Воробей

— Петр Борисович, а вы Ане нравитесь, — ехидно протянул со своего места их первый пилот, — она вас так рассматривает. Может, пригласите на свидание? Анна захлебнулась воздухом от ужаса. В экипаже «Воробья» она была лишь стажером. Полгода назад, аккурат перед распределением, она заболела. Серьезное воспаление легких. Врачи ее вытащили, но шанс попасть на хороший корабль был уже безвозвратно потерян. Из всех оставшихся вариантов «Воробей» был лучшим. Исследовательский корабль для дальнего космоса, новый, только с верфи. Многонациональный сплоченный экипаж, оставшийся вместе после списания старого корабля. Что может быть лучше! Конечно же, именно туда она подала документы. Капитан их принял с радостью, тут же подтвердил распределение, а такое бывает редко. Обычно космические волки не хотят брать в экипаж желторотиков, только что выпущенных из Академии. В центре набора Анну пытались мягко предупредить. С одной стороны, им не выгодно было терять единственную дуру, не читавшую анкеты команды. А с другой, как говорится, птичку жалко. Но она не стала вникать в смысл фраз «Капитан там, знаете, абсолютно предан своему кораблю и экипажу» и «Команда через столько прошла, с некоторыми вещами они не смогли справиться». Ах да, ее любимое: «Наука не должна потворствовать суевериям, и все мы имеем право на второй шанс». В общем, она оказалась единственным человеком на «Воробье»! Живым человеком! Все остальные члены этого экипажа были так называемыми Вторичными! То есть все они померли и были воскрешены! А их капитан — вообще метагуль! Многие считали существование метагулей совершенно неприемлемым научным достижением. Тело человека в форме Вторичного существует так долго, что процессы изменений и имплантаций просто ему надоедают. И человек позволяет науке разрушить его до скелета. Скелет внедряется в специальный скафандр, в котором все жизненные процессы проходят с участием мета-энергии. А проще говоря, магии, спертой у жителей других планет, изученной и прирученной. И вот это вот все может продолжать существовать тысячелетиями. Петр Борисович стоял у истоков освоения космоса. Потом он умер и стал Вторичным. Потом снова умер, опять умер, был с почестями отправлен на пенсию, дважды геройски самоубился на пенсии, ввязываясь во внутрипланетные войны. И наконец попросился в космофлот навсегда. «Воробей» был его тысячным кораблем, и Петр Борисович был прекрасен, бодр и весел, собираясь не-жить еще годков этак триста точно, мать его, этого патриота своей профессии, за ногу! И, конечно же, Анна и Петр Борисович представляли для экипажа такой контраст, что не поиздеваться по-дружески было бы тяжким грехом. — Толя, если даже наша прекрасная живая богиня желает ответить взаимностью на мои чувства, я не буду демонстрировать их при тебе, — за шлемом черного скафандра с нашивками капитана вспыхнул синий свет. Он шел из глазниц черепа, это значило, что капитан настроен на работу и кое-кто мог бы и помолчать. — Ну-у во-от, так не интересно, — Толя показал Ане полный рот огромных черных клыков. Большая часть Вторичных этого зоопарка была боевыми модификантами. То есть раньше эти ребята служили обычными космодесантниками, пока латать их после очередной драки не стало слишком накладно. Их усыпили, мягко прикончив. И превратили в супероружие, которое собрали вместе на гражданском корабле. Чертовски подозрительно! — Так, — Джейн, их навигатор, направила на Толю свой немаленький коготок, — будешь смущать ребенка, я тебе голову откушу! Детка, у нас тут все хорошо, иди вниз. Погоняй технический сектор и скажи Ивану, чтобы к капитану зашел через три часа для отчета. Иван был главой техников, и ему досталась важная миссия — таскать за собой желторотика и учить всему, что нужно. Учителем он был строгим, но справедливым. Работы дал до конца смены. Только за пять минут до сигнала отбоя Анна наконец смогла остаться одна. Сев прямо на пол, она прижалась спиной к системам двигателя и устало закрыла глаза. — Как самочувствие? Тяжко все же живому так много работать. — Кэп, вы что, правда решили за мной приударить? Что он забыл на нижнем уровне? Страх перед ним ушел, но чувство неестественности происходящего не проходило. Внутри поселилась странная пустота. Ей с этими ребятами мотаться по космосу год, придется и к местным чудищам привыкнуть, и к скелету в черном скафандре. — Мне нечем, но есть варианты, — голос через переговорное устройство звучал мягко и участливо. Петр присел рядом с ней, от него пахло ментолом и грозой. — Читал ваши документы на распределение. Жаль, не повезло. Такая молоденькая. Но ничего. Мы здесь все семья и можем вас поддержать в трудную минуту. Я проходил это так часто, что устал повторять. — Простите, не понимаю, — Анна посмотрела на капитана с недоумением. Свет в глазницах вспыхнул алым и погас. Кэп в ярости? Почему? — Вам нужно поспать, вы устали. После третьей смены я пошлю к вам Толю. Он покажет вам места на корабле, где можно отдохнуть. — Мне не нравится Анатолий, капитан. — Он задирист, но хороший человек. Или предпочитаете меня? Анна встала и, кивнув капитану, удалилась. Ей не хотелось продолжать этот разговор. Он же немного посидел, вглядываясь в полумрак технического коридора тем, что заменяло ему глаза. — Замечательно. Дожили. Людям теперь даже не сообщают, что они Вторичные. Девочка, это была серьезная болезнь, и ты не выкарабкалась. Но все же хорошо, что домой попала. Успел у других экипажей увести. Мы о тебе позаботимся. Времени у нас даже слишком много.