Вольфрамовая бабочка

В комнате царит полумрак, горит лишь свеча, её пламя отблесками мелькает на стене, заставляя тени танцевать. За столом, сгорбившись, сидит рыжеволосый парень. Сжимая в руке перьевую ручку, он выводит слова на девственно-белом листе бумаги. Пальцы дрожат, губы поджимаются, ему сложно сдерживаться от нахлынувших чувств. Они, как фейерверк, взрываются в голове. «Не приходи в мои сны. В них нет места для тебя. Пойми, я больше не хочу тебя видеть. В моих снах всё становится явью. Ты искренне улыбаешься, смеёшься над моими глупыми шутками. Мне больно. Ведь всем своим существом ты опровергаешь моё видение мира. Тебе так легко даётся жизнь, ты наслаждаешься, берёшь от неё всё. Знаешь, я бы хотел, чтобы в моём мире всё было легко и просто. Но нет. Белые бабочки моих бед невесомо порхают вокруг меня, щекочут прозрачную кожу. Такую же призрачную, как все мои мечты о прекрасном будущем. Эти бабочки дают мне жизнь. С каждым днём они приносят всё больше и больше бед. Они врастают в меня, пускают свои корни во внутренние органы, разрушают паутину вен, мозг, а в самый последний миг — сердце.» Серёжа хмурится и поднимает взгляд, смотря на пляску теней на стене. Пока Птицы нет рядом, можно раствориться в самом себе, в своих переживания и мыслях. Он трёт затёкшую шею и вновь склоняется над письмом. «Я хочу видеть сны, в которых нет тебя. Я знаю, больно слышать об этом. Мне тоже. Да, я всегда хотел сказать, что ты хорошо готовишь. Но, почему-то, не мог. Знаешь, я скоро умру. Честно. Хоть это звучит пафосно, но такова правда. Всё дело в вольфрамовых бабочках. Внутри меня целый рой этих существ. Бабочки в животе… Когда я вижу тебя, они нежно щекочут стенки желудка. Когда тебя нет, их крылья-лезвия оставляют глубокие, кровоточащие раны. Эти бабочки пожирают меня. Вколи мне формалина, прошу. Я буду твоей цветочной феей. Нас укроет сладкий запах смерти, что застыл в ожидании на пороге. Смерть кроется в наших родных, друзьях, знакомых. В любимых людях. Мне кажется, что она сидит в тебе. Именно Смерть мои забрала крылья. Где твои крылья, которые так нравились мне?.. Я знаю, их украли злые Арлекины. Они спрятали их в своих снах, что скрыты под крышкой пианино. Верни их, прошу, верни. Без них я похож на одного из Арлекинов, скрывающего своё лицо под маской лжи. А может, я придумал тебя? От нечего делать, во время дождя… Как в той песне, правда? Или же во время снегопада, грозы или тумана. Я придумал тебя! Ты живёшь лишь в моём сознании. Тебя нет. Или же нет меня?.. Мои сны теперь чёрно-белые. Ты был тем художником, кто разбавлял мою жизнь цветными красками. Верни яркую палитру. Прошу тебя. Кто, как не ты, знает, что я любил засыпать, лёжа головой на твоих коленях. Ты перебирал пряди моих волос и что-то тихо шептал. Твой голос уносил меня в даль, где золотые олени скачут по полям ржи, синие птицы вьют гнёзда в кронах деревьев. Даже когда что-то странное, незнакомое, причиняющее боль, в разы большую, чем от огня, жгло в груди дыру, я видел эти сны. Олег, прости, я окончательно запутался в своих чувствах. Мне нужно побыть одному некоторое время. Я не хочу портить наши отношения. Ведь ты — самый дорогой для меня человек. Прости». Парень вытирает тыльной стороной ладони слёзы, что градом капают на стол и лист бумаги, превращая текст в синее море. После он предельно аккуратно складывает листок, опускает его на кружевную паутину салфетки и ставит рядом вазу с белой розой. На столе уже стоит рамка с чёрно-белой фотографией, перевязанная чёрной атласной лентой. Чувство вины жжёт его изнутри и ласково шепчет: «Это всё твоя вина. Из-за тебя он погиб. Не бойся, тебе не придётся долго нести этот тяжёлый груз — всего лишь до самой смерти». Нет ничего сложного в этой жизни. Всё можно совершить. Нужно только желание. И случай. Он вершит всё. В руке сверкает револьвер. Он приставляет дуло к виску. Закрывает синие глаза. Выстрел. «Прости».