Дрянной мальчишка

Женевьева. Наконец-то добравшись до нашего нового дома, который находился в районе Leetsdale dr. & Oneida. Мама и я начали заносить тяжёлые коробки в наше ещё неуютное жилище. Поездка заняла дольше времени, чем мы планировали. Так как женщина, сидящая за кассой, уснула, и мы, яростно стуча в окошко, пытались её пробудить минут тридцать. Я думаю, мы бы даму так и не разбудили, если бы не охранник, который появился будто бы из неоткуда. Охранник зашёл в строение, где спала кассирша. Он начал что-то кричать, но что именно мы не услышали. Рывком она поднялась и пулей подбежала к кассе. Её лицо было мятым и опухшим, видно, что дама спала довольно долго. Спросив, какой бензин нам нужен, барышня рассчитала нас, попрощалась и, похоже, дальше легла спать. Ночь выдалась безумно тяжкой, всё отведённое для сна время я и мама развешивали одежду по шкафам, раскладывали продукты по холодильнику и просто обустраивали дом. На втором этаже находилась моя комната. Через огромное окно в ней открывался вид на дуб и правую сторону улицы. Зелёное, раскидистое и сочное дерево, ветви которого крайне редко, но постукивали об стекло, красовалось перед моими глазами. Я посмотрела на свои наручные часы 6:49. Глаза слипались. Вдруг донёсся тихий стук в дверь, а затем вопрос. - Можно я войду? - я сразу же ответила: - Конечно - войдя, мама окинула взглядом комнату. Мы договорились, что каждая из нас обустроит свою комнату как она хочет, а потом друг у друга посмотрим, что получилось. - Ты умница - Подойдя ко мне мамочка обняла и поцеловала меня в макушку. Когда мы только приехали здесь не было ничего из предметов декора, кроме мебели. Сейчас же я могла сказать, что мне было не некомфортно, как могла подумать я, а наоборот. На душе стало теплее, когда я легла на свою большую, бежевую, двуспальную кровать. А следом за мной присела мамуля, она погладила меня по руке. Увидев, что я засыпаю, она встала и взяла с полки моего чёрного шкафа вязаный, белый плед и укрыла меня им. Посмотрев на меня с её привычной, тёплой улыбкой, мама тихо произнесла: Спокойно ночи. - Чмокнув меня в щёку, мамочка ушла, перед этим не забыв выключить свет.

***

Повернувшись на спину, мне засветило в глаза яркое солнце, которое во всю сияло через окно. Я встала и подошла к всё тому же чёрному шкафу и достала из него свой любимый, шёлковый, мятного цвета, с белыми, кружевными вставками на рукавах халат. Открыв дверь, я увидела перед ней пару тапочек серого цвета. Обувшись, я тихонько пошла на кухню, выполненную в бело-серых тонах. Похоже, мама ещё спала, ведь в доме стояла гробовая тишина. Как только я зашла на кухню, то заметила, как уютно она выглядит. Белый, как будто сделанный из мрамора стол. Серые, обитые эко кожей, в винтажном стиле сиденья. Кухонные шкафы выкрашены в дымчатый цвет, со стеклянными дверцами и белоснежными ручками. Сквозь створки виднелись фарфоровые тарелки, узор которых представлял собой золотые ветвления. Металлического цвета холодильник, на который мама приклеила наши фотографии. Вдруг я услышала шаги со второго этажа и лёгкое постукивание когтей по ламинату. Сонная мама уставилась на меня лишь на секунду, а потом подошла и поцеловала в макушку. В то время как Дин снова пошёл на второй этаж. - Ты, когда встала? - точно, мне даже не пришло в голову посмотреть сколько сейчас время. - Относительно недавно, но точное время сказать не смогу. Одновременно мы с мамой повернули взгляд в сторону чёрных, настенных часов, 15:19. - Мама, ты знаешь, как сильно я тебя люблю? - с такой интонацией я говорила только когда мне было, что-то нужно от мамочки. - Когда ты так говоришь, обычно ты просишь меня приготовить тебе твой обожаемый омлет с сыром - и это было правдой. Я просто была готова убить за омлет и макароны с сыром. - Бинго - Мама, усмехнулась. - Хорошо, Ваш покорный слуга позовёт, когда омлет будет готов. - Тихонько хихикнув, я обняла маму и пошла смотреть её апартаменты. Это была последняя комната, которую я не видела. Зайдя в спальную, мне бросился в глаза бежево-коричневый интерьер. Сливочного оттенка, просторная кровать была укрыта кремовым, пушистым пледом, закрывая белёсые подушки. А на самой постели спал малыш Дин. Справа стоял песочный туалетный столик с лампочками, прикреплёнными к зеркалу, на котором стояла ваза с не живыми, фиолетовыми цветами, похожими на гиацинт. На полу был постелен кофейного цвета, сделанный из искусственного меха ковёр. Слева расположился шоколадного окраса, рабочий стол мамы, на котором находился компьютер. А на против кровати стоял карамельного оттенка шкаф. Комната была маленькая, уютная и похоже безумно светлая, за счёт огромного окна, которое пока было скрыто за шторами цвета экрю. Подойдя к окошку и открыв шторки, через полупрозрачную тюль в комнату поступил яркий поток света. И да, мои догадки были верны, комната и впрямь была очень светлой. Я развернулась и хотела уже уходить как в поле моего зрения попала фотография, которая как оказалась всё время стояла на компьютерном столе. На фотографии были изображены я, папа и наш пёс Дин, который на момент съёмки был ещё щенком. Это фото было сделано девять лет назад. Как сейчас помню, что в этот день мы ездили забирать его из приюта. За счёт того, что снимок был старый, краска выцвела в некоторых местах. Взяв картинку в руки, я потёрла пальцем то место, на которым был изображён весёлый папа. Мне безумно не хватает его. С яркой теплотой внутри я вспоминаю, как отец делал со мной уроки, помогал мне дрессировать Дина, как я, мама и папа играли в настольные игры. Эти времена были для меня самыми лучшими. В подростковом возрасте мне стало совсем тяжело без него. Когда мне было пятнадцать лет, то у меня появился первый парень. Отношения продлились довольно долго, через два года он мне изменил, обосновав это тем, что в этом я виновата сама, потому что не занималась с ним плотскими утехами. Я знаю, что если отец был жив, то Скотт не вёл себя как мудак, а наоборот после этого случая старался бы меня избегать. Потому что папа бы точно рассказал ему, как подобает вести себя мужчине. После этого я твёрдо решила, что больше парней в моей жизни не будет. Вообще мой отец был добрым и улыбчивым человеком, но если кто-то хоть раз предпринимал попытку оскорбить нашу семью, то я не узнавала папу, так как он становился злым, агрессивным и очень громко ругался с употреблением нецензурной лексики. Отец никогда не ругался матом при женщинах, а уж тем более при мне. Но я помню каково же было моё удивление, когда в кафе на маму наехал мужчина, который по всей видимости куда-то очень спешил и ему не нравилось, то что мамочка долго выбирает заказ. Тогда-то в ход вступила тяжёлая артиллерия в виде папы. Мне помниться как он вскочил с кресла и с размаху ударил мужчине в лицо, громко выругался матом и сказал, что этот мужчина не имеет права разговаривать так ни с одним человеком на этой планете. После этого мы ушли из заведения, так и не дождавшись своих заказов. Это был самый яркий случай, когда я видела папу в таком состоянии. - Женевьева - пока меня снова грызли воспоминания о прошлом, я и не заметила, как прошло так много времени, что его хватило для готовки омлета. Поев и уйдя в комнату, я включила часовую версию своей любимой песне Tiny Tim - Tiptoe Through The Tulips With Me и принялась рисовать. Обычно я рисовала в мрачных тонах, акриловыми красками. Это занятие появилось в моей жизни после смерти папы, оно хорошо помогало мне отвлечься. За счёт того, что в своих рисунках я выплёскивала негативные эмоции работы, получались жуткими. По началу маму пугали мои картины, ведь на них были изображены не люди, как у обычных художников, а лишь их подобие. Чёрное нечто с безумными глазами и широко открытым ртом, из которого вылезала кровава-красная рука, на ладони которой была нарисована другая, не менее ужасная рожа. Меня саму неоднократно пугало собственное художество, но одновременно мне и нравились собственные работы. Со временем, моё хобби переросло в желание посетить этому жизнь. Для каждой картины у меня было название. В данный момент я рисовала „Отречение”. С холста на меня глядело грязно-жёлтое создание, отдалённо напоминающие человека. Из его чёрных дыр вместо глаз текли горькие, кроваво-красные слезы. В этот момент оно растягивало свои щёки, попутно разрыва длинный, зубастый рот. За рисование. Я и не успела оглянуться, как надо было ложиться спать. Хоть мне этого особенно сильно не хотелось, но всё же, пересилив себя, я пошла спать. Воскресенье пролетело в бешеном ритме. С утра и до обеда я помогала маме. В обед я покрывала лаком своё произведение. А вечером я начала сборы в новую школу. Уже завтра меня должен был настигнуть тот ад, о котором я старалась не думать все выходные. От дикого волнения я снова начала грызть ногти, хотя эта привычка давно была вычеркнута из моей жизни. Может быть, мне и было стыдно признаться маме, что я безумно переживала. Но ей и не надо было что-то говорить. Она всегда всё чувствует и понимает. В этот раз ничего не поменялось. Мама старался быть рядом со мной. Она обняла меня, и я услышала её ласковый голос. - Солнце, я уверяю, что завтрашний день круто изменит твою жизнь, в лучшую сторону - Мама была оптимистом, в то время как я была пессимистом. - Может, и не в лучшую - к сожалению. Я сказала это через чур громко. За что получила лёгкий щелбан в лоб. - А я сказала, что в лучшую. Так, всё. Ложись спать. Тебе завтра очень рано вставать. Я люблю тебя. Спокойной ночи. Ты самый родной человек в моей жизни. - Мамочка всегда умела поддержать и успокоить меня. - Я тоже тебя люблю. Я рада, что именно ты моя мама. Спасибо, что ты есть в моей жизни. - Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, тепло и по родному. А потом мама поцеловала меня в место, куда прилетел щелбан. Встала и ушла. Закрыв глаза, я с содрогание представила завтрашний день. В Своих мыслях. Я и не заметила, как провалилась в глубокий сон.