Чудо рождения

— Профессор Савельев, я думаю, вы понимаете, как высока оказанная вам честь? В Зале Советов собралось все партийное руководство, Наместник стоял прямо перед ним с золотым ключом кода активации на подушке из алого бархата. Владимир Ильич Савельев не понимает. Да, он значительно улучшил систему клонирования генома, да, он пять лет провел, изучая каждую каплю, каждую клеточку образца крови Последнего Метабарона, но по факту он не очень понимает, зачем его вырвали из дома посреди ночи и, затолкав в знаменитый Черный Воронок, привезли в здание Зала Советов. И сейчас он стоит тут, маленький, подслеповатый, тщедушный человечек в окружении властителей мира сего, ему улыбаются, его хлопают по плечу и ему протягивают этот ключ, единственный в своем роде. Это же?!.. Нет, не может быть. Он пожелал вернуться? Он не должен вернуться! — Вы хотите сказать, — у Владимира перехватило горло, и он закашлялся, — господин Император желает снова возглавить Советы, и именно мне выпала высокая честь его активировать? — Конечно. Ведь именно вы занимались изучением его тела в последнее время. Он знает, даже через каплю своей крови наш благодетель знает все. Он посчитал вас самым достойным человеком для этой роли. — Великая честь, Наместник. Слава ему, — Владимир лишь повторил заученные слова. Он много раз их слышал, пересматривая записи кинохроники. Великий Метабарон впервые возник в тысяча девятьсот тридцать девятом, он выиграл все войны и лег спать. С тех пор он возвращается раз в сто лет, правит Империей пятьдесят золотых годов и снова засыпает. Ах да, за это время он выигрывает все войны. Ему протянули эту проклятую подушку и провели к той самой Священной зале на минус пятидесятом этаже под Московией. В лаборатории, запертой крепче любого сейфа, хранилась мумия жуткого вида, ее иссохшее черное тело более напоминало тело огромной ящерицы, а не человека. Причем тело Императора Метабарона становилось таким уже через час после погружения в стазис, человеческое слезало с него, как шелуха. Двери заперли, Владимир остался один. По традиции он сейчас должен был полчаса предаваться размышлениям, чтобы очистить свой разум от любой скверны, а потом вставить ключ вот в этот паз на боку капсулы и повернуть. Тело Императора возвращалось к жизни, получив сигнал от ключа. Пробуждающего же брали под белы ручки и отвозили в роскошный санаторий на берегу Черного моря, где он и жил до конца своих дней. Чтобы он никому никогда не рассказал о миге, в котором Император был не прекрасным мужчиной, образцом величия и мощи их страны, а слабым монстром неизвестной породы. В принципе, зря Владимира удивила его кандидатура, он был единственным из простых смертных, кто видел архивное видео. Если ты не представляешь верхушку Партии, о таких вещах тебе знать не положено. — Здравствуй. Владимир начал свои полчаса. Но он не собирался медитировать или каяться внутри своей черепушки. Он будет говорить, потому что выходить отсюда он не намерен. — Здравствуй, Великий Убийца. Ты сделал неправильный выбор. Если они говорят правду и ты через каплю своей крови видишь все и слышишь все, ты знаешь, кто я. Ты знаешь о запрещенных сайтах, книгах и журналах в моей лаборатории. Владимир бросил взгляд на двери. Почему они еще не вломились сюда? — Я знаю, ты не виноват. Цивилизация Метабаронов была ужасна и непобедима; истребив всех врагов, вы занялись самоистреблением. Выжило вас не более десятка. И вы разлетелись по Вселенной, как споры самой смерти. Почему? Вы должны выигрывать все войны. Но ответь мне на вопрос — зачем? Зачем нужно выигрывать все войны? Я не умоляю твои заслуги, нет. Ты спас нас от ужасов фашизма. Но потом ты спас нас от ужасов капитализма. От неправильного китайского влияния. От европейского растления. Ты не стер эти страны с лица земли лишь потому, что они тебе покорились. И теперь все есть Советы или их вассалы. Но ответь мне, о Величайший, когда это закончится? Мы только все вместе наладили связи внутри галактики, мы только выстроили базы на Луне, Марсе и Венере. Все. Вместе. Что будет, когда ты вернешься? В зале было тихо, но Владимиру казалось, что эта тишина наполнена удивлением и злобой людей, которые сейчас за ним наблюдают. И бездействуют. Владимир чувствовал кожей в этом бездействии согласие. Он должен сделать этот выбор за все человечество. Потом оно убьет его. Страшно. Но кто-то должен принять правильное решение. — Думаю, причина в твоем одиночестве. Если бы Метов было несколько, они бы воевали друг с другом или строили какие-то связи. Но ты один. Твой народ потерян, может, ты последний из них. У тебя ничего не осталось, кроме войны. Но мы, Отец, Прародитель, Император, не хотим больше войны. Мы хотим покоя. Нам не нужен один правый. Нам не нужен никто виновный. Мы неблагодарные твари, прости нас. Спи спокойно. Владимир сделал шаг к капсуле и изо всех сил рванул боковые провода. Посыпались искры, жидкость в капсуле закипела, пожирая мумию и превращая в куски странного нечто, напоминающего оплавленный пластик. Но никакого сигнала тревоги не прозвучало! Только из стен вылилось несколько струй воды, затушивших начинающийся пожар. А за спиной Владимира раздались аплодисменты. Четкие удары больших сильных рук. — Профессор Савельев, благодарю вас. За все время моих пробуждений и упокоений, клянусь, это была самая красивая и проникновенная речь. Он стоял у него за спиной в черном мундире и улыбался. Великолепный. Совершенный до последней клетки крови. Бог. Император. Метабарон. И на поясе у него был закреплен лазерный пистолет. — Неужели никто вас спокойно не пробуждал? — Владимир грустно улыбнулся. — Никто, — ответил Император, — я не выбираю для этого дела послушных партийцев. Мне нужна эта речь, мне нужно знать, какие страхи и беды мучают мой народ в этом столетии. Но вы первый, Владимир, кто перед убийством этой куклы пожалел меня и решил попросить прощения за вероломство. — Благодарю, Отец. Можно, ну… не тянуть больше. Очень страшно. — Конечно, мой маленький друг. Все будет очень аккуратно. Лазерный луч вошел в сердце Владимира быстро, почти вкрадчиво, почти интимно. Он не успел почувствовать боли. Он застонал сквозь сжатые зубы, услышав писк приборов жизнеобеспечения. Маркус, козлячья рожа, каждый раз он просит не подключать его к этим аппаратам. Он Младший Метас, но это не значит, что после возрождения его надо запихивать в эту капсулу и трепать нервы отвратительным писком. — Очень, очень злой птенчик, — ему подули на лицо, убирая со лба светлую длинную челку. Маркус всегда называл его своим любимым младшим братом, своей серебристой птицей. — Мне снился сон, интересный, — он пока не открывал глаз, — в нем меня звали Владимиром, и я хотел тебя убить. Сильная рука сжала горло, небольно, но крепко. Это был ритуал, Старший больше не хотел ждать. — Ириус, твое желание меня убить постоянно, но мне нравится имя. Владимир. Может, оставишь в этом воплощении? Он стоял над ним, возвышался, словно гора. Всегда самый сильный, самый прекрасный, непобедимый Отец Император и глава Партии. Ириус недовольно надул губы. — Нет, мне нравится свое. И я не потащу на себе ответственность за Вселенную, сплясав на твоем хладном трупе. И смысл? Ты, один черт, выкрутишься из любой передряги и убьешь меня. Ты всегда это делаешь, но постоянно меня возрождаешь. За каким чертом? — Ну, когда-то, очень много веков назад, ты сказал, что мне будет без тебя одиноко. Император снова погладил младшего брата по голове, поднимая из капсулы жизнеобеспечения и на руках вынося из комнаты. Ириус был слишком драгоценной игрушкой, и он очень его берег. Ведь неизвестно, действительно ли смешению генов Метабарона и клонированного человека доступна вечность. Сколько еще их ждет совместных перерождений? Худой, маленький, нескладный птенец человеческого рода, превращенный его кровью в прекрасного белого ястреба смерти, был в чем-то прав. Великий Метабарон боялся снова остаться один.