Рассвет наступит в полночь

      — Не смотри в него слишком долго, иначе сойдешь с ума.       Сотни лет назад Александр никогда бы не осмелился ослушаться веления матери, но теперь, когда за его плечами почти целая Вечность, он лишь усмехается вслух непрошенному воспоминанию. Его бледные, почти белые пальцы, со всем изяществом обхватывают небольшое зеркало в золотой раме. Говорят, его изготовил весьма талантливый прочник из Нового Зема, но имя его было также забыто, как и то, каким образом эта вещь оказалась у семьи Морозовых. Несмотря на то, что со стороны Александр выглядит весьма сдержанно и спокойно, внутри него разгорается настоящая буря сомнений.       Древняя безделушка, бесполезное и глупое зеркало всегда вызывало именно такие эмоции. Кем бы ни был его создатель, он точно не отличался добрым сердцем, ведь это изделие явно работа искусного дьявола. Иначе как объяснить то, что оно никогда не показывало действительность, выворачивая душу смотрящего наизнанку.       В далеком детстве, когда маленький Саша впервые наткнулся на зеркальце, то увидел в нем Смерть. Представьте себе удивление шестилетнего мальчишки, когда в красивой узорчатой раме он разглядел множество вариантов своей кончины: вот он, вместе с матерью распят и сожжен под смехи толпы, а здесь заколот армией дрюскелей. Про образ погибели от жестоких пыток шуханцев он тоже не забыл.       Летели годы, сменялись века и менялся сам Александр. Он больше не мальчик: в его сердце не осталось ни одного светлого уголка, а мир вокруг наполнился мраком. Он — генерал, самопровозглашенный король Равки, ночной кошмар всего мира и величайший гриш в истории.       Дарклинг вновь берет в руки проклятое зеркало. Казалось бы, чего еще может желать его отравленная вечностью и жадностью душа? Чего не хватает тому, у кого есть все?       Один взгляд в кривое отражение, и Александр замирает, словно мраморная статуя. Он обхватывает зеркало и второй рукой, держа его так крепко, словно боится уронить. На его бледном лице появляется еле заметная и теплая улыбка…

Твои нежные руки, что всего мне милее Улыбка и взгляд, что сердце не греет Я нежно рисую в своём отражении*, Пытаясь запомнить это мгновение

      …ему хочется засмеяться в голос, что он и делает, не сразу замечая за прикрытыми веками, что видение сменилось: отныне вместо лучезарно улыбающейся девушки с выжженными серебристыми волосами на него смотрит бледное, безжизненное тело Заклинательницы с клинком в сердце.       Александр трясет зеркало, пытаясь выкинуть из него столь чудовищную картину, но все бесполезно — он продолжает видеть мертвые глаза Алины, чувствуя себя как никогда беспомощно. Позднее заклинатель ловит себя на умиротворяющей мысли: эта чертовщина никогда не показывала будущее, почему же он испытал такой скользкий страх?       Дуновение ветра из приоткрытого окна приводит заклинателя в чувство. Он делает глубокий вдох и возвращает зеркало на место: на самую дальнюю полку, где хранятся другие артефакты. Внешнее спокойствие, как и всегда, совсем не совпадает с его внутренней бурей разгорающихся, словно пламя, эмоций.       Потянуть бы сейчас за эту нить, увидеть Алину, услышать ее голос и убедиться в том, что с ней все в порядке. Он пытается. Сосредотачивается на связи, закрывает глаза и обращается к ее разуму. В такие моменты ему кажется, что он тонет и пытается-пытается выбраться наружу из холодной пучины ледовитого озера, но кроме света впереди он больше ничего не видит, а добраться до него не выходит. Ничего не остается, как сдаться и утонуть.       Александр открывает глаза, медленно и неохотно, борется со сбившимся дыханием. Она не ответила на его зов. Подлое поражение снова отдается горечью на языке. Несколько пергаментов с картой нападения летит со стола, жуткие тени окружают своего хозяина в попытках усмирить его разгоряченное настроение.       Да как она смеет?       Гриш издает разочарованный вздох и откидывается на спинку кожаного кресла. Прикрывает глаза, утопает в мертвой тишине. Отныне ничто не занимает его мысли так, как образ хрупкой девушки с пепельными волосами и огненным взглядом.       — Что на этот раз?       Знакомый женский голос буквально выплевывает эти слова со всем присущим ей презрением. В первое мгновение Александр не реагирует, замирает в неверии, отрицает саму возможность ее появления. Доселе лишь он посещал ее, только он мог застать ее врасплох. Дарклинг медленно приходит в себя, открывает глаза и видит перед собой предмет своих желаний.       Алина в его глазах совершенна: даже в нелепой генеральской кефте и собранными волосами. Он с наслаждением ловит ее настрой, такой притягательно-отталкивающий, как и всегда. Очевидно, девушка до сих отрицает свою привязанность, прикрываясь несуществующей ненавистью.       — Скажи мне, Алина, — произносит он хриплым голосом. — Что тебе помешало ответить на мой зов сегодня: твоя гордость или детская строптивость?       Старкова едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он любит напоминать ей об ее возрасте, неопытности, наивности…       — Ты ошибся, — без эмоций отвечает девушка. — Это было нежелание тебя видеть.       Александр улыбается ее привычной дерзости. Столько времени прошло, а она продолжает забавлять его своей игрой в ненависть.       — Тем не менее ты здесь.       Алина отвечает крохотным подобием настоящей улыбки. Ощущая полную свободу действий, она уверенно садится в кресло напротив и располагает руки на подлокотниках. Александр следит за каждым движением, испытывая истинное удовлетворение от представшей картины: она здесь, в его кабинете, чувствует себя достаточно раскованно, чтобы расслабиться в его присутствии.       — Только потому что я этого захотела, а не ты ко мне воззвал.       — Не хотела меня видеть, но явилась по своему желанию? — Александр усмехается и поднимает одну бровь. — Так ты планируешь оправдываться перед своим отказником?       В глазах Алины зажигается недобрый огонек, она буквально пытается испепелить Дарклинга своим возмущением.       — Еще одно слово о Мале, и я больше никогда не…       — Прекращай, Алина. Твои угрозы начинают утомлять.       — Я уже давно не та наивная сиротка из Керамзина, не смей так со мной разговаривать!       — И как же я должен говорить с предательницей?       — Как с будущей королевой.       Он недоуменно хмурит брови. Сейчас Александр выглядел таким человечным, что Алина почти не верила в увиденное.       — Николай сделал мне предложение, и я не смогла ему отказать.       «Отказать себе в удовольствии наблюдать потрясение на твоем идеальном лице», — думает про себя Алина. Она улыбается, даже не скрывая своей откровенной радости.       — Милая, наивная Алина. Если ты так хочешь власти, почему не сказала? Я бы с удовольствием разделил с тобой трон.       — И мою силу, разумеется.       — Одно другому не мешает, — пожимает плечами Дарклинг.       Глядя на Алину, такую расслабленную и уверенную в себе, он невольно задумывается о том, что хочет наблюдать эту картину весь остаток вечности. Александр не понимает, что именно так сильно его притягивает: ее стойкость, раздражающе-правильная принципиальность или уникальная сила?       — Чем тебя так привлекают отказники?       — Почему тебя это так волнует?       Александр снова сводит брови к переносице. Если бы он только знал причины.       Почему теперь его сны не такие крепкие и безмятежные как раньше?       Почему ему снится ее лучезарная улыбка или жестокая смерть?       Почему он так часто думает о ней, когда она днями и ночами мечтает увидеть его кончину в то время, как он этого страшится больше всего на свете?       Почему? Почему? Почему?       Багра отвечала на его вопросы немым укором, сжатыми в линию губами и оттенками презрения в серых бездонных глазах.       — Возможно, ты привлекаешь больше моего внимания, чем заслуживаешь.       — Что ж, я рада, что привношу в твою жизнь тягость.       Дарклинг усмехается одним уголком губ, поймав знакомую иронию в ее сладком голосе.       — И не только, мое солнце.       Его обращение еще не раз проносится глухим эхом в голове Алины. Размеренный стук в деревянную дверь перебивает звуки громко-бьющегося сердца. Его или ее?Александр шумно выдыхает, мысленно проклиная того, кто посмел разрушить его покой. Когда он переводит взгляд на кресло, оно уже пустует.       — Войдите.       За окном наступил рассвет.