Мародёры и зеркало Еиналеж

Лили — хорошая девочка. Нет, не так. Лили — "хорошая девочка". Потому что по-настоящему хорошие девочки не читают сестринские письма без разрешения, не кувыркаются с опасно раскачавшихся качелей и не превращают однокурсников в кактусы ("Блэк, я предупреждала, что я не Цветочек. А вот ты теперь — да, живи с этим"). А ещё хорошие девочки не бродят по школьным коридорам по ночам. — Лили! — негромко окликают её из темноты, и Лили тихонько вскрикивает от ужаса. — Тшш! Тихо! Это я! Люмос! Маленький голубоватый шарик света, вырвавшийся из палочки, освещает знакомое лицо. Крючковатый нос, бледная восковая кожа, грязные чёрные волосы. Северус. Лили ворчит, что когда-нибудь он доведёт её до сердечного приступа ("Мало мне Поттера с его придурочными шутками!") и Снейп хрипловато смеётся. "Сев, мне не смешно! Мы можем наткнуться на преподов, на старост, на призраков! Нас накажут, а то и снимут баллы!" — шёпотом выговаривает Снейпу Лили, покорно ныряя за ним в боковой коридор. Снейп фыркает. "Ерунда, — говорит он. — В крайнем случае, скажешь, что я наложил на тебя Империо. Я слизеринец, от меня другого не ждут". Лили отвешивает ему подзатыльник. "Сев, а это тем более не смешно! Честно, меня поражает, как легкомысленно ты относишься к тёмным искусствам!" — возмущенно шепчет она, вслед за другом проходя в открытый банальной алохоморой класс. — Пришли. В углу Лили видит старинное зеркало. Снейп подводит Лили к нему, и её глаза против воли округляются. Уж кто-кто, а её друг точно не из тех, кто уделяет своей внешности хоть каплю внимания. — Это не простое зеркало, — почувствовав её удивление, объясняет Снейп. — Что ты видишь? Лили неопределённо пожимает плечами. Его, себя, пустой класс. Северус прищуривается. — Серьёзно? Ну-ка, встань на моё место! — командует он, и Лили подходит ближе. Из зеркала на Лили глядит она сама же, но на несколько лет старше. Ей лет восемнадцать, и она обнимается с Петунией. На Туни красивое бежевое платье, на самой Лили — парадная хогвартсовская мантия. Но Туни как будто не замечает этого. Не называет её уродкой, не говорит, что магов нужно изолировать, не кричит и не плачет. Как будто её не волнует, волшебница Лили или нет. Как будто они с Туньей помирились... — Ну, что? — нетерпеливо спрашивает Снейп, жадно глядя на Лили, и та заставляет себя отвернуться от зеркала. Лили пересказывает видение, и на секунду ей кажется, будто Северус разочарован, но лишь на секунду. — В этом зеркале отражаются наши мечты. Даже не мечты, а безумные фантазии, наши самые сокровенные желания, — медленно и веско говорит Северус, и Лили с трудом удерживается, чтобы не засмеяться: для четырнадцати лет Снейп иногда ведёт себя слишком драматично. Впрочем, до Блэка ему ещё далеко. — А ты что видишь? — без всякой задней мысли спрашивает Лили, и Северус, нахмурившись, бросает: "неважно". Лили решает, что Снейп, должно быть, как и она, видит примирение с семьёй. *** Когда Лили говорит Ремусу, что ей нужно с ним поговорить, тот вскидывает брови и отвечает: "да, мне с тобой тоже". Лили нервничает (ещё этот чёртов Поттер спину взглядом дырявит!), и потому Люпину с лёгкостью удаётся отделаться от её претензий. "Лили, поверь, я и так удерживаю их от воплощения половины их планов" — разводит руками он, принимая самый жалобный вид, и Лили, вздохнув, в который раз просит его подумать о факультете. Ремус, конечно, обещает. — Ну а теперь я спрошу. Лили, где ты шатаешься ночами? Не хочу быть бестактным, но Полная Дама видела, что ты уходишь куда-то со Снейпом и... И Лили не остаётся ничего другого, кроме как рассказать Люпину (взяв с него слово, что он не растреплет об этом никому, а в особенности Поттеру, Блэку и Петтигрю) о зеркале. Естественно, в следующую же ночь одна крыса и трое хихикающих гриффиндорцев под мантией-невидимкой увязываются за Лили и Снейпом. *** Когда звук удаляющихся шагов Лили и Снейпа стихает, Сириус первым выбирается из-под мантии. Недовольно потягивается, разминает затёкшую спину. Ремус предусмотрительно накладывает на дверь чары. Еиналеж — читают они на старинной раме. На удивление, первым загадку находит не Люпин, а Сириус. — Же-ла-ни-е — по слогам произносит он. — Зеркало показывает наши желания! Ну, должно показывать. Сохатый, ты первый! — Почему я? — спрашивает Джеймс, и Блэк насмешливо присвистывает. — Потому что о твоих желаниях вся комната знает! Меньше надо стонать во сне! Эванс, Эванс, Э-э-эва-а-анс! — очень похоже передразнивает Сириус, и Джеймс с трудом удерживается, чтобы не швырнуть в него заклинанием. Поттер делает шаг вперёд. Да, это Лили. Но ничего, даже отдалённо похожего на его сны, в зеркале нет. Лили здесь по-прежнему фантастически красивая, но уже другая. Взрослая. Рядом с ней и взрослый Джеймс. На плечах у него сидит пятилетний растрёпанный мальчишка, удивительно на него похожий. Лили смеётся и, шагнув к Джеймсу, целует его в щёку. — Приём! Хогвартс вызывает Сохатого! Приём! — тормошит его Сириус за плечи. — Что, Эванс, да? По глазам вижу — Эванс! Как есть оленьи глаза! Ни единой мысли! Всё, брысь с прохода, дай я! Откинув с лица длинную чёлку, Блэк выступает вперёд. Он летит. Летит на невероятной маггловской штуке, которую ему показывал в одном журнале Люпин (Чёрт, как её? Мотобикл? Цикломотолёт?), впереди него какие-то страшные фигуры, и он посылает в них заклинания. Слева от себя Сириус видит Джеймса и Ремуса, а справа — Регулуса. И Рег бьётся вместе с ним, на его стороне. — Рег!… Рег!… Рег!… — бессвязно бормочет Сириус, пока Джеймс с Ремусом оттаскивают его от зеркала. — Они опять недавно поругались. Регулус всё крутится вокруг этой компашки, где остальные Блэки, Эйвери, Малсибер и Лестрейнджи, — тихо поясняет Ремус Джеймсу, и на лбу у него прорезывается озабоченная складка. А напротив зеркала уже стоит Питер. И Питер, которого он видит в зеркале, заставляет его заворожённо раскрыть рот. Этот Питер — взрослый, сильный, даже, в каком-то смысле, брутальный (Питер настоящий невольно поджимает живот и приосанивается). Этот Питер небрежно держит валяющегося у него в ногах Нюнчика на прицеле палочки, а Поттер и Блэк, заискивая, пытаются привлечь к себе его внимание. Люпина же нет и в помине. — Хватит, Хвост. Уже долго смотришь, — говорит Люпин, и Петтигрю с сожалением уступает ему место. Люпин видит полнолуние и... себя. В человеческом облике. И луна его не тревожит. Люпин лежит на берегу озера, его голова покоится на коленях какой-то девушки, и та, смеясь, кормит его шоколадом. Люпин пытается разглядеть лицо девушки, её волосы, фигуру, но почему-то её черты смазываются и ускользают. Но главное — луна не имеет над ним никакой власти. — Мы придём сюда завтра, — говорит кто-то, кажется, Джеймс, и Ремус позволяет себя увести. Но на следующую ночь зеркала в комнате не оказывается. *** За всю историю Хогвартса было немало учеников, которые наталкивались на зеркало Еиналеж. Были среди них и те, кто понял, что именно оно показывает. Но никто не узнал ещё две особенности зеркала. Первая: картинка, увиденная в зеркале, никогда не сбывается. *** Питер мечтает о том, что он станет сильным и влиятельным, его будут уважать и бояться, перед ним будут заискивать. Через шесть лет после увиденной картинки он поступит на службу к Тёмному Лорду. И вся его жизнь станет чередой унижений, издевательств и насмешек. И вместо того, чтобы победить Нюнчика, ему придётся ему прислуживать. Джеймс видит в зеркале своё долго и счастливо вместе с Лили. Через семь лет после этого дня он умрёт. И да: он никогда не возьмёт на плечи своего пятилетнего сына. Лили более всего на свете хочет помириться с сестрой. Через восемнадцать лет её сын попадёт к Тунье в дом. А ещё через пару лет окажется в чулане под лестницей. И приятели Дадли будут окунать его головой в унитаз, и Петунья будет обращаться к нему на "эй, ты!", и Вернон будет запирать его на целые недели в чулане. Сириус мечтает о двух вещах: о свободе и о примирении с Регулусом. Сириус проведёт двенадцать лет в Азкабане, а после год взаперти в ненавистном доме. И умрёт, так и не узнав, что Регулус отрёкся от Лорда и Пожирателей. Ремус мечтает избавиться от ликантропии. Но при жизни ему этого не удастся. А в последние годы он будет чувствовать себя ещё в десятки раз хуже, грязнее и отвратительнее, потому что сломает жизнь Тонкс (и той не удастся убедить его в обратном). А что до Хогвартса, то вместо лунных ночей с Тонкс у Озера, Ремус найдёт там свою гибель. *** Да, картинка, увиденная в зеркале, никогда не случается в действительности — это первая особенность зеркала. И всё же неназванные мечты и желания сбываются. Пусть и не совсем так. И это второе свойство зеркала. В последний свой миг, разжав серебряную руку, Питер впервые в жизни проявит мужество. И, хотя бы и на одну секунду, но ему будет, за что себя уважать. Джеймс после шести лет неудач, всё-таки добьётся от Лили сначала уважения, дружбы, признательности, а потом и любви. И на её пальце будет его кольцо. И она пойдёт с ним к алтарю. И она родит ему сына. За достижениями, сомнениями, успехами и решениями которого Джеймс будет следить с того света. И он будет им гордиться. Лили увидит, что, пусть её сын и не найдёт приют в доме её сестры, но Молли, Артур, Сириус и Ремус заменят ему семью. А когда внуку Петунии придёт письмо из Хогвартса, Гарри будет первым, к кому обратится Дадли за помощью. И Гарри, разумеется, поможет. Последние мгновения своей жизни Сириус проведёт в бою, спасая сына Джеймса и Лили. А уже на том свете первым, кого Сириус увидит, будет похожий на него черноволосый мальчишка. И Регулус, светясь от гордости, покажет ему чистые предплечья, где не будет отвратительной Метки. А Ремус найдёт любовь ещё при жизни. И его сын, его частичка, плоть от плоти, продолжит жить, уже когда Ремуса не станет. И Тедди Ремус Люпин узнает и поймёт, за что умерли его родители. В конце концов, наши желания действительно имеют свойство сбываться. Пусть и не совсем так, как мы ожидаем.