С грустными глазами

- Ты посмотри, какое оно милое! - Убери от меня эту гадость! - Практически визжит Вик. - Сама ты гадость! - Оскорбляется в ответ Дамиано, нежно прижимая к груди пластиковую коробку. - Что тут у вас происходит? - Выглядывает на крики Томас. - Иди сюда, Том! - Тут же радуется Дамиано. - Смотри, какой он милый! Томас проходит в комнату, жуя на ходу бутерброд, а Вик вылетает в коридор, что-то бурча про помешанных и сумасшедших. Он послушно пропускает её, заглядывает в контейнер, который Дамиано держит на вытянутых руках. В коробке совершенно незнакомая голубовато-прозрачная крохотная штука, смутно напоминающая на вид что-то среднее между осьминогом и медузой. Томас оглядывает странную штуку внимательней: крохотных щупалец разной толщины гораздо больше, чем могло быть у осьминога, а ещё на круглой голове обнаруживаются большие грустные глаза с опущенными вниз внешними уголками. - Ну и что это такое? - С сомнением спрашивает Томас. И тут неизвестное существо начинает шевелиться, вжимается в угол коробки сильнее и быстро хлопает большими глазами. - Бля. - Громко удивляется Томас. - У него глаза как у тебя! - Как ребёнок радуется Дамиано. - Вот спасибо. - Хмыкает Томас, не оценив комплимент. - Так что это такое? - Понятия не имею! - И он не придумал ничего умнее, чем принести это в наш дом. - Подаёт голос Итан. Томас мысленно соглашается с отвратительностью этой идеи. Он склоняется ниже и аккуратно протягивает длинный палец к существу в контейнере. Осьминожек жмётся в угол ещё сильнее. Томас вздыхает и осторожно гладит его по круглой голове подушечкой пальца. Существо жмётся ещё немного, а потом аккуратно протягивает одно из щупалец и осторожно обвивает его палец в ответ. - И правда очень мило. - Соглашается Томас. - Ты ему нравишься. - Восторженно выдыхает Дамиано. - Лучше бы ты выяснил, что он ест и как его содержать. - Предлагает Итан. Томас соглашается с ним в очередной раз. - Похоже, это что-то морское. - Предполагает Томас. - Что не удивительно, ведь мы в Лос-Анджелесе. - Хмыкает Итан. - Тут до океана рукой подать. - Ему наверняка нужна вода. - Продолжает свою мысль Томас, наблюдая, как осьминожек жмётся к его руке, практически заползая под неё, словно ища укрытие. - Точно, ты прав! Попробую нагуглить по фотографии, что он такое. – Кивает Дамиано, немедленно потянувшись за телефоном. - Где ты его взял? - Спрашивает Томас, осторожно накрывая малявку большой ладонью, позволяя под ней прятаться. - Украл из ресторана китайской еды! - Поясняет Дамиано. - Решил, что штуку с такими глазами никак нельзя жрать! - Ты лучше подумай, как мы его в Италию повезём. - Снова возвращает их с небес на землю Итан. - На него потребуются документы, а ты даже не знаешь, что это такое! - Что-нибудь придумаем. - Не сдаётся Дамиано. - И вообще, ты его не украл, а унёс вместе с коробкой, оставив за него такую сумму, которую он наверняка не стоит. - Продолжает бубнить Итан. Пока Дамиано препирается с Итаном, явно ведя этот спор по сотому кругу, Томас наблюдает за тем, как странный осьминог находит щель между его неплотно прижатыми друг к другу пальцами и подглядывает за ним одним большим грустным глазом. В одном Дамиано прав: существо с такими глазами никак нельзя есть. *** К вечеру Томас забывает про странное существо сто раз. Репетиция вытянула из него все силы до капли, и теперь он мечтает только о горячем душе, огромной пицце и отличном сне в большой мягкой постели. Неплохо было бы ещё славно потрахаться, но это ж нужно одеться и идти в какое-нибудь заведение, знакомиться, строить из себя приличного человека… Вот бы Дамиано вместо грустных осьминогов носил домой симпатичных девушек или парней! Томас закрывает за собой дверь душа, стягивает через голову футболку и уже хочет привычно бросить её на стиральную машину, но место для его барахла внезапно оказывается занято знакомым контейнером. Он заглядывает внутрь. Осьминожек всё ещё там, явно узнаёт его сразу и приветственно шевелит всеми своими лапками. - Он что, бросил тебя здесь? - Искренне возмущается Томас. Возможно, он перетрудился на репетиции, а, возможно, странная медузка и правда кивает в ответ на его вопрос. - Безответственный болван. - Вздыхает Томас. Осьминожек грустно моргает. Томас грустно моргает тоже. - Что ты ешь? Существо в коробке неопределённо шевелит щупальцами, словно изображая волны воды. - Ладно, сейчас помоюсь и отнесу тебя на кухню к холодильнику. Может, ты себе что-то выберешь. - Обещает Томас. Очередной кивок он списывает на усталость. Томас аккуратно переставляет коробку на полку с зубными щётками, освобождая себе место, выбирается из одежды, небрежно бросая её на стиралку, шагает в душ и закрывает за собой стеклянную дверцу. Горячая вода льётся на плечи, немного расслабляя и смывая усталость. Первые пять минут он просто стоит под упругими струями воды, опустив голову и приходя в себя. Вот бы ещё кто-нибудь сейчас сделал ему массаж! Когда ровно после этой мысли на плечо плюхается что-то длинное и увесистое, не орёт на весь дом он только чудом. Томас быстро оборачивается и с ужасом обнаруживает, что находка Дамиано давно выбралась из контейнера, приоткрыла дверку в душевую кабинку, напиталась водой, став ещё прозрачней и гораздо, гораздо больше! - Бля-бля-бля! - Панически выдыхает он, разглядывая огромного монстра, занимающего все свободное пространство душевой кабинки за его спиной и ещё добрую половину ванной комнаты. - Кажется, я только что понял, что ты ешь. - Ужасается Томас, вжимаясь спиной в стену. Существо возмущённо колышет всеми щупальцами сразу, раскачивая стеклянную кабинку, не рассчитанную на такие телодвижения. - Ты не будешь меня есть? - Осторожно предполагает Томас. На мгновение ему кажется, что осьминог закатил глаза, если бы умел. Он удивлённо дёргается, когда один из тентаклей обвивает его ляжку. Щупальце тут же сжимается сильнее, почти причиняя боль, и он замирает на месте, больше не предпринимая попыток отстраниться. Силы в осьминожьих лапах гораздо больше, чем он мог бы себе представить, и ведь это лишь одно щупальце, а у существа их явно больше десятка… Следующая конечность опускается ему на плечо и надавливает ощутимо, заставляя развернуться спиной. Он бы, конечно, предпочел остаться лицом к опасности, но кто его спрашивает? Томас послушно прижимается грудью к стенке кабинки, замирая на месте и отчаянно прислушиваясь к происходящему. Щупальце неторопливо поглаживает его по плечу, а потом он чувствует на спине ещё и ещё одно… Он жмурится от ужаса, в красках представляя, как состоящие из чистых мышц щупальца сжимают его, ломая кости… Вместо этого тентакли скользят по его спине вверх и вниз, поглаживая плечи и разминая забитые мышцы, нажимают чуть сильнее, не причиняя боли… И тут он понимает, что никаких костей ему не ломают, а просто делают массаж, как он и хотел. - Да ладно! - Неверяще выдыхает Томас. За его спиной обнаруживается радостное шевеление, когда до него наконец доходит. Он опускает взгляд и видит, как пара тентаклей обвивает его ноги от лодыжек до коленей, как ещё одно обнимает его поперек живота. Приятные движения по спине продолжаются: у щупалец явно не такие широкие возможности, как у человеческих рук, зато их гораздо больше и энтузиазма им не занимать. Он расслабляется постепенно, упираясь лбом в стенку кабинки. Вода всё ещё льётся сверху, только добавляя приятных ощущений. О происходящем Томас старается не думать, всерьёз опасаясь, что крыша у него поедет окончательно от попыток осознать ситуацию. Пока он просто стоит под горячим потоком воды и кайфует от того, что множество сильных щупалец делают ему самый лучший массаж в его жизни. Раз уж есть его не спешат, он немного сдвигается, чуть теснее прижимаясь грудью к стене и поудобней устраивая руки. В ответ на малейшие изменения позы щупальца предупреждающе сжимаются вокруг него. - Да не ухожу я, не ухожу. - Бормочет он, замирая на месте. В ответ его одобрительно поглаживают по заднице. Томас совершенно не обращает внимания на это. Зря. Тентакли оплетают его медленно, обнимая упругими тугими кольцами, разминая уже не только спину, но и предплечья, бёдра, бока, рёбра… Монстр явно учится очень быстро, всего через несколько минут его наглаживают буквально с ног до головы, а он растекается и едва слышно постанывает от удовольствия. Расслабившись окончательно, он не замечает, что практически повисает в объятиях множества непрерывно двигающихся осьминожьих лап. Что-то подозревать он начинает, когда одно из щупалец стягивает вместе его запястья и медленно перебирается вверх по стене, заставляя поднять руки над головой. Томас оглядывает конструкцию и нервно сглатывает. Он пытается сдвинуть ноги, но не получается ни на сантиметр - настолько крепко его удерживают на месте. Он, конечно, о всяком думал, помимо массажа, но не может же быть… Может. Собрав в кучу растёкшиеся от удовольствия мозги, он внезапно понимает, что тонкие кончики щупалец, скользящие по его груди, вполне целенаправленно ласкают его соски, ещё парочка уверенно гладит самый низ живота, периодически задевая основание полувозбуждённого члена, также несколько с энтузиазмом наминают его задницу, довольно сильно сжимая ягодицы. Он дёргается раз, другой, третий - одинаково безуспешно. Не то чтобы ему сильно страшно, но к такому развитию событий он явно не был готов. - Ты наставишь мне синяков. - Бубнит Томас, в очередной раз замирая в фиксирующих его тентаклях. Существо замирает тоже, а потом чуть ослабляет хватку, не отпуская, но больше не сжимая так сильно. До Томаса внезапно доходит, что осьминог его прекрасно понимает, причём не просто различает оттенки голоса, а вполне конкретно улавливает мысль. - Может, ты меня отпустишь? - Ради эксперимента пробует Томас. Вместо ответа его очень красноречиво шлёпают по заднице. Он хмыкает и расслабляется, смиряясь с неизбежным. - Осторожно только, ладно? Одно из щупалец успокаивающе гладит его по щеке, а тонкий кончик тентакля, сжимающего его запястья, аккуратно обвивает пальцы, переплетаясь с ними. Томас смотрит на это снизу вверх с изрядной долей опасения - пальцы в нём самое ценное, ему даже задницу не так жалко, как пальцы! Но тонкий кончик только сворачивается спиралькой вокруг его мизинца, словно диковинное кольцо, не причиняя никаких неудобств. Пока он любуется на свои руки, щупальца успевают оплести его ещё сильнее и нещадно облапать везде, где только можно, начиная от подмышек и заканчивая уверенным движением между ягодиц. Томас не успевает даже разворчаться, что местами это скорее щекотно, чем приятно, как осьминог понимает всё без слов и оставляет в покое все места, от прикосновений к которым он дёргается и глупо хихикает. Один из тентаклей уверенно обосновывается под яйцами, настойчиво поглаживая чувствительное место, чуть нажимая. Ещё одно щупальце проходится между ягодиц, поглаживая сжатый анус, медленно и размеренно, но не проникая внутрь. Теперь его изрядно занимают запоздалые, но вполне здравые мысли о том, представляет ли неведомое морское чудовище возможности человеческого тела. Пока он паникует, щупальце продолжает тереться между ягодиц всё так же настойчиво, до тех пор, пока движения не становятся всё более плавными, а по внутренней стороне бёдер не начинает обильно течь смазка. Сперва кажется, что неугомонное чудовище приспособило для этих целей содержимое какого-то тюбика из ванной, но совершенно не чувствует никакого химического запаха. Смазки так много, что у него все ляжки от неё скользкие. Это успокаивает - как минимум, монстр точно представляет, как работают человеки. Томас знать не желал, подсмотрел он эти знания в его голове или набрался их где-то в других местах, но, когда тонкий кончик щупальца всё же проникает сквозь кольцо сжатых мышц, дискомфорта он не ощущает. Ничего похожего на подготовку пальцами: щупальце внутри него гораздо более гладкое и гибкое, быстро скользит внутри, поглаживая и растягивая. Всего несколько движений, и ему приходится с силой начать сжимать зубы, чтобы не стонать на весь дом. Существо, видимо, проникается его проблемой: по губам тут же проходится очередное щупальце, мягко поглаживая, не настаивая, а словно предлагая открыть рот. И ему бы сохранить остатки разума и отказаться от такого щедрого предложения, но вместо этого он послушно открывает рот, и щупальце тут же оплетает его язык, словно в странном поцелуе. Томас отвечает с удовольствием, немного отвлекаясь от активного шевеления внутри. Впрочем, необычные поцелуи отвлекают его ровно до тех пор, пока внутрь не толкается самый кончик второго тентакля, очень медленно растягивая узкую задницу. Это только начало, а он уже сходит с ума от слишком насыщенных ощущений. Между его ног вьётся целый клубок щупалец: пару он очень отчетливо ощущает внутри себя, ещё одно обвивается вокруг члена, а ещё несколько скользят по поджавшейся мошонке, явно приноравливаясь к движениям. Щупальца, тонкие на концах, становятся тем шире, чем глубже оказываются внутри него. От очередного приступа паники его отвлекает ещё один тоненький тентакль, ласково обвившийся вокруг кончика острого носа. Томас удивлённо моргает и недовольно мычит, а монстр за его спиной ответно вздрагивает, посылая ему по всему телу волну вибрации, словно… Смеётся? Обдумать это как следует он не успевает: размеренно двигавшееся у него во рту щупальце неожиданно скользит глубже, исследуя новую территорию, а затем неспешно заползает в горло. Одновременно с этим в зад так же медленно и плавно вползает третий тентакль. Сразу же становится ощутимо теснее, дырку немного тянет, но больно определённо не было. Ему позволяют немного привыкнуть к ощущению ленивого плавного шевеления внутри и к звукам чмоканья смазки, которой ему налили полную задницу. Стоит только расслабиться, щупальца мгновенно начинают двигаться: раз, другой, приноравливаясь к ритму, аккуратно и размеренно. Он вздрагивает всем телом и сдавленно мычит, отчаянно зажмурившись. Пара щупалец двигается где-то глубоко внутри, потираясь о гладкие стенки кишечника, а третье непрерывно и так же ритмично поглаживает простату. По его ощущениям, неуёмные тентакли уже давно двигаются где-то внутри его живота, он даже скашивает взгляд вниз, ожидая увидеть буквально каждое движение, но ничего подобного, разумеется, не обнаруживает. Осьминог за его спиной тут же считает, что он шевелится слишком активно, а, значит, сил у него осталось многовато и их надо использовать по назначению, и ему в губы упирается второе щупальце. Такое же, как и первое - гибкое, тёплое, скользкое и не слишком толстое. Мозг утонул в густом мутном тумане удовольствия настолько, что даже не пугается больше, только послушно открывает рот пошире. Движения становятся быстрее и резче, щупальца толкаются в горло по очереди, совершенно не пытаясь оказаться там одновременно, по подбородку от слишком быстрых движений тут же начинает течь слюна пополам со смазкой. В какой-то момент он пытается сжать губы и сосать, но получается настолько паршиво, что он практически сразу забивает на эту идею, просто держа рот открытым, позволяя пользоваться им как захочется Теперь его размашисто имеют с двух сторон, едва ли не вбивая в стенку кабинки. Томас, конечно, всегда был за смелые эксперименты, но раньше не пробовал ничего подобного, поэтому идеальный, сводящий с ума ритм, который никогда не смог бы так долго выдержать ни один человек, заставляет его окончательно потерять связь с реальностью. Где-то на краю сознания мелькает беспомощная мысль, что ещё совсем немного в таком духе, и он сможет кончить даже без рук. Какой-то из тонких тентаклей, вьющихся вокруг основания его члена, реагирует на эту мысль и сжимается сильнее, лишая возможности получить оргазм. Томас разочарованно стонет прямо с щупальцем во рту и немедленно получает издевательски-утешительное поглаживание по щеке. Теперь он понятия не имеет, сколько щупалец в него напихано, но все они шевелятся в нём и вокруг него непрерывно, растягивают, гладят, стимулируя буквально каждую чувствительную точку на теле, и каждое движение выверено идеально, чтобы не причинить боли, только чистое, концентрированное удовольствие. Всё это слишком для него. Слишком-слишком-слишком. Ровно после этой мысли с его члена исчезают вообще все до единого тентакли, больше не сжимая основание, но и не помогая достигнуть разрядки. Он бессильно стонет, пытаясь извернуться как-нибудь, потереться стояком хоть о ближайшее скользкое щупальце, хоть о стенку кабинки, мысленно ругает осьминога как только может, но в этот раз всё его недовольство напрочь игнорируется, зато настойчивые щупальца продолжают размеренно двигаться внутри и с нажимом поглаживать под яйцами, стимулируя простату изнутри и снаружи. Оргазм накрывает его медленной тягучей волной, удовольствие заполняет каждую клеточку тела, и он стонет-стонет-стонет, захлебываясь собственными стонами и брызгая каплями спермы на стенку кабинки. Кажется, что больше ощущений уже просто быть не может, но щупальца неожиданно вздрагивают в нем, толкаются ещё пару раз, а затем кончают почти все одновременно, буквально накачивая его изнутри белесой полупрозрачной жидкостью. Странная сперма имеет смутный сливочный привкус и её так много, что она течёт по подбородку и шее, льётся ручьями по бёдрам, стекая в слив вместе с потоками воды. Он жмурится, когда тёплая жидкость льётся ему на лицо, и глотает столько, сколько может, а затем мягко сползает в темноту, окончательно лишившись сил. *** В себя Томас приходит в собственной постели, абсолютно чистым, сухим и завёрнутым в одеяло. Первым делом ему кажется, что он просто уснул и всё это ему приснилось, но, стоит только пошевелиться, как тело отзывается приятным ноющим ощущением, как после отличного массажа и ещё более классного секса. Он чуть приподнимается на локтях, оглядывая комнату в попытках понять, как он сюда попал. Взгляд притягивает шевеление в районе тумбочки. Томас удивлённо наблюдает, как осьминожек, вновь ставший размером едва ли с кулак, деловито выбирается из кувшина с вишнёвым соком, шустро перебирая лапками по гладким стенкам. Голубовато-прозрачное существо словно впитало в себя сок, приобретя ощутимый розоватый оттенок, став от этого еще более похожим на какую-нибудь мультяшку. На мгновение Томас ловит паническую мысль, что сейчас его разложат ещё разок, но тут же отметает её: полграфина сока явно недостаточно, чтобы набрать нужный размер. - Это ты меня сюда принёс? - Спрашивает он. Существо замирает на краю графина и утвердительно кивает, покачивая вытянутыми вперёд щупальцами. Томас в красках представляет, как огромный водянистый монстр шлёпает по коридору, оставляя за собой лужи и таща в объятиях его бесчувственную тушку, и искренне надеется, что всё это видел Дамиано, чтобы не одному ему казалось, что он спятил. Осьминожек шевелит щупальцами активней. Томас протягивает к нему руку, не до конца уверенный, что от него хотят. Гладкие лапки тут же оплетают его запястье, ловко цепляясь за протянутую руку. Томас с интересом наблюдает, как осьминожек шустро перебирается по его руке вверх. - Спасибо. Наверно. - Бормочет Томас, с улыбкой за тем, как его новый друг удобно сворачивается в компактный клубок прямо у него на груди. - Надеюсь, во мне не заведутся маленькие осьминожки от того, что ты со мной проделал. В ответ получает какое-то неопределённое шевеление одновременно всеми щупальцами в разные стороны. Выглядело не особо утешающе, но ничего другого ему не предлагали. - Теперь мне нужно отнести тебя на кухню? - Вслух предполагает Томас. Тонкое щупальце вытягивается в сторону графина, а потом отрицательно покачивается из стороны в сторону. Томас хмыкает. Проверять ему лень, но он почему-то совершенно уверен, что графин совершенно пуст. - Какой самостоятельный. - Бормочет Томас, устраиваясь поудобней. - А за сигаретами сбегаешь? В ответ на такую наглость его легонько щиплют за сосок. - Ну ничего, я тебя ещё научу. - Оптимистично заключает Томас, аккуратно накрывая маленький клубок ладонью. Глаза нещадно слипаются. После таких упражнений спать хотелось невыносимо. А ещё больше не хочется есть, но об этом он старается не думать. - Завтра покажем твои возможности Дамиано. - Бормочет он сквозь сон, свободной рукой натягивая одеяло повыше, второй же по-прежнему создавая укрытие для осьминожки. В ответ тонкое щупальце осторожно оплетает его мизинец.