Медовый пирог с привкусом горечи

      — И последний вопрос на сегодня, — женщина мягко поправляет немного съехавшие очки и внимательно смотрит на студента, сидящего в кресле перед ней. — Вы хотели бы состоять в отношениях?       — Нет.       Психолог победно улыбается, будто бы услышала то, что и хотела. Сяо на это лишь хмурится сильнее. На протяжении этого часа каждое его, казалось бы, незначительное движение было тщательно проанализировано. Это бесит.       Парень смотрит, как женщина делает очередные записи в своём блокноте, где уже наверняка окрестила его психом, и вздыхает. Раз это был последний вопрос на сегодня, значит, мучения почти окончены.       — Пожалуйста, не пропускайте консультации. Вам нужно ходить, — улыбается психолог, поднимаясь со своего кресла и не переставая смотреть на Сяо.       — Благодарю.       Честно? Он и сам не знает, зачем обратился к университетскому психологу за помощью. Не то чтобы у него было ради чего так стараться выйти из своего привычного разбитого состояния, просто это всё как-то заебало. Умереть он не может, — это уже какая-то крайность, по правде говоря, — а существовать таким образом дальше, если честно, не особо хочется. Поэтому парень и принял решение хоть что-то сделать. Говорят, когда озвучиваешь мысли вслух — многое проясняется, да и легче на душе становится. Вот Сяо это и проверит. Первая консультация ничего нового для него не открыла, это скорее было знакомство лечащего врача и пациента, так что парень не спешит расстраиваться. Да и навряд ли его что-то расстроит больше, чем его собственная жизнь. Впрочем, довольно самокопания.       На улице впервые за долгое время светит солнце. Пусть снег ещё не до конца растаял, происходящее вокруг уже вовсю свидетельствует об окончании свирепых холодов, бесконечных морозов и обильных снегопадов. Обычно, весной становится немного легче. Появляется хотя бы небольшое желание продолжать эту клоунаду под названием жизнь и даже удаётся разглядеть разнообразие еë красок — а не сплошной серый пейзаж за окном на протяжении полугода, прости господи.       Когда Сяо выходит на улицу, полной грудью вдыхая весеннюю свежесть и подставляя бледную кожу лица греющему солнцу, он понимает, что обратился за помощью не зря. Потому что даже это не принесло былого наслаждения.       Студент натягивает капюшон чёрной толстовки на свою лохматую голову и направляется в сторону остановки, попутно молясь всем богам, как бы не встретить кого-нибудь из знакомых. Не хочется придумывать ответ на вопрос, что он делал последние полтора часа на территории университета, с момента, как закончились его занятия.       Дальше всё по классике: две остановки, небольшой супермаркет у дома, две бутылки яблочного сидра, лапша быстрого приготовления, пара упаковок растворимого кофе, знакомое лицо кассирши, светофор, сто двадцать секунд ожидания, нетерпеливые водители, серые многоэтажки, пропахший табаком подъезд, первый этаж, скрипучая дверь, дом.       Бросив рюкзак куда-то под ноги, юноша сразу же направляется на кухню с целью забить хоть чем-нибудь без конца урчащий живот. И этим «чем-нибудь» как обычно будет рамён. Пока вода закипает в электрическом чайнике, Сяо в соседней комнате меняет толстовку на домашнюю черную рубашку, переодевает шорты и включает теливизор, дабы создать фоновый шум. Щёлчок — и уже через мгновение парень заливает кипятком лапшу, после чего накрывает её крышечкой от упаковки и, не забыв взять палочки, относит свой обед в комнату.       Пока лапша заваривается, Сяо включает ноутбук, собираясь провести остаток вечера за уже как сто лет надоевшей игрой. Больше заняться ему нечем, собственно. В университете завтра четыре лекции, готовиться к которым не надо. Друзей у него нет, хобби тоже. Вот и остаётся только коротать время, убивая членов вражеской команды и прочую нечисть, параллельно с этим давясь потерявшей вкус лапшу и игнорируя очередные политические дебаты на государственном канале. Зачем он вообще включает этот канал, кстати говоря?       Фильмы и сериалы тоже не особо интересны молодому человеку.       «Зачем нужно так отчаянно внушать себе надежду о том, что всё обязательно наладится и будет также сладко, как и в этом сопливом фильме, когда все прекрасно понимают, что их жизнь слишком далека от этой романтизированной постановки на экране?» — после этого Сяо никаких попыток влиться в мир киноиндустрии не предпринимал.       Однако, форма эскапизма в виде видеоигр его совершенно не смущает.       Он машинально нажимает на клавиши, даже не следя за тем, что происходит на экране; в голове в это время вертятся отрывки из диалога с психологом:       «Что случилось с вашей мамой?»       «Где сейчас находится ваш отец?»       «Почему вы поступили именно на филологический?»       Очень много поводов для размышления. Сяо делает звук на телевизоре громче.       — Да как вы смеете говорить так с председателем демократической партии, чёртовы мошенники! — «Алатус захватил базу соперника»— гласит надпись на экране. — Ни один член вашей партии, слышите? Ни один не занял свой пост законным путём! Кумовство да коррупция, вот ваш лозунг! — «Алатус уничтожил базу соперника. Поздравляем.»       И так изо дня в день.       Сяо не в силах что-либо изменить, а приходить и спасать его никто не будет. Он не сериале. Он не принцесса, заточённая в башне, которую срочно надо вызволить. Он скорее дракон, сжигающий всё на своём пути, ни перед чем не останавливающийся, а лишь истребляющий, уничтожающий, испепеляющий.И свирепый, однозначно.       Крышка ноутбука яростно захлопывается. Телевизор выключается.       Не удосуживаясь застелить диван, юноша просто подвигает твёрдую подушку к голове, затыкает уши проводными наушниками, включает рандомный плейлист и утыкается носом в изгиб локтя.       Спокойной ночи, Сяо Ли.

***

      И на следующий день ничего не меняется.       И через день тоже.       Четверг. Нудная лекция по истории мировой литературы. Глядя на расписание остальных пар, Сяо даже подумывает не идти в принципе. Только вот что он будет делать в это время? Лишние три часа атаковать базы противников? Извольте. Лучше уж он будет дремать на каком-нибудь языкознании или типа того, или же в пятый раз за неделю обратится к своему научному руководителю с высосанным из пальца вопросом по уже как месяц написанной курсовой, лишь бы хоть немного отвлечься. Всё же, после чаепития с господином Чжун Ли тревожность ненадолго перестаёт душить бедного парня.       Наконец-то нудная лекция закончилась. Парень наспех складывает письменные принадлежности в рюкзак и пулей вылетает из душного кабинета. Единственное, что он сейчас действительно хочет — кофе. Ароматный, чёрный, горьковатый кофе.       А ещё, увидеть белобрысую макушку в толпе спешащих в столовую студентов. Да, было бы неплохо. Только вот Сяо себе в этом никогда не признается. Не признается, даже пока взглядом будет осматривать каждого прохожего.       Это стало уже некой привычкой. Сяо услышал этот звонкий смех пару месяцев назад. Увидел эти пшеничные волосы. И безвозвратно утонул в миндальных глазах. С того самого дня, не имея возможности подойти к этому солнечному парню хоть на метр ближе, переброситься с ним парой фраз и вновь замереть от медового голоса, сладким сиропом развивающегося по венам, на звучание которого подсаживаешься, как на настоящий наркотик, Сяо достаточно просто увидеть его, окружённого толпой безликих по сравнению с этим светлым мальчиком друзей, где-нибудь вдалеке. Увидеть его улыбающегося и счастливого. Для юноши этого правда достаточно, чтобы облегченно выдохнуть и пойти дальше. И чего он так зациклился?       Ступеньки кажутся бесконечными. И чего он только решил пешком спуститься с четвёртого этажа? Ах да, точно — перспектива быть зажатым в лифте его нихрена не радует.       А вот на лестнице не так много людей, есть, где разогнаться.       Разогнаться?       А почему бы и нет.       Видимо, даже мысль о солнечном мальчике наполняет парня какой-то неведомой энергией и заставляет творить странные вещи.       Прыгать через ступеньку, например.       Или даже через две.       Увлекшись не на шутку, Сяо забывает, зачем вообще спускается с тихого этажа своего факультета на импровизированную арену Голодных Игр, — известную также как «столовка», — и решает увеличить сложность проходимого задания.       Уровень Hard, поехали.       Не держась за перила, он решает перепрыгнуть сразу шесть ступенек.       Вдох. Настрой. Толчок.       Ноги отрываются от земли. Внутри всё сжимается. Где-то вдалеке слышен какой-то крик. И Сяо… приземляется на ноги, едва удерживая равновесие и отчаянно размахивая руками. Немного пошатнувшись вперёд и чуть не вписавшись носом в пол, он всё же гордится собой. Такую херню не каждый станет делать в стенах престижного университета.       Но Сяо рано радовался.       В его спину с размаху что-то врезается, кажется, прогибая его позвоночник, и это что-то придавливает его своим весом к кафелю, встречу с которым парень так усердно избегал. Да блять.       Снова слышен крик. Кажется, Сяо может с точностью — ну, насколько ему позволяет его ударившаяся голова, — назвать его женским. Да, верно. Кажется, какая-то преподавательница недовольна происходящим на лестнице.       А ещё слышен смех. Громкий, заливистый смех какой-то толпы студентов. И почему-то он доносится сверху.       — Чëрт, парень, прости пожалуйста, это всё долбанный Чайльд со своими прикольчиками,— этот блядский голос. Точнее, владелец этого блядского голоса прямо сейчас седлает спину Сяо и отчаянно извиняется, — Я правда не хотел… Чëрт, чëрт, чëрт… Да чем я вообще думал, когда согласился съехать на заднице с перил… — он поспешно слезает с Сяо, поднимается на ноги и отряхивается, после чего протягивает руку помощи пострадавшему от его развлечений парню, поджимая губы, когда тот отталкивает её и поднимается сам.       Возмущения преподавательницы всё ещё игнорируются.       — Вы где находитесь? В детском саду?! Кто вам разрешал баловаться в стенах университета?! — держась за сердце, перепуганная преподавательница в преклонном возрасте продолжала отчитывать таких же напуганных сложившейся ситуацией студентов. Смеха сверху уже не слышно. Удрали, кажется. — Тут никто не будет терпеть неподобающее поведение! Вам за это знаете, что грозит? Отчисле–       — Госпожа Чжао, я о них позабочусь. — от этого тембра у Сяо внутри всё сжимается. С присущим ему спокойствием, Чжун Ли вмешивается в происходящее, сразу же пресекая зарождение и дальнейшее назревание конфликта.       — Лучше помогите им отчислиться, дорогой мой Чжун Ли!       Мужчина смеётся, приобнимая Чжао за плечи и слегка подталкивая к лестнице.       — Это уже слишком жестокое наказание, даже для них. Пусть лучше помогут мне на кафедре.       Дальше Сяо уже не слушает. И даже про кофе не вспоминает.