План, который я составлял двенадцать лет

Проходит достаточно много времени такой жизни с Сано. Тот периодами пропадал, но всегда возвращался ближе к вечеру или утру. Такемичи смотрел на постепенно заебавшегося мужчину и долго думал над тем, управляет ли Майки организацией по собственной воли или же уже просто на столько привык к неизбежному концу, что даже не пытается как-то изменить свою жизнь, просто плывет по течению. В один из таких вечеров Такемичи не ложится спать, а терпеливо дожидается Манджиро для серьезного разговора. Как бы сильно он не боялся Сано, но воспоминание о нём настоящем никуда не делись. Майки не убьёт его и максимум просто проигнорирует. Такемичи слышит хлопок входной двери, не оборачиваясь, продолжает сидеть и смотреть телевизор. По новостям крутили очередное преступление связанное со свастикой. Ханагаки хмурится, но когда Майки садится рядом с банкой пива и протягивает вторую ему, Мичи молча принимает угощение. - Специально для меня за пивом заскочил или купил прозапас? – усмехается Такемчи. Майки молчит, продолжает смотреть новости, закинув ноги на кофейный столик. - С каких пор тебя ебут дела свастики? – слышится хрипловатый голос Манджиро. Такимичи бросает на него взгляд и не обращая внимания на ругательства, чмокает того в лоб, проверяя температуру. - Блять, у тебя жар придурок ты, - шипит Такемичи, вырывая из рук Майки холодную банку пива и выливая в раковину. Сано громко возмущается. Чифую наверняка уже не спит, возможно, стоит под дверями собственной комнаты, держа наготове пушку, готовясь в любую секунду обезвредить Сано. Такемичи наблюдает за резкой вспышкой агрессии, за исказившимся в ярости лице, он тянет руку к шкафчику, где хранил особенные таблетку, купленные совсем недавно исключительно для Сано. Мичи давно заметил странные переходы Сано из одного состояния в другое, а потому, проконсультировавшись с психотерапевтом, ему прописали таблетки. Ханагаки вытряхивает одну таблетку и запихивает в рот Манджиро, закрывая рот рукой, не давая выплюнуть. - Выплюнешь и клянусь, ты найдешь меня только на том свете, - шипит угрожающе Такемичи. Такая угроза могла бы показаться детской и больше походила на чистейший блеф, если бы Манджиро не знал этого придурка, как свои пять пальцев. Он послушно глотает таблетку, за которой, идет следующая, на этот раз жаропонижающее. Подобное отношение его слишком сильно бесило. Он замахивается кулаком на Ханагаки, бьет довольно сильно, но сдерживается, чтобы не ударить в полную силу. Манджиро со сверкающими от ярости глазами уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью. Такемичи чувствует, как по губам что-то стекает. Дотронувшись пальцами верхней губы, он морщится. - Придурок, нос разбил,- шипит парень. Голубоглазый уходит в ванную. Он стоит несколько минут перед зеркалом, в попытке немного остановить кровь. К нему присоединяется Чифую, помогает обработать место удара и устало вздыхает. - До сих пор не понимаю зачем ты бегаешь за ним, - вздыхает парень. Такемичи молчит, отводит холодные голубые глаза. Чифую всегда, когда заглядывал в эти красивые льдистые глаза, чувствовал, как по спине пробегает табун мурашек. Он и сам не понимал своей реакции на такой холодный, серьезный взгляд. Ханагаки словно в самую душу смотрел. Но нельзя отрицать, ему поразительно шли эти глаза. Увидеть у брюнета такие красивые светлые глаза, в Японии считалось не просто редкость, а почти невозможным. Да и в мире не так много людей с такой красивой внешностью, как у Такемичи. Чифую молча восхищался красотой своего друга и прекрасно понимал Сано, который привязался к этому больному на всю голову парню. Он же до мурашек по коде красивый. - Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень красивый? – негромко произносит Мацуно. Ханагаки поднимает на того слегка удивленный взгляд, а после тихо смеется. - Да, вот только что от тебя услышал, - хихикает он. Чифуя слегка краснеет, дает слабый подзатыльник Ханагаки и отворачивается к раковине. - Идиот, - бормочет он. Парни ещё какое-то время сидят в ванной, убирают аптечку и в итоге уходят в гостиную. Такемичи отлучается за пивом, которое лежало в холодильнике на случай как раз-таки таких тяжелых дней. А жить под одной крышей с самым проблематичным человеком Японии, каждый день покажется тяжелым. - Если Манджиро действительно продолжит в том же духе, мы с тобой сопьемся, - вздыхает Чифую. В ответ на слова друга, Такемичи негромко смеется. - Я думаю мы скоро с тобой перейдем на что-нибудь покрепче простой банки пива, - с улыбкой произносит он. - Знаешь, я бы предложил тебе сходить в бар или клуб, чтобы немного развеяться, но боюсь оставлять нашего монстра без присмотра, - Чифую запрокидывает голову. Голос Мацуно тихий, слегка хриплый, он боится разбудить Манджиро. Если к Такемичи он относится более снисходительно, то Чифую легко может попасть под горячую руку, он не побрезгует сорваться на нём, чтобы заставить Ханагаки слушаться. - В любом случае, Такемичи, я думаю ты зря стараешься. Манджиро невменяемый, по-хорошему нас уже не должно быть здесь, давай подадимся в бега, я не могу жить в постоянном страхе за свою жизнь. Точнее мы и раньше так жили, но сейчас, угроза от которой мы постоянно прятались, теперь находится прямо за нашей стенкой, у него развязаны руки, в любую секунду мы можем лишиться жизней как минимум за неправильный взгляд! – срывает Мацуно. - А ты кричи побольше и тогда наша смерть приблизиться аж на несколько шагов, - произносит Ханагаки, смотря не на Чифую, а за его спину. Мацуно застывает, замечает взгляд друга, но решает не подавать вида. Он резко ощущает на себе пристальный взгляд в спину, словно в нём пытаются прожечь дыру или же представляю, как отрывается его каждая конечность с пронзительной и мучительной болью. Свастика действительно поражала своей жестокостью к предателем. Очень часто на местах, где совершалось правосудие над «крысами», находили не трупы, а изуродованные куски мяса, опознать человека было невозможно. Лишь экспертиза могла предположить о том, кем являлся человек. Опять же, это было не точно. Свастика качественно разбиралась со своими проблемами, практически не оставляя после себя никаких зацепок. Были единичные случаи, когда улики о причастности группировки были, хоть и косвенные. Проблемой было другое. У Свастики очень хорошие адвокаты, не говоря уже о том, что одним из главных в группировке был Кисаки. Этот умный придурок мог вытянуть всю группировку из любой задницы. Именно он проворачивает крупные сделки с иностранными преступниками на поставку тех или иных веществ, оружия или же людей. Хайтани, которые ходят под руководством Куракавы, отвечали исключительно за развлекательную сферу, только благодаря им, запрещенные аукционы, на которых продавали людей, части их тел, органы и прочее, проводились практически незаметно. Свастика организовала целый подпольный рынок, где можно было купить буквально всё противозаконное и при этом сохранить полную кофиденциальность. Что позволяло им так хорошо защищать собственных клиентов, Такемичи не знал и знать не хотел. Единственно, что он понимал, у Свастики достаточно влияния, чтобы сделать это. Полиция не обращала особого внимания на преступную деятельность группировки. Очевидно, что все они получают огромную выгоду с их бизнеса. Даже правительство особо не вмешивалось в дела Свастики, также получает определенный процент с их выручки. В конечном итоге. Помимо клубов, баров и прочего, группировка даже начала заправлять шоу-бизнесом. Многие модельные агенства держаться за счет Свастики и вложенных ими деньгах. Лишь немногие делают вид на сколько отвратительны эти люди, однако, они Свастика особо и не затрагивает жизнь обычных граждан. Да они торгую наркотиками, но не заставляют их принимать. Они продают органы людей, но с другой стороны это выход для многих врачей и богатых семей, которые не в состоянии найти необходимые органы или же кровь для срочной операции. Свастика же может не просто заниматься поставкой для аукционов и собственного рынка. Они легко могут обеспечить заказ необходимых предметов, стоит только заплатить. Изначально группировка действительно была не сбалансированной, часто возникали между усобицы, зато сейчас, когда прошло время, под руководством Манджиро все сплотились и начали работать по большей части не на себя, а на общество, тем самым заслужив хоть какую-то славу. Многие поделились на три группы: те кто ненавидит Свастику; те кто относятся нейтрально; те, кто благословляют их, желая присоединится. Такемичи не понимал никого из них. Он относился бы к группе тех, кому всё-равно, но из-за Манджиро, Ханагаки готов был истребить группировку до самого последнего человека. - Чиф, - только успевает произнести Такемичи, как резко притягивает парня к себе. В то место где сидел Мацуно, тут же втыкается нож. Манджиро подкрался тихо и если бы не Ханагаки, Чифую получил бы смертельное ранение. Такемичи подрывается с места, заламывает руку Манджиро и пока тот не успел оклематься, тащит его обратно в комнату. У голубоглазого куда больше силы, чем у Чифа. Потому единственный в этом доме, кто взял на себя роль усмирять Сано, стал Такемичи. Он втаскивает Майки в комнату, запирает дверь и замирает, прижатый к двери. Сано прибивает его к месту, воткнув нож в ладонь. Ханагаки шипит от боли, кусает губы, но старается не особо раздражать Сано своими криками и болезненными стонами. Когда Майки вынимает нож и отбрасывает его на пол, он берет пораненную руку Ханагаки в свою, принимаясь слизывать кровь. Такемичи застывает в немом ужасе и шоке, но отдернуть руку попросту боится. Сердце бешено стучит, кажется, Сано слышит каждый его вздох и готов перегрызть глотку за хоть одно резкое движение или громкий звук. Язык Манджиро скользит внутрь раны и Ханагаки шипит от резкой боли. Он прокусает губу настолько сильно, что по его подбородку стекает струйка крови. Это замечает Манджиро и тянет к парню руку. Он хватает Такемичи за волосы на затылке, притягивает к себе и слизывает кровь. Юркий язык проходит по прокусанной губе, постепенно проникая в рот Ханагаки. Такемичи не сопротивляется, отвечает на поцелуй, чтобы этот монстр наконец-то успокоится. Рука отдавала пульсацией, от чего голубоглазый не получил ни капли удовольствия от происходящего.