Классика жанра

***

      Это был самый обычный день, точнее вечер, когда Цукаса ночевал у Руи. Хоть первому и не нравилось, что у механика всегда, как тот говорит, "творческий беспорядок", выбора особо не было. Ведь семья Тенмы не имела привычку часто бывать в командировках и не присутствовать дома, в отличие от родителей Камиширо. Поэтому каждый раз приходя домой к Камиширо, тот старался как можно больше прибраться в его гараже. Удивительно, как беспорядок концентрировался только в его комнате! На кухне, например, всегда всё было кристально чисто! Может, потому что тот складировал грязную посуду и готовил (под этим действием подразумевается запаривание кукси) у себя? Не особо важно, потому что факт грязи в гараже это не отменяет.       Так вот, в один из таких приходов и уборки будущей звезды Руи сказал что-то по типу "Фу-фу, ты как будто моя горничная", что заело в голове Цукасы, как сломанная пластинка. Может, они с Руи пересмотрели аниме с таким или ещё что-то. Но когда (честно, это произошло случайно!) проходя мимо секс-шопа, старший Тенма заметил униформу горничной, ему было не до шуток. Потому что всплывшие картинки в голове его в этом и довольного, полного похоти лица Руи, вызвали снизу тянущее чувство. Поэтому даже не осознав, как он зашёл в магазин и выбрал свой размер, блондин уже держал пакет на выходе из магазина, до этого заплатив за содержимое в нём. Пакет никоем образом не выдавал то, откуда тот был взят или его содержимое, будучи полностью чёрным без надписей, но всё равно обжигал руки, всё равно несуществующие осуждающие взгляды прохожих смотрели на него, всё равно Цукаса краснел как будто тот не нёс пакет, а уже был в этом наряде и в нём шёл по улице. Стыд, стыд, стыд. Тогда он еле добрался до дома, думал уже, что упадёт где-нибудь в обморок от перегрева, и закинул этот пакет поглубже в шкаф.       Сейчас же, этот чёртов мешок, по-другому его назвать Цукаса не может, был у него в рюкзаке. И его содержимое собирались надеть в этот вечер. Еле как успокоив сердце, тот посмотрел на Руи. Тот уже как десять минут был с головой в работе и не обращал внимание ни на что. Между прочим зря, подумал Тенма, коварно улыбаясь. Ведь к сегодняшней встрече тот подготовился лучше обычного. Конечно же звезда всегда была готова на все 12000% к встрече со своим парнем, но сегодня ей захотелось опробовать кое-что новое, кое-что, что было сказано режиссёром вскользь, но что запало слишком глубоко в мысли. Хотелось обрадовать и удивить своего парня. Поэтому сегодня он пришёл с этим содержимым в рюкзаке и лёгким (или не совсем) беспокойством и предвкушением. Ведь тот был уверен, что Руи понравится. Вопрос в том насколько уже зависел от Цукасы, потому что презентация себя уже зависела от него. Но не зря он был актёром, который каждый день прекрасно вливается в роль, не так ли? Сегодня даже было легче, ему не надо было изучать роль. Это даже была не роль, а он сам. Но эта его часть слишком смущала повседневного Тенму, чтобы он мог легко её выпускать даже наедине с Камиширо!       Тяжело вздохнув, нервничая сильно, Цукаса взял пакет из рюкзака и быстро прошмыгнул в ванную, как будто его мог кто-то заметить. Привычно тёплые пальцы от волнения похолоднели, и ими парень начал вытаскивать наряд. На его счастье, или разочарование, содержимое не изменилось. Костюм горничной то ли заманчиво, то ли осуждающе смотрел на него, поэтому щёки звезды залились красным ещё больше, чем до этого. Но принимая вызов, он хитро улыбнулся ему в ответ, этим говоря, что без боя не уйдёт! Ведь тот уже предвкушал реакцию Руи. Нервно выдохнув, тот решил продолжить двигаться.       Сняв всё, кроме трусов (был вариант купить кружевные, но это показалось Цукасе слишком... Слишком), парень начал надевать этот стыд, подрагивающими пальцами. Сначала шли чёрные клетчатые чулки, идеально обрамляющие ноги, делая бугорки на бёдрах, где конец чулков стягивает их резинкой. После этого посмотрел на себя в зеркало. Ох, Тенма был уверен, что даже в таком образе Руи бы его съел. Да он бы его съел в любом образе, чего таить-то! Парень отвертелся от этих мыслей. Даже если так, ему хотелось удивить режиссёра! Поэтому тот продолжил одеваться: следующим элементом было само платье.       Стоит отметить, для тех, кто никогда не видел наряды из секс-шопа, что выглядят они соответствующее названию места, откуда их берут: рукава у этого платья были короткими, представляя из себя буфы, спина была голой, а юбка короткой и пышной. Всё платье было чёрным, не считая некоторых подъюбников, нагрудника и пуговиц. Натянув это, Цукаса снова глянул на себя в зеркало. Слишком смущающе, а он даже не до конца оделся и не пристал перед Руи!       Нервно вздохнув, он продолжил надевать на себя остальные детали. Перестань думать, Цукаса Тенма! Это вредно для данной ситуации! Так, что там дальше? Перчатки. Длинные белые перчатки из шёлка, идеально состыкующиеся с концами рукавов. В них было жутко непривычно, хоть и примерно в таких ему приходилось выступать пару раз. Тут дело было скорее не привычки, а причины: почему Цукаса надевал эти атрибуты одежды? Ответ на этот вопрос и являлся также ответом на вопрос о причине смущения Тенмы.       Посмотрев на следующие украшения, блондин ругнулся. Там остались чокер, фартук и чепец, которые в шёлковых перчатках было сложно надеть! Но снимать их не хотелось, поэтому звезда выбрала путь страданий: хоть при завязывании фартука не возникло проблем, но при надевании уже чокера его застёжка несколько раз выскальзывала из пальцев, либо, когда её всё-таки удавалось зацепить, он промахивался крючком. Спустя 5 минут он всё же застегнул его, облегчённо выдохнув. Головной убор наделся намного легче, ведь его надо было всего лишь зацепить за волосы.       Парень посмотрел на себя в зеркало. При взгляде на себя и дальнейшем рассмотрении и представлении дальнейшего сценария этого вечера, в животе залетали бабочки. Вдох, выдох: "Ты ж звезда, Цукаса! И не такое проходили! Тем более ради Руи!"       Заходя в комнату Камиширо, Тенма захлопнул дверь и появился на пороге заметно осмелевший. Закрыв глаза, тот встал, широко расставив ноги и упираясь руками в бока, ожидая, пока на него обратят внимание. Через полминуты открыл один глаз. Руи продолжал собирать что-то за столом, не шелохнувшись. Один кашель от Цукасы, чтобы привлечь его внимание. Ничего. Второй, более настойчивый. Опять ноль изменений. Тогда гневно подойдя, тот, давая последний шанс, остановился рядом с креслом, не менее гневно позвал:       - Руи!       - Ещё минуточку... - рассматривая деталь, после кладя её куда-то внутрь механизма, протянул названный, даже не посмотрев в ответ. Окончательно разозлившись и обидевшись, Цукаса убедился, что на столе ничего не взорвётся, если он прервёт механика, и взял его руки в свои, садясь к нему на колени, перекинув одну ногу через его бёдра.       - Камиширо!       - А? - как будто проснувшись от транса, произнёс тот. - Что такое, звёздочка?.. - к концу фразы он замедлился, удивившись. - Что на тебе надето? - румянец вспыхнул на его щеках, когда он начал рассматривать наряд и в общем парня на нём.       - Руи, ты...ты придурок! - хотелось ударить его, но руки, как назло, были заняты, держа за запястья чужие. Поэтому тот кое-как, немного повозившись, легко ударил его коленом под рёбра. Мог бы сильнее, но было неудобно!       Руи же покраснел ещё сильнее и завис. О Господи, такого он точно не ожидал. Выдохнув, Цукаса приблизился к его лицу, хмурясь.       - Руи... Не ты один сейчас возбуждён... И... - от смущения тот зажмурился, - и я обижен на тебя! Так что приди в себя!       - Ох, Цукаса, - Камиширо ухмыльнулся, придя немного в себя, и попытался дёрнуть руками, чтобы как-нибудь взять сидящего на нём, но тот не позволил этому случиться, сжимая его запястья в хватке ещё сильнее, так как был всё ещё в обиде. Поэтому Руи вздохнул, сохраняя улыбку и ерзая, после промурлыкал: - Что же я могу сделать, чтобы ты перестал злиться на меня, звёздочка?       - Хм... - тот задумался, скорее не над тем, как Руи мог исправить своё положение в его глазах, а пытаясь собрать мысли в кучу, так как те разбегались из-за повышенной температуры тела. Смущение и возбуждение (своё и чужое, которое уже было легко заметить) мешали думать, поэтому тот решил выпалить первое, что пришло в голову: - Посмотрю на то, как ты.. сможешь меня уд-довлетворить! - всё-таки, заикаясь, произнёс тот, отпуская руки, которые до этого сильно сжимал.       - Ох? Как-то слишком легко... - произнёс наконец-то освобождённый, сразу приникая к шейке напротив, обвивая тело за талию и подтягивая ближе. Тот на это пискнул и схватился за спину Руи. После поцелуя следует укус, после укуса полизывание, после поцелуй в другую часть шеи или багровый засос. В ответ на это мычание и приглушённые стоны, кусание за свои губы. Цукаса пытается зацепиться за парня напротив, но его облачение на руках, в виде шёлковых перчаток, мешает этому, позволяя рукам лишь скользить по футболке, и на это парень раздражённо фыркает.       Через время Руи немного отстранился и довольно поздно заметил чокер. Ухмыльнувшись, тот мягко оттянул его в сторону влево, в ответ получая мычание от легкого удушья, и приблизился к месту, которое стало немного свободно от чокера, и провёл под него языком, также пачкая слюной украшение. Дальше, уже немного отпуская ленту, продолжил вести мышцей в сторону. Цукаса из-за этого ещё сильнее откинул голову, открывая шею, зажмуриваясь. Дойдя до кадыка, режиссёр мягко прикусывает его, после отстраняясь, чтобы насладиться своими "первыми мазками". Хотя, смотря на его увлечения, было бы правильнее сказать "каркас робота"? "Черновик сценария"? Фу-фу, он ухмыльнулся на эти мысли. Потому что пару таких настоящих каркасов и черновиков у него было. Конечно, выглядели они не так привлекательно, даже стоять рядом не могли с парнем перед ним. С настоящим Цукасой с красным лицом, слезами удовольствия в уголках томных глаз, обкусанной и облизанной им шеей и... И в таком наряде. Руи бы с радостью в таком виде его заморозил, сделал бы из него статую и поставил где-нибудь у себя на самом видном месте, до конца жизни становясь хиккой без друзей, чтобы только он мог любоваться им и всё своё свободное, и не очень время.       Из размышлений его вывел всхлип над ним:       - Руи-и, сука, делай уже что-нибудь дальше, блять, - ох, вот ещё одна причуда Тенмы, которая ему, по непонятным причинам, безумно нравилась: при занятии сексом, или даже простой мастурбации друг другу, тот не сдерживал свою брань. При первом таком слове тот очень удивился, поверьте! Всегда такой правильный, Цукаса под ним превращался в ненасытного демонёнка, и этот факт не мог не льстить Камиширо.       Но не став долго испытывать ожидание звезды, ведь ему хотелось загладить свою вину, Руи внял его просьбе и продолжил: затянув в поцелуй, тот взял его под ноги и понёс на кровать. Потом, мягко положив того туда, не разрывая поцелуй, тот начал бродить руками по его телу: сжимать бока и бёдра, проводить, немного щекоча, по голой спине и залезать немного пальцами под одежду. Когда стало не хватать воздуха, они оторвались друг от друга, начиная тяжело дышать друг на друга, обжигая горячим дыханием.       - Цукаса, ты такой красивый в этом наряде, - начал мурлыкать на ухо парню под ним Руи, в ответ получая тихий стон, - такой сексуальный, - с каждым последующим комплиментом он дарил прикосновение своими губами: на этот - в ухо, - такой элегантный, - в начало линии челюсти, - такой неповторимый, - в скулу, - такой ослепительный, - в щеку, - такой милый, - в уголок губ, - такой божественный, - в сами губы, после чего ему не дали отстраниться, за волосы притягивая ближе и опять целуя. После него парень снизу отстранился, чтобы сразу укусить верхнего в шею, оставляя болезненный след.       - Шшш, больно, - шипя, но не сопротивляясь, выразил недовольство укушенный. На что получил мягкое зализывание, за которым последовал менее сильный укус.       - Я тоже хочу тебя пометить... - прижимая к себе ближе, оставляет следующую отметку.       В ответ на это, не желая терять ведущую позицию, режиссёр отпустил колено между его ног и потер. Цукаса из-за этого слишком резко вздохнул, немного задыхаясь и жмурясь из-за звёздочек перед глазами.       - Оя, Цукаса, ты такой твёрдый уже, - протянул, дразня, Руи, немного сильнее напирая.       - Руи-и, ты, блять-, - опять хныча, он всё-таки отдал лидирующую позицию, пытаясь ещё немного потереться об колено. Но внезапно оно пропало, а его хозяин начал спускаться ниже. - Мм, п-подожди!       - Что такое? - Камиширо приостановился.       - Только попробуй сильно запачкать или как-либо порвать этот костюм! Я на него много потрАТИ-АХ, - на последнем слове застонал Цукаса, так как Руи не захотел его дослушивать, начиная потирать его член рукой через трусы. На тех уже давно виднелось пятно от предэякулята, что не могло не льстить режиссёру. Решив долго не тянуть, тот снял их и сразу обхватил ствол, начиная поглаживать чужую головку. Чего тот не ожидал, так это то, как быстро кончит парень под ним после этого действия, выкрикнув его имя. К сожалению, сперма запачкала и Руи, и юбку.       - Ай-ай-ай, Цукаса, говорил не пачкать, а сам? - начал ругаться он, но тот, на кого было направлено это, не мог его нормально выслушать, так как был оглушён оргазмом. Тогда Камиширо воспользовался этим, отстраняясь от парня, чтобы взять кое-что из ящиков.       Когда же виновный пришёл в себя, замысливший что-то Руи уже опять был между его ног. Не успев что-то сказать, Цукаса задохнулся в стоне. Чужой язык лизнул его головку, чистя от оставшихся там каплей семени. Обмякший член сразу начал твердеть в чужих руках.       - А-АХ, РУИ-, - неосознанно пытаясь толкнуться в такой привлекательный рот, разгорячённый оргазмом стонал Цукаса. Полностью лизнув член, Руи отстранился, любуясь проделанной работой. После он прищурился, лукаво улыбаясь, начал говорить:       - Ну-ну, звёздочка, ты ослушался аж самого себя, в добавок испачкал меня, - наигранное разочарование звучит в его голосе. - Думаю, ты заслужил наказание.       - Мм, что ты задумА-, М! - опять прерывая того, что-то задумавший реализует свою задумку. - Это что...эрекционное кольцо? Мм...       - Фу-фу, если ты не можешь контролировать свой оргазм, то эта штука тебе поможет, - игриво тянет Руи, поглаживая бёдра нижнего через чулки; в его голосе уже нет и капельки былого расстройства.       Хоть и Цукаса был знаком с этой штукой, несколько раз, между прочим!, он всё равно испытывал себя как в первый раз. Было что-то соблазняющее в том, как оно сдавливало и какие приносило ощущения. Особенно оргазм после этой штуки... Дыхание парня участилось от этих мыслей и предвкушения.       А режиссёр времени не терял, скользя руками и доходя уже до конца чулков. Взял за резинку правый с наружной стороны бедра и оттянул максимально сильно, но недостаточно, чтобы порвать, после отпустив. Чулок ударился об кожу, заставив вскрикнуть парня. Место удара обожгло, что удивительно, если принимать к факту и так разгоряченность тела. Руи закусил губу, что выглядело чрезвычайно сексуально, и оттянул уже другой чулок, с такими же последствиями отпуская его. Только на этот раз последовал скорее не вскрик, а сладкий стон, ведь Тенма любил лёгкую боль: она скрашивала и так страстный процесс другими красками, делая комок в животе более ощутимым, из-за чего тот, конечно, начинал более грузно давить где-то внизу.       Неожиданно Камиширо взял под ноги парня и притянул его таз ближе к своему лицу, для того, чтобы начать покусывать бёдра, где их не стесняла ткань. Парень снизу на это удивлённо вздохнул и выгнулся в спине, кусая губы, чтобы сдержать стоны. Также он не мог не смотреть на Руи, который так привлекательно был между его бёдер и лизал их... Не сумев удержаться, он сжал его между ними, вызывая этим действием чужой румянец и ухмылку.       - Фу-фу, Цукаса-кун, ты явно знаешь свои достоинства и умеешь их использовать, - начал хвалить того захваченный, зная, как ему это нравится. - У тебя такие мягкие бёдра, ты знаешь? - ох, конечно он знает, ведь не заметить как Руи любит их, любит их сжимать и кусать, как сейчас, было трудно. - И ты такой красивый в этом наряде... - он перешёл на шёпот, потираясь головой об одно из бёдер, и бабочки залетали в животе у Цукасы. Да, он был красив, но как же прекрасен был и сам режиссёр. Как же он любил его и чувствовал себя любимым.       - Руи, поцелуй меня, - потребовал он, пытаясь скинуть ноги с его плеч и сесть. Камиширо помог ему осуществить это, и они слились в поцелуе, выполняя этим просьбу актёра. Но нижнему было этого мало, он начал кусаться в поцелуе, получая в ответ мычание.       - Звёздочка, ты такой ненасытный, - оторвавшись, взяв для этого кусачего за лицо, похихикал он. От хватки у того расплющились щёки, а сам он сделал губы уткой, этим намекая, что не нацеловался. Сжалившись, Руи подарил ему ещё один.       После прекращения прикосновения губами Цукаса оказывается опять притянутым за ноги к чужому лицу. Режиссёр снова начинает оттягивать чулки, только на этот раз с внутренней стороны бедра и не пальцами, а языком. Конечно, им их не получается оттянуть достаточно для звонкого шлепка, но он преследовал иную цель: цель лизнуть и укусить под тканью, испачкать её слюной, как было с чокером. Поэтому тот решил повторить свои действия ранее: проникнув языком под резинку, тот проводит им дальше по направлению к себе. Отстраняется, кусает место, которое стягивает уже мокрая ткань, и проделывает тоже самое с другой ногой. Парень под ним от этого ёрзает и издаёт невнятные звуки удовольствия, которые не могут не ласкать слух.       Наигравшись с чулками, Камиширо переворачивает Тенму на живот, устраиваясь также между его ног. Ухмыляется и кладёт свои руки на ягодицы того, сильно сжимая, что аж появляются следы. Получая пару матов и сдавленных стонов нижнего на это, Руи раздвигает половинки и любуется открывшимся видом. После наклоняется и проводит языком от мошонки до дырочки. От такого действия Цукаса поперхнулся и попытался выгнуться навстречу этому, всё ещё повторяя на самой низкой громкости "блятьблятьблять", практически просто немо открывая рот. Но режиссёр не собирался переставать издеваться над своим актёром, поэтому начинает дуть холодной струёй воздуха на место, где он мгновение назад лизнул. В ответ мурашки пробежались по телу того, а сам он зашёлся в стоне от контраста температур. Укусив мягко за правую половинку, Руи наконец обращает побольше внимания на сфинктер: начинает лизать его языком. Сначала медленно, потом ускоряясь, ведя им то по кругу, практически проникая, то просто проводя по нему, выбивая приятные слуху звуки из парня.       Спустя некоторое время такой "игры" он приступает к самому интересному: проталкивает мышцу языка немного вперёд, раздвигая тугие горячие стенки. Цукаса сильнее сжимает простыни, за которые до этого хватался, и пытается поддаться ближе к чужому рту. Что у него не получается по причине крепкой хватки верхнего. Тем временем он проталкивает свой язык глубже и глубже, параллельно проходя полностью по стенкам. И наконец, он доходит до той самой точки, где находится простата, надавливая на неё. В ответ на это неожидавший такого быстрого нахождения "слабого места" парень заходится в громком стоне, опять пытаясь безрезультатно податься навстречу ласке. Но это и не требовалось, так как полностью войдя языком, обшарив все стенки, верхний начинает трахать того языком, постепенно ускоряясь.       - А-АХ, РУИ, РУИ, РУ-АХ! - начинает кричать от удовольствия Тенма, выгибаясь так, что, казалось, уже почти ломает позвоночник. Он жмурится от искр перед глазами и вдруг вскрикивает даже громче, чем кричал до этого, когда рука Камиширо касается его члена и немного потирает головку. Его так передёргивает и подкашивает в ногах, что он почти падает, но его держит Руи, так что этого не случается. А парень сверху тем временем отстраняется и обратно переворачивает парня, который на это мычит и тихонько стонет.       - Оя? Даже так ты смог достичь оргазма? - беря того за лицо, в удивлении склоняет голову режиссёр. - Я даже польщён, - протянул тот, ждя, пока второй придёт в себя. Проморгавшись, тот мычит, отвечая:       - Руи, блять...не считаешь, что это нечестно? - тот опять склонил голову в немом вопросе, в ответ получая не слова, а потирание уже между его ног чужой стопой, на что он схватился за плечи Цукасы, болезненно стоня. - Я кончил уже 2 раза а ты ещё ни разу... Как всегда, Господи! Так ж и проблемы могут возникнуть! - Тенма явно стал бодрее после своего сухого оргазма.       - Но мне так нравится тебя удовлетворять, - виновато протянул в ответ Руи, в ответ получая очередное болезненное трение. - М-! Ладн-но, я понял...       Он опять резко подмял под себя парня, прекращая его провоцирования, вставляя в него сразу два пальца, в ответ получая удивленный стон и выгибание в спине.       - Вообще-то, я всё ещё недостаточно тебя растянул, - с явным нетерпением, но всё ещё мягко, ведь из смазки в анусе были только его слюни и, может быть, пот, он начал двигать ими. Сначала выгибая пальцы волной, чтобы проверить растяжение, исключая сильную боль, а потом аккуратно разводя на манере ножниц. Извиваясь от наполненности внутри, но недостаточной, парень под ним решает помочь: не обращая внимание на перчатку, тот тянет свою руку к месту, где сейчас находится чужая, и вместе с ней начинает вводить один палец. Не удерживаясь, он стонет чужое имя: контраст между длинными чужими пальцами и его, облачённого в перчатку, не способного из-за неудобной позы поравняться с ними, слишком большой. Руи на эту слишком возбуждающую картину немного рычит. Слишком парень под ним возбуждал его, гормонов в крови было слишком много. Камиширо отводит свои пальцы немного вверх, в противовес пальцу Тенмы, который был снизу, растягивая и получая сверху хныканье и невнятную просьбу получить больше, из-за чего срывается, немного резко вынимая свои пальцы, по инерции цепляя чужие.       Быстро находя в тумбе рядом лубрикант и презерватив, он натягивает тот на себя и смазывает орган, после чего начинает входить в разработанный проход. Стенки были слишком горячими и подающимися под несильным напором, поэтому режиссёр смог войти полностью без перерывов. Когда он вставил полностью, тельце под ним сладостно застонало, хныча говоря, что он не может уже терпеть и хочет получить всего Руи сейчас. Ох, как же он любил черту болтливости своего парня! Издав нечленораздельный звук, Камиширо для удобства перехватил одну ногу нижнего и занёс её себе на плечо, в ответ получая неконтролируемую дрожь от нетерпения и покачивание бёдрами от него.       Ругнувшись (может, он начал перенимать чужие привычки), Руи начал двигаться. Несмотря на то, что войти было непривычно легко, внутри всё также оставалось узко, и это узко слишком сладостно давило на парня, который так долго не обращал внимание на свою нужду. Добивающими факторами стали стоны сверху в ответ на каждый толчок и ответные рывки навстречу им. Хоть в такой позе было и неудобно двигать бёдрами, Цукаса хотел почувствовать режиссёра глубже в себе, хотел ощутить больше его и открыто отзывался на все его действия. Именно поэтому они оба так любили долгие прелюдия, хоть и Тенма отказывался признавать этого вслух: они очень сильно раскрепощали, что в конце самый сладкий процесс соития становился ещё более сладким, почти приторным, но так же возрастала температура всего действа, возрастала страсть. И, я думаю, не надо объяснять, как же важны эти качества в интиме?       Со временем верхний начал быстрее двигаться, в ответ уже практически не получая рывки бёдрами, но то было не важно для него сейчас: ведь тельце под ним давало другие, кружащие голову знаки того, что всё прекрасно: те же стоны и крики, полные удовольствия ("благо, дома никого не было," - точно пронесётся у обоих в голове после окончания, когда мысли начнут возвращаться в голову), румянец на щеках, приоткрытый рот, из которого шла струйка слюны, затуманенные глаза... Как же его принц был красив. Руи, продолжая долбиться в того, поворачивает голову и в чувстве кусает голень через ткань чулок, добиваясь того, чтобы даже так, там смог остаться след от зубов.       От толчков весь разум Цукасы растаял полностью, после себя оставляя лишь удовольствие. Но, уже чувствуя скорую разрядку обоих, он смог вспомнить ещё одну умную, в данной ситуации, мысль: ему всё ещё мешало кончить кольцо на члене.       - Руи-И-М! СниМИ, СНИ-Ах-! - крича, начал хныкать тот, извиваясь. Его просьба сначала еле дошла до мозга того, кого отчаянно звали, а потом еле обработалась. В любой другой ситуации, будь мозг Руи немного более чист..ладно, будь намного более чист, он бы для начала поиздевался над звёздочкой, но сейчас такую возможность мозги то ли забыли, то ли не имели ресурсов для её выполнения, то ли приоритетней стояла задача другая, то ли всё вместе.       Начиная вбиваться быстрее в чужое (хотя оно давно уже принадлежало ему- кхм) нутро, он всё-таки снял эрекционное кольцо с чужого члена. Парень под ним это очень сильно оценил: крикнув, тот выгнулся до боли в спине, наконец кончая. Из-за этого его проход сжался, становясь слишком тугим, и, не выдерживая, Руи излился вслед за парнем, тоже что-то простонав.       Пытаясь отдышаться, Камиширо еле не заваливался на парня перед ним, но держался, так как не хотел пачкать костюм того ещё больше, уже более просветлевшими мозгами вспоминая просьбу.       Немного отойдя от ошеломительного оргазма, режиссёр медленно выходит из обмякшего тела, получая полумычание-полустон. Завязав использованный презерватив, он выкидывает его куда-то в сторону пола, ложась рядом с Цукасой и аккуратно притягивая его к себе. Тот немного подрагивает, и его кожа, как и другого, липкая от пота, но это сейчас не важно.              Дождавшись, когда он придёт в себя, Руи привычно ухмыляется и задает вопрос, на который ответ был очевиден:       - О мой дорогой принц.. Искупил ли я свою вину? - ластясь как кот, головой зарываясь в чужой изгиб шеи, мурлычет он.       - Хм... - решая подыграть тому, принц задумывается, после ответно ухмыляется и немного игриво выдаёт: - Думаю, если постираешь мои одёжи, то, может быть, я подумаю тщательнее.       - Только не это, ты жесток! - испугавшись такого, проговаривает Камиширо.       - Да шучу я, - успокаивает того Цукаса, хихикая. - Ты-то точно испортишь мой прекрасный наряд!       Возмущённый вздох срывается с чужих губ. На лице само собой появляется пугающие выражение лица, будто режиссёру пришла новая идея для сумасшедшей пьесы:       - Ну-ка снимай всё с себя прямо сейчас! Я покажу тебе, кто тут что испортит! - начиная сам стягивать платье ворчит он. Но в ответ получает пронзительный крик возмущения и отрицания выполнять этот приказ.