Твоё тело скажет за тебя

Нанон как раз собирается выпить, когда вдруг слышит своё имя. Он оборачивается и видит своих друзей из футбольного клуба, с энтузиазмом машущих ему рукой. Брайт уже на сцене с микрофоном в руке и выжидательно смотрит на него. Нанон улыбается в ответ, прежде чем поставить стакан обратно на стол и побежать к друзьям. Они только что пригласили жениха и невесту на сцену под мелодию «Нелетающая птица», и теперь, когда те произнесли свои клятвы и согласились быть друг с другом всю жизнь, начинается самое веселье. Как только он прыгает на сцену, толпа радостно его приветствует. Музыка перекрывает крики, и они начинают петь, собирая вокруг людей на мини-концерт Нанона и Брайта. Нанон поёт от всего сердца, заводит толпу и заигрывает с направленными на него камерами. Это то, что он любит больше всего. Здесь он чувствует себя свободным, ничем и никем не обременённым. Это практически его второй дом; будто ему всегда было предначертано быть здесь. Несмотря на то, что в первые годы было тяжело, Нанон всё ещё пытается определиться, в чём именно силён. Кем он должен быть — певцом или актёром? Его первые пробы в качестве певца были ужасны, и, хотя актёрство давалось ему легко — спасибо семье актёров и съёмкам в рекламе с младенчества, — он всегда хотел быть певцом. Теперь, когда ему выдаётся возможность петь, он чувствует себя особенно счастливым. Все эти долгие ночи, агония над музыкой, текстами и уроками вокала, и ощущение, что его никогда не сочтут мало-мальски приличным певцом, теперь кажутся воспоминаниями из прошлой жизни. Краем глаза он видит, как Тана танцует под жизнерадостную романтическую песню, её кокетливые жесты в сторону друзей вызывают волны смеха на танцполе, и Нанон громко смеётся в микрофон. Брайт оборачивается к нему, удивлённо вскидывая бровь, а Нанон пожимает плечами, всё ещё смеясь над забавной оплошностью. Он указывает на Тану и выкрикивает последние слова песни. Оаб и Алрисса выступают следующими, но пока тоже танцуют друг с другом на танцполе, олицетворяя настоящих влюблённых. Нанон заканчивает песню преувеличенным поклоном и, дав Брайту пять, спускается на танцпол. Он благодарит публику и находит взглядом кричащих ему друзей из футбольного клуба. Нанон не успевает присоединиться к ним, когда чувствует руку на своём плече. Он оборачивается. Это Тана, и она машет телефоном перед его лицом. Нанон немного щурится, прежде чем понимает, что она пытается показать ему фотографию Ома в полностью чёрном костюме для прямой трансляции шоу от KFC. Верно. Это же сегодня. KFC трансляция в прямом эфире с Омом, Тэем и несколькими другими артистами из разных агентств. Тана, вероятно, следит за расписанием, потому что её парень тоже участвует в программе. Вот почему Ом отказался пойти с ним, как обычно делал, когда Нанону нужно было присутствовать на свадьбе одного из друзей. Тана понимающе подмигивает ему и подходит ближе, чтобы сказать что-то на ухо. Нанон позволяет ей войти в его личное пространство и наклоняется с улыбкой, уделяя внимание её словам: «Твой парень хорошо выглядит сегодня». Он смеётся, слегка преувеличенно, и немного морщится, покачивая головой: «Он не мой парень». Танин хлопает ресницами, как бы говоря: «Кому ты рассказываешь?», и Нанон снова смеётся. «Он планирует потом присоединиться к тебе?» — спрашивает она. Нанон отвечает отрицательно и вытаскивает из кармана телефон. Тана смотрит на него удивлённо. «В последнее время мы слишком часто видимся. Приятно провести некоторое время порознь». Тана закатывает глаза, будто не верит ему, прежде чем сказать: «Я спрашиваю потому, что Джей присоединится ко мне после окончания шоу. Скажи Ому, пусть вместе приходят». Нанон снова качает головой и начинает печатать в телефоне. Он обнаружил, что это ужасно удобный способ свести разговоры на нет, и прямо сейчас ему не хочется продолжать эту беседу с Таной. К счастью, та понимает его сдержанность: «Мы будем у фонтана, если тебе будет слишком одиноко!» Слабая улыбка Нанона не остаётся незамеченной, но Тана не успевает дать ещё один многозначительный комментарий, как появляется Алрисса и мягко уводит её к сцене. Нанон громко вздыхает, радуясь спасению. Он слегка кивает Оабу, прежде чем найти уединённое место в гигантском свадебном зале. Он проверяет хэштег. Она права. Ом выглядит исключительно хорошо, одетый полностью в чёрное. Не то чтобы Ом в принципе мог не выглядеть хорошо, независимо от того, какой цвет или стиль он носит. Нанон обращает особое внимание на то, как расстёгнута его рубашка, и сглатывает. В этом не было никакой необходимости. Это перебор, и через минуту он смотрит видео, где Арм прикрывает Ома собой, чтобы скрыть сверкнувший было сосок, когда Ом яростно машет красным флагом в воздухе, подбадривая Тэя. Нанона скручивает внутри, что-то необъяснимое поселяется в животе. Его глаза устремлены только на Ома, хотя тот окружён прекрасными мужчинами, каждый из которых по-своему красив. Ом — это всё, что его волнует. Ом — это всё, что он видит. Особенно, когда вся эта кожа выставлена напоказ, а пряди откинуты назад, обнажая красивую линию волос в форме сердца. Фантомное ощущение проводящих по этой линии пальцев вновь вспыхивает на их кончиках, и он почти шипит от распаляющегося внизу живота желания. Палец скользит по экрану, пока он просматривает твиты и добавляет в закладки особенно понравившиеся. Он усмехается, когда видит, как ходячая катастрофа Тэй почти саботирует работу съёмочной площадки, пытаясь продемонстрировать свои навыки с булавой. Арм старается продолжать шоу, и Нанон хихикает, как тому приходится контролировать всех, чтобы держали строй. Это настоящий хаос, но, кажется, всем весело. Он просматривает несколько комментариев и смеётся над безумием. Фанаты в восторге. Нанон оглядывает свадебный зал и людей в нём. Это первая из многих весенних и летних свадеб, на которые он приглашён, и она определённо стоит того, чтобы запомнить. Как минимум, потому что это свадьба Пи’Босса, жемчужины их футбольного клуба Monday Knights, и свадебный зал украшен огнями и цветами. Несмотря на то, что он знает половину присутствующих сегодня вечером, Нанон не может избавиться от чувства одиночества. Наверное, он привык к постоянному, бдительному, руководящему присутствию Ома. Они слишком много времени проводят вместе. Настолько, что всего день без какого-либо взаимодействия с Омом кажется чрезвычайно пустым и поверхностным. Словно он забыл сделать что-то важное, будто изменил старой привычке. Он бы должен быть благодарен за дни, когда может побыть один, но вот он здесь, смотрит на людей — пары — на танцполе и не чувствует себя… целым. А может, он привык приходить на свадьбы не один. Всё началось с шутки: Ом вызвался прийти на свадьбу одного из друзей, когда Нанон по пьяни признался, что чувствует себя странно, будучи единственным «холостяком» среди своих многочисленных друзей, большинство из которых всегда с кем-то да встречались. Он настолько часто натыкался на них в уединённых уголках, что получил ласковое прозвище «гремлин любви» в групповом чате команды. Не то чтобы Нанон нарочно их выискивал. Просто ему не везло сталкиваться с ними в дальних углах, куда он уходил, чтобы пролистать сообщения и обновления в соцсетях или получить столь необходимую для сохранения выдержки дозу никотина, или просто побыть в одиночестве. Как сейчас. Нанон размышляет о том, что короткие отрывки времени, которые он раньше оставлял для себя, теперь постоянно забиты мыслями об одном конкретном человеке. Подносит вейп к губам, делает глубокий вдох, закрывая глаза и наслаждаясь дозой никотина. Выдыхает — грустная какофония вздохов, — всё ещё размышляя о том, что его мысли всегда возвращаются к Ому. Он делает тщетную попытку избавиться от них и сейчас, но не получается. Нанон продолжает обречённо просматривать проклятый хэштег, немного посмеиваясь над хаосом, который все эти красавцы устроили для фанатов, когда его палец замирает над видео. Он набирает возмущённое сообщение Тэю, что тот снова спел «Нашу песню». Что-то вроде: «У тебя есть свои собственные песни», на что Тэй посылает ему пожимающий плечами смайлик и отвечает: «Твои песни больше подходят моему вокалу». Он смотрит видео, где поёт Ом, и радуется, что тот держится всё более уверенно. Нанон сохраняет несколько роликов на будущее. Просто чтобы у него было чем возразить, когда Ом в очередной раз погрязнет в пучине мыслей «я не умею петь». Он продолжает листать, быстро добавляя в закладки и увеличивая некоторые фотографии, чтобы полюбоваться, как тело Ома вписывается в надетый на него костюм. Нанон снова прокручивает ленту, пока другое видео не заставляет его замереть. Он опускает вейп, почти задыхаясь судорожно выдыхаемым дымом. Его глаза сужаются. На видео Ом. Если точнее, там Ом, который трётся об пол, хотя, по идее, должен демонстрировать вкусное поедание курочки. Неудивительно, что единственный вопрос в мозгу Нанона: как при таких начальных условиях можно оказаться на полу, недвусмысленно потираясь об него? Ему также интересно понять выражение лица Ома, когда тот встаёт из планки. Нанон проигрывает видео ещё раз, снова и снова. Что-то густое и тёплое скользит вниз по его горлу. Он может с точностью сказать, в какую секунду эта развратная идея приходит в голову его лучшему другу, потому что на лице Ома появляется предательская дьявольская ухмылка, прежде чем он начинает качать бёдрами вдоль пола. Пи’Тэй пытается остановить его, паникуя, как наседка, в то время как остальная часть группы воет и хихикает, прикрывая рты руками. Ом вскакивает с пола, смеётся своим характерным, раскатистым, беззаботным смехом, и Нанон снова не может найти себе места. Слова Таны эхом проносятся в голове. Стоит ли? Может, написать Ому, чтобы он пришёл? Он знает, что Ом настоящий интроверт — факт, известный очень немногим, — и учитывая, как они были заняты последние дни, Нанон также знает, что даже одна только эта вечеринка отразится на нём. Ом устанет и захочет лечь спать пораньше. Хотя не то, чтобы они не увидятся на следующее утро — у них запланирован звонок с фанатами в начале дня. Он немного размышляет, покусывая нижнюю губу, но потом отказывается от этой идеи. С тихим вздохом кладёт телефон в карман, пряча острую тоску в груди. Он должен дать Ому отдохнуть. Это странная динамика, которую они построили; они оба постоянно нуждаются друг в друге, в этом нет сомнений. Молчаливое понимание накрывает их обоих каждый раз, когда они вместе. Им ещё предстоит дать имя тому, что между ними, и, похоже, они не торопятся это делать. Даже когда они смотрят друг на друга так, будто всё остальное — лишь туманный сон, словно ничто кроме не имеет значения. Нанон печально улыбается, вспоминая все случаи, когда фанаты ловили их тоскующими — почти в трансе, — любовь и необузданная привязанность ясно читались на их лицах. Это взаимно, он точно знает. Но каждый раз, когда они близки к обсуждению своих «отношений», что-то их останавливает. Они назвали это «соотношения», такая шутка для двоих. Со стороны Нанона это в основном страх. Страх перед неизвестным. Он уже бывал в отношениях. Также у него были романтические связи с друзьями — что-то о неуловимом утешении в тёплом, готовом теле время от времени. Но с Омом всё по-другому. Самое очевидное «по-другому» то, что Ом — парень, помимо того, что один из ближайших друзей. Ом знает всё о его прошлых связях так же, как Нанон знает об отношениях Ома. Они оба были адвокатами дьявола друг для друга в вопросах разврата и плечом выплакаться в делах с чёртовым словом на букву «Л». Нанон прекрасно понимает, к чему могут привести их «соотношения». На самом деле, он уверен, что они уже прошли стадию случайного романа. Они не могут быть двумя друзьями, просто помогающими друг другу разрядиться. Это очевидно для них обоих. Тем не менее, ни один не может сказать это вслух. Как будто заговори они об этом, появится необходимость дать этому имя и осязаемое существование. Уж проще так. Их свидания переполнены прожигающей их насквозь «нуждой», но там же присутствует страх потерять друг друга. Если не давать этому имя, всё будет в порядке. Если не обсуждать это напрямую, всё будет хорошо. Поэтому они продолжают это делать. Продолжают теряться друг в друге до изнеможения и отметин на телах. Продолжают засыпать в объятиях друг друга. Нанон просыпается по утрам и продолжает готовить завтраки для Ома, прежде чем каждый из них начнёт свой день в соответствии с расписанием, составленным Кван. Это удобно. Тишина терпима, несмотря на дискомфорт, который пронзает его, когда они не вместе. Забавно, но только когда они порознь, неудобный, мучительный вопрос задевает его, заставляет задуматься, мешает ли этот вопрос спать по ночам и Ому тоже. Когда они вместе, то слишком поглощены друг другом, чтобы думать о чём-то ещё. Всё остальное похоже на белый шум. Просто два тела, танцующие под музыку желания, делающие друг другу хорошо без каких-либо сложностей и бессмысленного волнения, которое приходит с эмоциями. Нанон улыбается про себя и велит своему сердцу успокоиться, отталкиваясь от позолоченной колонны, на которую опирался. Может, потерявшись среди потных тел на танцполе, он сможет избавиться от нужды, которая держит его в тисках. «Это безумие», — думает он про себя. Полная хрень, что он хочет видеть Ома, касаться его, только из-за видео в Твиттере, где тот был скандальным балбесом. Но такова реальность. Он сдался в тот момент, когда понял, что нет никакого способа избежать этого чувства. Не тогда, когда Ом сам такой же и подливает масла в горящий внутри огонь. Минутой позже он смешивается с толпой, двигаясь в такт музыке характерными движениями старпёра, которые всегда вызывают смех у фанатов. Танцы только начинаются и, судя по всему, продлятся до поздней ночи. В любом случае это свадьба Босса, и он знает, что ночь будет длинной, а выпивки будет море. Нанон расслабляется и танцует от души, пока румянец не заливает его щёки, а короткая чёлка на прилипает ко лбу от пота. Где-то в это же время он снимает пиджак и жилет тёмно-синего цвета. Он делает свой фирменный перекат тела с одним из своих товарищей по футбольному клубу, когда чувствует в кармане вибрацию телефона, и отходит ответить на звонок Кван. «Да?» — говорит Нанон, выбегая из холла на весенний ветер, нежно шевелящий деревья. Он снова вытаскивает вейп и делает глубокий вдох, наслаждаясь неприятным запахом дыма, спускающегося по пересохшему горлу. «Тебя подвезти обратно?» — спрашивает Кван сквозь помехи. Нанон щурит глаза, как будто это поможет ему лучше слышать. «Нет, я доеду с кем-нибудь». «Ты уверен? Я могу прислать водителя забрать тебя, если ты собираешься выпить». Инсинуация ясна. На самом деле она спрашивает, собирается ли он пить сегодня вечером, что смешно, потому что это свадьба. Конечно, он собирается пить. Может быть, не так много, но достаточно, чтобы справиться с нелепой нуждой, которая всё ещё кипит внутри. «Не волнуйся, я не напьюсь». Это правда. Он не планирует напиваться. Одна из причин в том, что его окружают товарищи по команде, которые безжалостны к любому, кто напивается в их компании. К этому ему пришлось привыкнуть, и он видел достаточно страстей, чтобы не напиваться с ними. Вторая причина более очевидна: у него есть расписание на следующий день, и он предпочёл бы не приходить туда с опухшими глазами и адским похмельем. «Ловлю тебя на слове, Нанон. Ты же знаешь, как я беспокоюсь, когда ты пьёшь в одиночестве». «Но я не один», — говорит он, выдыхая густое облако дыма через нос. Он уже чувствует приступ головной боли, вероятно, из-за обезвоживания. «Ты знаешь, о чём я». Кван права. Нанон точно знает, что она имеет в виду. Ом хорошо заботится о нём, когда Нанон пьян. «Два бокала максимум», — решительно говорит он. Кван цокает языком, не желая сдаваться. «Да ладно, Пи’Кван, это просто обычное шампанское. Ты знаешь, оно на меня особо не повлияет», — поднывает Нанон, и Кван вздыхает, ворча что-то насчёт быстро пьянящих пузырьков. Он отмахивается от её беспокойства. Два бокала шампанского ему ничего не сделают. С тех пор, как он начал пить, друзья помогли ему обрести достаточную устойчивость к алкоголю, чтобы на него не повлияли всего два бокала шампанского. «Я обязательно буду пить его медленно», — говорит Нанон и чуть ли не фыркает от нелепости ситуации. Он взрослый мужчина, в конце-то концов, и ему не привыкать к выпивке и похмелью, особенно от шампанского. «Самое худшее похмелье», — он с содроганием вспоминает тот случай, когда выпил почти две бутылки шампанского на одной из афтерпати и еле дополз до кровати. Ему потребовался целый день, чтобы прийти в себя, и то только благодаря маминому похмельному супу и жалости малышки Нонни, которая освободила его от дел. Нанон не хочет повторения той ситуации ещё и потому, что с нетерпением ждёт завтрашней встречи с Омом. Он почти видит, как Кван качает головой и смеётся, потому что она явно сдалась. Он вскидывает кулак вверх в победном жесте и вешает трубку: «Люблю тебя» Когда он возвращается в зал, его встречают сунутым в руки бокалом, и он смеётся над иронией всего этого. Позвали к ужину, но молодёжь продолжает танцевать. Нанон решает, что с него достаточно танцев, и медленно продвигается к столам, чтобы притвориться занятым едой. Он держит своё слово и отпивает шампанское медленно. Нанон не голоден, но продолжает что-то жевать и смотрит, как люди сходят с ума на танцполе. Алрисса и Оаб зажигают, прыгают по сцене и призывают людей танцевать от души. Тана по-прежнему одна. Он смотрит на часы: почти девять вечера. Трансляция должна была закончиться давным-давно, но Джейлерра нигде нет. Как по сигналу лицо Таны озаряется. Она взволнованно машет руками. Нанон следует за её взглядом и видит Джейлерра, направляющегося к ней с широкой улыбкой и распростёртыми объятиями. Тана подлетает к нему, вызывая улыбку у Нанона. Нет ничего странного в том, что эти двое открыто проявляют нежность друг к другу, особенно на мероприятиях, где нет пристально следящих камер журналистов. В профиле друг друга они указаны как партнёры. С ними всё понятно. Нанону они кажутся одной из немногих пар в индустрии развлечений, помимо Оаба и Алриссы, которые полностью и беззастенчиво влюблены. Однажды во время обычной поздней ночи с группой друзей Нанон даже спросил Джейлерра об их истории любви. «Пи, как ты понял?» — спросил Нанон, наблюдая, как Тана оживлённо болтает с друзьями в клубе. «Понял что?» — переспросил Джейлерр. Нанон кивнул на Тану, и Джей догадался. Нанон смотрел на него и поражался, как мгновенно глаза того прояснились, но снова погрузились в бурю любви и нежности. «Трудно объяснить», — Джей всё ещё смотрел на Тану, и, словно зная об этом, она оглянулась с улыбкой, предназначенной только Джейлерру. «Всё, что могу сказать — это был процесс», — Джей повернулся к нему и одарил нежной, понимающей улыбкой. «Сперва ничего не происходило, а потом внезапно накрыло, словно буря. Но мы не торопились. Притяжение было непреодолимым и, к счастью, взаимным». Джейлерр поднял свой бокал с пивом в сторону Таны, которая засветилась и подняла в ответ свой собственный. Нанон наблюдал за ними с всплеском эмоций и страстным желанием чего-то подобного. Джей допил своё пиво и повернулся к нему: «Думаю, помогло, что мы оба были настроены серьёзно. Мы не искали ничего временного. Как только вы принимаете решение узнать друг друга не на поверхностном уровне, всё становится на свои места. В конце концов, вы узнаёте, что друг другу нравится, а что нет, находите границы, и всё начинает обретать смысл». «Это почти откровение», — продолжил Джей, просигнализировав бармену повторить заказ. «Ты поймёшь, когда это случится, малыш! Нужно всего мгновение. Момент, когда тебя внезапно озаряет — так вот, что такое любовь, вот как ощущается “навсегда”». Джейлерр похлопал Нанона по спине, и тот с улыбкой покачал головой. «Один совет: сначала подружитесь. Поверь, от этого будет только лучше и полноценнее». Нанон кивнул в ответ, хотя и не полностью осознал слова Джея, в основном потому, что с ним такого ещё не случалось. Момент. Он уже влюблялся раньше, но почти всегда это была катастрофа и трагедия. Он списал бы на свою злополучную судьбу, попеняв на тот факт, что, возможно, слишком быстро влюблялся, но, если сказанное Джейлерром было правдой, вполне могло оказаться, что Нанон всё-таки пока не знал любви. Тем не менее, он и не подозревал, что всего через несколько лет всё для него станет предельно ясно. Для этого понадобился один человек, окрепшая с течением времени дружба, несколько трудных споров и в конце тот самый волшебный момент, когда его сердце открылось и определило своё “навсегда”. Нанон испытал это с Омом. Испытал «целиком». Его сердце определилось, но его разумная, слишком зрелая совесть продолжает твердить ему: «Ещё рано». Поэтому Нанон обуздывает чувства каждый раз, когда они поднимают голову из окопов его сердца. «Ещё не время, — урезонивает он, — нам обоим так много нужно сделать, так многого достичь». И как бы жестоко это ни звучало, в этом есть смысл. Мир, в котором они живут, по-прежнему недоброжелателен к такой любви, и, вероятно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем она станет просто ещё одной, ничем не отличающейся любовью. Пока этого не произошло, он согласен ждать. Хотя в глубине души понимает, что это в лучшем случае отговорки. Оправдания его нечистой совести, сфабрикованные его беспомощностью перед лицом бурных чувств, средой, в которой они находятся, и постоянно следящими за ними глазами. Он знает о перешёптываниях, следующих за ними двумя по коридорам GMM. Он почти уверен, что Ом тоже знает. Они продолжают отшучиваться перед дразнящими их людьми, но собственное сердце не обманешь. Потому что после каждого такого отрицания они оказываются в объятиях друг друга, ещё более отчаянные, чем раньше. Словно пытаются стереть разъедающее отрицание нежностью. Ом целует его крепче, оставляя отметины на внутренней стороне бёдер, и Нанон отдаёт себя целиком без каких-либо угрызений совести. Он пытается заставить своё сердце подчиниться, но тело продолжает говорить ему, что это единственное удовольствие, за которым никогда не следует чувство вины, как часто бывало с другими удовольствиями. Нанон возвращается из раздумий, когда Босс спрашивает, почему он не ест. Его друг выглядит обеспокоенным, и не без причины: Нанон едва прикоснулся к еде. Он отмахивается от беспокойства, говоря, что не голоден. К Боссу присоединяется его красивая жена в великолепном белом платье, и Нанон встаёт поприветствовать её. Они некоторое время болтают, и он снова желает им всего наилучшего, прежде чем удалиться в уборную. Скоро одиннадцать, и Нанон почти уверен, что Ом либо в спортзале, либо на пути домой, чтобы лечь спать. Он хочет позвонить ему, услышать голос, но воздерживается, решив обойтись видео и фотографиями с трансляции. Это оказывается плохой идеей, потому что тоска возвращается в десятикратном размере. Ом выглядит слишком хорошо, чтобы провести ночь в одиночестве. Что важнее, сам Нанон не хочет быть один сегодня вечером. Может, дело в свадьбе и всей этой любви вокруг, но ему нужен Ом. Может, написать сообщение – это не такая плохая идея. Он наполовину уверен, что Ом даже не ответит, потому что уже слишком поздно. Он брызгает на лицо холодной водой в тщетной попытке успокоиться, когда его телефон вибрирует. Нанон вытирает руки и лицо и снимает блокировку, не глядя на экран. На выходе из уборной он сталкивается с членом команды и немного болтает с ним, прежде чем получает повторное уведомление о непрочитанном сообщении. Он открывает приложение чата и замирает. «Карета подана, выходи ;-)» Сердце Нанона замирает в груди, и он смотрит на сообщение, горящее тусклым синим светом экране. Это от Ома. Ом здесь.