Воробей. Мой мужчина

Иногда старые привычки капитана Аню бесили, а иногда умиляли. Он дал ей пароль от своей каюты, но все равно нужно было три раза постучать. Только тогда он открывал ей. Вначале Аня попадала в предбанник, что-то на подобии квартирного коридора. Здесь её ждали фотографии на стенах, небольшая тумбочка, выкрашенная под дерево. Там она должна была оставить папку с документами. Как будто нельзя было все это добро переслать по инфосвязи корабля. Но Петр Борисович был старого воспитания. Ему нужны было обоснование причин ее прихода. Не может же столь юная дама заглянуть к метагулю в личные апартаменты без повода, это неприлично. Над тумбочкой в стену были вмонтированы крючки для одежды, это особенно умиляло. Наверное, каждый член экипажа что-то сюда вешал. Чтобы хозяин, живущий внутри магического черного скафандра, не так сильно тосковал по прошлому. Мог чувствовать себя человеком, видя забытую на вешалках засаленную куртку техника с нижнего уровня. Или перчатку кого-то из командного состава. Или трусики стажера. Да, Аня всегда раздевалась ещё на входе, вешая нижнее белье на отдельную вешалку. Очень педантично и аккуратно. К капитану она входила всегда с папкой в руках и в форменных сапогах. В принципе, в их отношениях этого наряда и украшений было достаточно. — Черт, Анна Васильевна! За прозрачным шлемом произошло нечто, подозрительно напоминающее небольшой взрыв. — Вы каждый раз так делаете! Каждый раз! — голос через аппарат связи звучал жалобно. — Вам не нравится, капитан? Она села на стол перед ним, протянув папку. — Ваши схемы, которые никак не могли подождать до завтра. Они схлестнулись взглядами. Вернее, Аня смотрела в пустые глазницы черепа, где плескалось голубое пламя. Чем смотрел он, было трудно сказать. — Знаете, если бы за этим долбанным столом сидел мужик, и он мог бы вас на нем разложить, все было бы прекрасно. Но я же чертов гуль! Вам не надоело чувствовать в себе эту материю, в которой я вынужден обитать? — Это был ваш выбор существования, скулить поздно. И вообще, капитан, я Вторичный. Я мертва, как человек, уже восемь месяцев. И люди, которые меня к вам заслали, даже не соизволили мне об этом сообщить. Меня все устраивает. Я вас чувствую. А вы чувствуете меня. И вам не кажется, что для капитана пиратского боевого флагмана вы обладаете непозволительной скромностью? — У нас исследовательское судно на службе Партии, — если бы у капитана были губы, он бы их недовольно поджал, — мы не занимаемся никакой опасной незаконной деятельностью. — То, что на службе, верю. Остальное мы патриотично опустим? Долго беседовать изволим? Мне через пару часов на смену. — Недостойная женщина, — вздохнул Петр Борисович, вставая из кресла и сжимая пальцами её бедра. Анна охнула от приятной боли, разлившейся по телу волной. Гуль был во много раз сильнее человека. Практически от любых его прикосновений на теле оставались синяки. — Чуть нежнее, капитан. И чуть развязнее, если вас не затруднит. — Сучка, — голос через коммутатор обрел тот жуткий воркующий тон, который Анна особенно любила. Он всегда действовал сразу двумя пальцами, тем более знал: после их маленьких словесных перебранок она всегда влажная. Так что Петр сразу взял четкий ритм, погружая в неё пальцы до основания. Она жалобно заскулила, падая спиной на стол и выгибаясь от наслаждения. Её руки вцепились в черную материю у него на плечах. Свободной ладонью он сжимал её груди, осторожно, самыми кончиками пальцев играя с сосками. — Девочка, прости, я не могу понять. На моем корабле полно монстров, которые готовы дать тебе что угодно в любой момент. За каким чертом ты сношаешься со скелетом? — Обожаю твою недоступность, — у неё уже заплетался язык. — И ещё я фетишистка. Не возбуждает мужик без скафандра. — Хорошо, когда я окончательно сдохну, попрошу отдать тебе мой череп для пастельных утех, — он добавил третий палец, двигая рукой так правильно, что Анну буквально через пять минут накрыл оргазм такой мощи, на который Вторичный не должен быть способен. Оставалось только надеяться, что на её дикий вопль к дверям капитанской каюты не прибежит пол-экипажа. — Фух, — он снова упал в кресло, — это слишком трудная работа для такого старпера, как я. Легче грохнуть вражеский корабль. — В мирных научных целях, — Анна сползла с его рабочего места, пытаясь отдышаться. — Ты меня вообще не любишь? — Что за глупости? Я просто морально страдаю из-за отсутствия члена. Иди на ручки. Аня не заставила приглашать себя дважды, тем более что ноги еще тряслись. Она обняла капитана за шею, прижимаясь щекой к холодному стеклу шлема. — Я тебя очень люблю. Очень-очень. Постарайся не развалиться до конца, ладно? Его тихий, немного усталый смех был тем, что она любила в их свиданиях больше всего. В этот момент он так сильно напоминал человека. А если закрыть глаза, можно было представить полноватого мужчину немного за пятьдесят. Именно столько ему было, когда герой Союза, капитан первой международной базы «Антариа» и знаменитый ученый Петр Борисович Стрельников впервые умер от сердечного приступа и стал Вторичным. Это было почти тысячу лет назад. Или даже больше. — Толя утром припрется с докладом, оставь лифчик на вешалке. — Хочешь потешить мужское самолюбие, дорогуша? — Ужасно хочу. Почему бы и нет? Даже давно мертвый мужик остается мужиком. По опыту говорю. Звезды за иллюминатором не обещали им счастья, но обещали свободу. Ведь терять им по факту было уже нечего.