Оттенки любви

Ангелина не могла с точностью заявить, когда начали развиваться эти чувства. Как многолетняя дружба стала чем-то большим? Как она позволила себе допустить это? Ведь симптомы были налицо, только проще сказать, чем сделать. И Ангелина откладывала, откладывала, тайком наслаждаясь мимолётной близостью. Они были вместе постоянно. Ходили на учебу в одну группу, общались с одними и теми же людьми. Но главное, что казалось Ангелине самым сокровенным, это были танцы. Танцы приносили много боли, усталости и опустошенности, но вместе с этим они и давали ту самую близость, то редкое взаимодействие исключительно в рамках танца, однако Ангелине хватало этого для огромнейшего заряда мотивации. Она закрывала глаза на учебу и посещала все изнуряющие тренировки плечом к плечу с ней. И как только Настя успевала совмещать занятия в двух разных танцевальных кружках? Стыдно вспоминать, как в начале учебного года Ангелина всячески старалась избегать подругу. Завела множество новых знакомых, принципиально игнорировала Настю, стараясь на танцах не смотреть на ее одинокую фигуру в первом ряду кресел в зрительном зале. Ведь в такие моменты ее охватывало отвращение к самой себе, а мнимые знакомые казались плоскими и бесцветными, лишенными какого либо интереса. Бывало Настя подходила к ней, скрывая волнение в голосе, как бы между делом спрашивала: «Что не так?» И руки тепло лежали на плечах, будто подчёркивая их близость, которая сейчас грозилась кануть в лету. Но Ангелина молчала. Отмахивалась, иногда раздражённо. Но ничего с собой поделать не могла. Настя никогда ее не поймет. Все силы уходили на новый номер. Он полностью состоял из взаимодействий, переплетённых со сложными танцевальными движениями, с целью показать разные оттенки любви. Они с Настей показывали дружескую любовь. Пару совместных движений оканчивались лёгким объятием, и больше на сцене они не взаимодействовали. Но как Ангелина могла терпеть, если сердце колотилось в груди, а дыхание становилось все чаще: она каждый раз порывисто прижималась к Насте, показывая ненужную привязанность, а не дружескую нежность. Хореограф раздражённо кричал на нее, угрожая, что исключит из номера, поставит в запас. Ненужная романтика злила его, как и то, что что-то идёт не по его плану. Настя не поднимала эту тему. На репетициях она шла к Ангелине с усталым равнодушием, но видя энтузиазм подруги, заставляла себя танцевать в полную ногу. Она не понимала перемен в их отношениях, и не видела смысла спрашивать — это напоминало что-то личное, а если дело касалось личных тем, то подруга замыкалась в себе, оставляя на поверхности лишь раздражение и ядовитый сарказм. Прежние отношения вернулись весной. Когда подруги, как когда-то давно, вместе шли по улице, засаженной деревьями. Снег сошел совсем недавно, но в воздухе уже отчётливо чувствовался запах весны: толи от мокрой земли, толи от распускающихся почек на деревьях. Ветерок был теплым, и Ангелина распахнула куртку впервые за несколько месяцев прямо на улице. Дышалось свободно и свежо, и девушка поймала себя на том, что улыбается. Настя, увидев ее улыбку, замолчала. Вроде бы спросила, над чем та смеётся. Где-то рядом чирикнула птица. Ангелина повернулась к подруге и чувственно выдала: «Извини.» Стараясь, чтобы ее поняли правильно, она слабо дернула за рукав куртки подруги. Потом, будто оправдываясь, добавила: «Я тебя перебила» Настя коротко мотнула головой, мол, ничего. После тихо охнула, оказавшись сжатой в объятиях Ангелины. От неожиданности, она не знала, куда девать руки. В нерешительности она осторожно обвила ими чужую талию и склонила голову к плечу. Глаза прикрылись сами. Непривычное чувство приносило щемящую радость. Искренность вернулась в их жизнь. И Настя стала замечать намеки. Сначала — упорно отрицая их. После — присматриваясь и анализируя для себя. Ангелина перестала забываться на сцене. Объятия не переходили грань и руководитель был более-менее удовлетворен. Вместо болезненной влюбленности теперь была глубокая, спокойная привязанность. А может даже любовь. Шутя уже на привычные темы, Ангелина удивлённо замечала, как лицо подруги принимает задумчивое выражение, будто она пытается понять, прочесть этот завуалированный намек. Это одновременно пугало и завораживало. Проницательные взгляды стали привычным делом. Но Ангелина уже не боялась. Открыто допускала "ошибки" и позволяла трактовать свои слова во всех смыслах. Только Настя чаще всего отмалчивалась или делала вид, что не замечала. Пока в один момент запястье Ангелины не сжали, прерывая попытку побега после подобной шутки. Взгляд исподлобья парализовал, а постоянное равнодушие ко всему миру мерцало новыми красками. Короткое «я тебя тоже» заставило девушку удивлённо округлить глаза и осесть на ближайшее сидение. Теперь им предстояло многое обсудить уже в других смыслах.