Незаметные перемены

Мармеладофф должен был открыть свои двери с минуты на минуту. Малиновский стоял у стены думал. Юлиана была неподражаема, как и всегда. Она порхала от столика к столику, проверяя готовность и сверяясь со списком. Вся в работе и делах. Любоваться ей издалека в такие моменты было всегда любимым занятием. На показах Роман часто любовался работой пиар агента. Потом уходил с очередной красоткой. В надежде, что она сможет заглушить пустоту внутри. Чтобы осознать, что ни с кем и никогда он не был так счастлив, как в те два года с Юлькой ему потребовалось много времени. Смешно, но все эти годы он хранил кольцо, которым делал ей предложение в этой же коробочке лежала маленькая записка: «Я тебя люблю» именно так Малиновский впервые рассказал о своих чувствах. Ведь произнести эти слова не хватало духу. Вот и сейчас, руки тряслись и колени подкашивались. Он посмотрел на друга и Катю. Шестикова давала им какие-то указания, как встать, куда смотреть. Ведь именно Жданов и Пушкарева, помогли осознать, насколько важно любить. Сколько раз они со Ждановым устраивали охоту на рыбок сложно даже вспомнить. Кира никогда не была помехой их походам. Только, когда в жизни друга появилась Катя, он начал меняться. Роман отчаянно завидовал. Свою любимую он потерял по собственной невероятной глупости. Или еще есть шанс? За десять лет, он пытался поговорить, но в ответ натыкался на глухую стену и колкости. Прервала его размышления и поток воспоминаний Юлиана. Она, проходя мимо остановилась и насмешливо спросила. — Размышляем о том, как охмурить очередную наивную красотку? Вместо ответа, Роман улыбнулся и легко поднял Юлиану. Та от неожиданности опешила и не могла сказать ни слова. Опустил он ее только когда они оказались в небольшом подсобном помещении. — Мне надо работать. Сейчас приедут люди. Что ты себе позволяешь? — Сухо заметила пиар агент. — Юль, прости меня. — Прошлое в прошлом. Я могу идти? — Я тебя люблю. Все еще тебя люблю. — Какая, честь, услышать от самого известного бабника в Москве! — С сарказмом проговорила Юлиана. И собиралась уже открыть дверь. — Можешь выслушать меня? Это не займет много времени. — Роман взял руку. — Тогда, когда я делал тебе предложение. Это было серьезно. Наверное, единственно верное мое решение. Но потом я струсил. Чем ближе была свадьба, тем сильнее я паниковал. Смотрел на друзей и приятелей, они были свободны и весело порхали от одной юбки к другой. Еще и подшучивали надо мной. Ждановское: «Ты и сейчас от Юльки не отходишь, а после свадьбы окажешься окончательно под колпаком» было вечным напевом. Да и кто тогда только не выспрашивал о том, не залетела ли ты. Даже ставки делали, сколько продлится наш брак. Действовали на нервы. В один из вечеров мы расслаблялись в баре. Сам не знаю, что на меня нашло, но я стал кадрить Оксану. Она была красива, обаятельна и проявляла живой интерес. И я решил, устроить себе приключение перед свадьбой. Ну а наутро ты застала ее в моей постели. Мне было так стыдно, ты себе не представляешь. Я не знал, как смотреть тебе в глаза, что говорить. Никах слов бы не хватило, ни тогда, ни сейчас, чтобы оправдаться. Когда через, несколько месяцев мне пришло приглашение на твою свадьбу. Напился как свинья. Пожелал тебе счастья и уехал в Питер на насколько недель. Убеждая себя в том, что ничего больше не чувствую. — К чему этот экскурс в прошлое? — Юль, я устал. Устал искать в других твои черты. Тепло и любовь, которые мне дарила только ты. Мне до жути осточертело быть одиноким. Никто никогда не способен заменить тебя. Я был молодым эгоистом, но прошу дай мне один шанс. Я все исправлю и никогда больше… — Ты ведь не ждешь, что у меня ослабнут колени и я брошусь в твои объятья? Зарыдаю и скажу, что все эти годы любила тебя. Что мы попробуем начать все заново. Будем счастливы вместе. И никогда больше не расстанемся. — Юль, я обещаю, больше никогда тебя не предам. — Обнимая и прижимая к груди в которое бешено колотилось сердце проговорил Роман. — Только рыдать совершенно не нужно —. Вытирая глаза Юлиане, заметил Ромка. — Нет, нужно! Малиновский улыбнулся и поцеловал губы, о которых мечтал столько лет. И пустота внутри вдруг отступила.