Потерянный во тьме

28 марта, 1986 год.       Ты уходишь быстро, когда солнце начинает закатываться за горизонт.       Интересная статья появилась сегодня на первой странице газеты Хоукинса:       «Странное стихийное бедствие произошло вчера поздно вечером. Множество людей пропало без вести…»       Я уверена, мы оба думаем об одном и том же. Через пару недель мы не вспомним друг о друге. Я уже забыла тебянас, понимаешь? Как ни странно это звучит, но я почти забыла всё.       — Эй!       — Эй, мисс, вы…       Слова пролетали мимо ушей, бессмысленно, как оторвавшийся шарик. Она продолжала смотреть на испорченный сатанинскими изображениями плакат.       Ты уходишь так быстро, и у меня всегда было желание оглянуться, один только раз, пока тает закат. Напоследок увидеть непризнанный обществом силуэт. Твой силуэт.       Какое-то странное чувство заставило её повернуться на голос. Перед ней оказался молодой парень лет пятнадцати на вид, со своеобразными чертами лица и мелкими кудряшками.       — Извините, вы Алекс Браун?       — Смотря кто спрашивает, — мрачно и очень недоверчиво ответила девушка.       — Я Дастин, друг… — его губы задрожали, а в глубине глаз появились слёзы. Лицо и вовсе стало серым от нахлынувших эмоций. — друг Эдди, ты, должно быть, его знала…       Она почувствовала как что-то треснуло, будто новый хрусталь, который не так давно купила мама и наказала не трогать сей предмет. В ушах зазвенело страшно. Голова начала кружиться. Алекс часто заморгала, пытаясь вернуться к разговору.       Но оглядываться — идея не из лучших. Достаточно вспомнить тупых главных героев, которые постоянно это и делали, а в итоге умирали. Лучше верить, что все будет хорошо, и, возможно, так оно и будет.       — Прошу, — промолвила девушка. — скажи, что он просто сбежал. Он ведь всегда так делает, прошу, скажи мне это…       Но Дастин молчал. Его трясло изнутри. Он пытался успокоиться, сказать хоть слово, но ему становилось только хуже: руки не слушались и дрожали, а ноги и вовсе обмякли.       Браун тяжело вздохнула, пытаясь подавить эмоции и сохранить спокойствие. Её горло сдавливало жгутом, хотелось плакать навзрыд, но что-то не давало расплакаться, и от этого ещё больше давило и болело в груди.       — Он погиб героем.       В воспоминаниях возник образ Мансона. То, как он лежал у Хендерсона на руках. Весь в крови, но всё так же улыбаясь.       А если бы…       Дастину пришлось вытолкнуть из головы мысль, которая не успела закончиться, потому что от этого начало ныть под ложечкой. Он не виноват. Никто не виноват. Эдди сделал это умышленно.       Тебе не нужно оглядываться, чтобы вернуть то драгоценное время. Его уже не вернуть. Смирись с этим и просто живи. А лучше уезжай отсюда как можно скорее, пока последний алый свет соскальзывает за горизонт.       Юноша протянул ей цепочку со знакомым медиатором.       Последовала пауза. Потом металлическое позвякивание: Браун начала рассматривать «украшение».       Её глаза окончательно померкли, тихая одинокая слеза скатилась по щеке.       А ведь она с ним даже не попрощалась.       Алекс даже не сможет прийти на его могилу, ведь ее нет.       — Люди совсем не знали его… настоящего, — всхлипнул Дастин. По-настоящему, как ребёнок. Громко всхлипывая и заливая собственное лицо слезами. — тогда бы все его любили…       — Нет, — четко сказала девушка, вытирая рукой щёку и получая сердитый взгляд парня. Она начала дрожать от мерзкого ощущения, будто где-то внутри раскрутился маленький ураган. — Ненавидимый теми, кто его не понимает, и любимый теми, кто понимает.       Та самая фраза, которая прозвучала пару месяцев назад из его уст. Такая странная, но такая уместная.       Уезжай отсюда, от памяти…       — Мне жаль…       — Спасибо, что рассказал, — прошептала Алекс, сжимая цепочку в руках и поднося медиатор к губам. Дастин кивнул, и они оба горько улыбнулись.       Уезжай и продолжай улыбаться. Поймай на радио рок-н-ролл и радуйся жизни. Держись смелее и не оглядывайся.       Не дай темноте завоевать всё пространство.       Ради меня.