтобы постучать. Выдыхает и касается костяшками двери. – Войдите, – говорит главный секретарь. Скирс сглатывает и поворачивает ручку, входя в комнату. Калеб стоит, держа руки за спиной, смотря в панорамное окно, за которым расстилается город, что, должно быть, прекрасен. Рабочий никогда не видел, какие здания открываются с этого ракурса. – Мистер Калеб, я пришел по поводу… – с порога, как обычно, начинает говорить суть, но тот его прерывают: – Скирс, подойти, – от личной формы, полицейский сначала немного теряется, но медленно подходит прямо к окну, слыша, как обувь шуршит о ковер, вставая сзади, спиной ко столу. Отсюда видны другие многоэтажки, покрытые лёгким туманом, в окнах которых ходят люди, работают. Потрясающий вид, что расслабляет и позволяет просто ни о чем не думать. Калеб вдруг разворачивается к нему лицом; становится мало воздуха. Полицейский задыхается от малого расстояния и делает шаг назад, главный секретарь ступает за ним. Взгляд уже изучает не город с высокого вида, а светло-коричневые глаза, словно молочный шоколад или ореховую пасту, или… – Скирс, – тихо говорит Калеб, когда тот уже упёрся в край стола, – что ты мне хочешь снова рассказать? – упирается руками по бокам, слегка касаясь полицейского костюма, и улыбается, смотря прямо в глаза. Скирс горит; он видит так близко его лицо, что может рассмотреть: вот легкие веснушки под светлыми глазами на потрясающем носу, легкие ямочки от улыбки, мягкие розовые губы… он сглатывает и возвращает взгляд в глаза главного секретаря, понимая, что спалился. – Мне еще раз повторить? – нет, ну он явно издевается. Еще и с этой усмешкой. – Я… – голос полицейского хрипит, как если бы кричал несколько часов. Хотя, в мыслях он до сих пор кричит. – Горло пересохло? – с наигранной досадой произносит Калеб, складывая брови домиком. Скирс прокашливается. – Может я помогу тогда? – чуть приближается к лицу, своим дыханием касается губ вжавшегося в стол. Скирс замер. Калеб чуть прикрывает глаза и слегка наклоняет голову. – Нет? – спрашивает шепотом и отодвигается назад, уж было снова поворачиваясь к окну. Скирс хватает его за плечо, быстро разворачивает обратно, встречая довольную ухмылку, и врезается своими губами в его, закрывая глаза и оставляя ладони на шее. Скирс чувствует, что Калеб ему отвечает, чуть медленнее, ведь не рвался столько времени, и просто плавится от этого. Кусает то верхнюю, то нижнюю губу, ощущая их мягкость. Не хватает воздуха, но жажда целовать его оказывается сильнее. Секретарь улыбается от этой резвости, позволяя залезть себе в рот языком, вылизывая зубы. Он кладет ладонь на сердце полицейскому, понимая, что тот скоро от недостатка кислорода просто потеряет сознание. – Тише, тише, – Калеб говорит шёпотом и прислоняется лбом, сам переводит дыхание, – нам некуда спешить. Скирс сглатывает: «некуда спешить»; ему кажется, что сейчас сгорит, подобно фениксу, прямо на этом столе. Секретарь дразня проводит рукой до шеи, к воротнику костюма, пальцами задерживаясь на язычке молнии. Медлит. Усмехается, когда замечает ерзание, и начинает медленно расстегивать. Воздух освежает кожу от этого действия. Калеб сам касается губ полицейского, задавая ритм: не бешенный, что был раньше, но и не от которого хочется спать. Слышно тихий звон молнии, что уже доходит до середины. Секретарь проводит рукой к плечу, касаясь горячей кожи, уводит назад, приснимая часть костюма. Скирс сам, плавясь от умеренного поцелуя, снимает с плеч ткань, почти не ощущая рук. Калеб переходит на его шею, шумно дыша, чуть прикусывая, роняя этим стон полицейского, что звоном разлетается по комнате. Секретарь сам плавно снимает костюм с рук, оставляя виснуть форму на поясе; он отвлекается от шеи и выпрямляется, чтобы посмотреть на Скирса, что сейчас с туманным взглядом смотрит на него, продолжая пожрать глазами, уже не ежится от холода – и так горячо. – Ты красивый, – Калеб проводит пальцами по видному торсу сверху вниз, специально дразня. – Но буду еще красивей с тобой внутри, – хрипит полицейский, закусывая губу. Секретарь шумно выдыхает. Он берет левую руку Скирса, тянет к своей молнии на костюме, тот усмехается. Правой рукой хватает его плечо и притягивает к себе, врываясь языком в рот, левой быстро, но аккуратно ведет язычок вниз, слыша ее визг. Сильные руки полицейского скидывают сверху одежду и притягивают за лопатки к себе, торсом чувствуя чужой, не менее горячий, заламывая свои руки в объятьях за его шеей; ощущает приятно холодные руки Калеба у себя на поясе, что спускаются еще ниже, снимая ткани формы и белья. Секретарь садит Скирса на поверхность стола, отчего тот охает, отрываясь от губ, одной рукой опирается на дорогое дерево. Калеб улыбается, шагает в строну, заодно до конца снимая костюм с ног, и открывает справа ящик стола, доставая оттуда смазку и защиту, кладя квадратик на стол, льет немного на пальцы правой руки. Полицейский сглатывает и глубоко вдыхает от такого зрелища. А впереди – высокие дома и красивейший вид, который несравним с ходячим зрелищем рядом. Секретарь возвращается и становится между разведённых ног, на щиколотках которых болтается костюм, перешагивая через него, чтобы не иметь возможности выйти из этого оцепа. Гладит правое плечо и наклоняется, чтобы целовать, рукой придерживая, чтобы Скирс не упал, хоть тот и опирается сам также на стол одной рукой, второй обнимая за шею. Медленно касается внешней стороной кисти бедра, ведя вниз и обхватывает уже вставший член у основания, от чего ловит губами стон, слизывая его с языка. Не проводит по всей длине, а спускается ниже, растягивая сначала одним пальцем. Скирс подготавливался, конечно, дома иногда, представляя вместо своих пальцев _его_, но даже не представлял как это будет в реальности. – Я… – пытается сказать полицейский, но чувствует второй палец, а следом и третий, так что не договаривает, протяжно простонав, упирается лбом в плечо, дыша ртом, прижимаясь рукой ближе, чтобы не упасть. – Подготовился, – за него договаривает Калеб. – Я понял, – разводит пальцы, как ножницы, слыша скулеж под ухом, ухмыляется то вставляя, то вынимая не до конца. Нравится слышать просьбы. – Калеб… пожалуйста… – Скирс просит шепотом и прикусывает его плечо. Секретарь медлит, но соглашается, потому что самому уже хочется. Он вынимает пальцы и тянется к защите, спешно открывает и надевает себе, берет смазку, выливая на руку и проводя по своему члену. Полицейский просто медленно кусает плечо, оставляя засосы, от чего Калеб ускоряется; закончив, он берет подходит ближе. – Готов? – спрашивает и чувствует сильный укус в шею с одобрительным мычанием. Хочется войти резко, грубо, чтобы эти зубы знали, что бывает после таких соблазнительных укусов, которые потом придется скрывать воротником. Калеб придерживает рукой за ягодицу и входит медленно, второй рукой направляя член, слушая дыхание под ухом. После мычания, начинает постепенно двигаться. Рукой берет голову Скирса, отрывая от своей шеи, и целует, врываясь языком. Но полицейский отрывается сам от губ, говоря, что хочет лечь на стол, признаваясь о затекшей спине. Секретарь соглашается и опускает его на поверхность, на время вытаскивая член. Калеб хрустит пальцами рук, ожидая, когда тот удобно для себя ляжет; проводит ладонями по ляжкам, чуть царапая ногтями. Чувствует, как Скирс подталкивает его к себе ногами, складывая их крестом за задницей. Секретарь понял намёк. Упирается руками по бокам и наклоняется, целует скулы, медленно входит, направляя член рукой. Полицейский стонет от чувств: он лежит на столе взамен кофе под Калебом. Секретарь не выдерживает и начинает двигаться быстрее, вслушиваясь в мелодичные стоны снизу, понимая, что часто попадает по нужному месту. А Скирс красивый, когда его пряди разбросаны в стороны, рот открыт, глаза закатаны и прикрыты от удовольствия. полицейский давит пятками на его зад, вжимая в себя полностью, а затем расслабляет, позволяя выйти чуть ли не полностью, проделывает так несколько раз, перехватывая контроль на себя, и зажимается внутри, отчего Калеб рычит. Они понимают, что скоро кончат; секретарь берет его член в руку, надрачивая в такт своим движениям, вдалбливая в стол, что некоторые бумаги валятся на пол, а голос снизу уже характерно хриплый. Проносится громкий стон их двоих, отражаясь в комнате, и они позже расслабляются. Скирс лежит на столе, опустив и свесив ноги, которые еще немного болтаются; Калеб навис сверху, держась на руках, его мокрая чёлка свисает вниз. У них двоих грязные животы от спермы полицейского, тяжелое дыхание, как после стадиона. Скирс смотрит на потолок, понимая, что сейчас счастлив, слыша, как калеб постепенно приходит в себя и начинает одеваться. Концовка 1.2 (оригинальная) – Скирс, вы снова загружаетесь, – Калеб чуть усмехается и разворачивается к нему лицом. – Небось, вас так очаровывает вид из окна, – подкалывает секретарь, кивая назад в сторону стекла. – Так по какому поводу вы сюда пришли?.. Скирс смотрит на него пару секунд и мотает головой. Снова эти фантазии. Снова задумался и отключился от реальности. Хорошо, что форма империи достаточно жесткая, чтобы не показывать стояк. – Точно, – он невинно улыбается и опускает голову, не показывает, что покраснел, – по поводу…