Родом из детства

      В коридор из своей комнаты в семейном особняке Август вышел как можно тише, прикрыл дверь и так же неслышно приблизился к двери соседней комнаты. На часах было около трех часов ночи и это уже третий раз за ночь, когда он так крался по коридору в комнату брата.       Новость, что брат в больнице в тяжелом состоянии стала для Августа неожиданностью — о работе Марк не говорил ничего и до этого Август не любил его работу только потому, что у брата стало меньше свободного времени, теперь ее любить у него вообще причин не осталось…       Два дня в больнице, пока Марк не пришел в себя, и еще около недели, пока его отпустили домой… Август честно считал, что пока те два дня самые сложные в его жизни. Сегодня, точнее, уже вчера, первый день, когда Марка отпустили из больницы. Мамуля уехала сразу же, стоило старшему сыну вернуться домой, и ее отъезд оба брата восприняли с облегчением. Август порадовался, что сейчас летние каникулы, и мамуля даже не спорила, когда он сказал, что останется.       Младшего сына в этой ситуации она очень удивила. Лидия заглянула в его комнату сразу после звонка, обычно ее внимание заканчивалось небольшим скандальчиком — Августа раздражало, когда его принимались воспитывать, а по мнению мамули сейчас для этого самое время — он уже довольно взрослый, но при этом еще внушаемый. Но в этот раз вместо очередной хорошей идеи мамуля только сухо сказала:       — Август, собирайся, мы уезжаем в столицу на пару недель.       Тон был ей настолько нехарактерен, что Август на мгновенье даже растерялся. Впрочем, о причине он догадался сразу же:       — Что с Марком?       — В больнице, — так же коротко и сухо ответила Лидия и закрыла за собой дверь, давая сыну собраться.       В больницу первый раз они пошли вместе, где мамуля, все так же спокойно и серьезно, в отличие от обычной линии поведения — когда устраивала истерики просто потому, что в таком случае с ней никто не связывался, — поговорила с врачами. А вот на следующий день Август вновь приехал туда, но уже в одиночестве, благо, мамуля вчера этот вопрос обговорила, потому что знала, что младший сын захочет сюда приехать, а она — нет, смысла сидеть в коридоре она не видела.       Возможно, смысла в этом действительно не было, но никакими делами, в отличие от мамули, заниматься Август не мог — все валилось из рук. К тому же, ему почему-то казалось, что он может как-то повлиять на ситуацию, хотя и сам прекрасно понимал, что это глупое чувство — что может он, творец-недоучка, да еще и ребенок, если рядом с братом целая команда профессиональных врачей?..       Но через полчаса сидения в коридоре к Августу подошла лечащий врач брата. Поначалу Август насторожился, ожидая, что его отправят из больницы, несмотря на вчерашний разговор с Лидией, но женщина приветливо улыбнулась:       — Привет, ты брат Марка?       Август кивнул, разглядывая ее: взрослая, усталая, носитель крови, творец, уровня не меньше Августа, но ему пока остается только мечтать научиться так управлять даром.       — Хочешь его увидеть? — предложение прозвучало неожиданно — мамуле она вчера категорически отказала в посещении.       — А можно? — Август даже вперед подался.       — Можно, если ты будешь меня слушаться. — Август тут же кивнул, торопливо вставая с жесткого неудобного стула. — Твой брат сильный дракон, — продолжила врач, ведя Августа по коридору. — Но иногда даже таким драконам требуется помощь, например, напомнить, что его тут ждут.       Август просидел рядом с братом несколько часов, а потом та же врач настойчиво отправила его домой, выспаться и поесть. А на следующий день выяснилось, что Марк пришел в себя, и на поправку пошел быстро, с такими-то врачами… Всю неделю Август чувствовал себя просто прекрасно, хорошо спал по ночам, до этой ночи, когда ему внезапно стали сниться кошмары.       В комнату брата Август зашел все так же тихо, стараясь его не разбудить, зная, насколько чутко он спит, но не убедиться, что с ним все хорошо, после кошмара младший просто не мог.       — Дорогой, а ты спать сегодня вообще собираешься? — раздался голос Марка, стоило Августу только сделал шаг в комнату, младший недовольно сморщил нос и таиться перестал, быстро подходя к кровати.       — А ты? Только не нужно говорить, что это я тебя разбудил, это возможно только в том случае, если ты ожидаешь, что я тебя убивать приду!       Август присел на край кровати, включил светильник, и Марк прищурился от света, рассматривая брата.       — Бессонница — побочный эффект одного из моих лекарств.       — Правда? — Август коснулся лба брата, будто проверяя, нет ли у него жара, и Марк усмехнулся:       — Убедился? Ложись, — он хлопнул по кровати рядом с собой, — может, здесь поспишь хоть немного.       Август невольно нахмурился — согласиться хотелось, даже не для того, чтобы поспать, как предложил Марк, а чтобы просто почувствовать, что он рядом, и успокоиться, убедиться, что теперь ему ничто не грозит. Но при этом Август боялся, что может навредить ему во сне, что старший сразу же понял, улыбнулся, касаясь светлых волос:       — Да ты у меня милашка, братец! Ложись, не бойся, все со мной нормально будет.       — Я не милашка, — сморщил нос Август, выключая светильник и вставая, чтобы обойти кровать. Раньше он без раздумий просто перебрался бы через брата, но сейчас очень боялся сделать ему больно.       — Милашка! — уже открыто рассмеялся Марк. — Вон, какой заботливый! — Выглядел Август и впрямь миленько: невысокий, хрупкий, на вид настоящий белокурый ангелочек: пухлые губы, бледная кожа, большие яркие мерцающие серые глаза, сразу привлекающие к себе внимание, вечно взъерошенные длинноватые платиновые волосы.       Милый мальчик привлекал внимание, что после весенней истории с добрым дядюшкой Марка нервировало. Кажется, та история на него произвела впечатление не меньшее, чем на Августа, во всяком случае, теперь он видел угрозу во взгляде любого взрослого, что смотрел на брата дольше необходимого, и от этого срывало все тормоза, так что иногда Марка такая реакция пугала, потому что он хорошо знал, что в обеспечении безопасности брата не остановится ни перед чем.       — Странное слово, — проворчал Август, устраиваясь под одеялом, помедлил, но все же коснулся брата. — Можно?       — Можно, — охотно согласился Марк, обнимая его, давая так улечься, чтобы им обоим было удобно. Конечно, Август понимал, что сейчас лучше брата не трогать, но зов крови буквально сводил с ума и, судя по реакции старшего, не его одного. — Напугал я тебя? — уже совсем другим, тихим серьезным тоном спросил старший.       — Напугал, — так же тихо согласился Август, потерся носом о его плечо, с удовольствием вдыхая знакомый запах, и добавил уже веселее: — Хорошо, что мамуля уехала.       — Она и так здесь задержалась, ты же знаешь, она не любит столицу. Спи, всю ночь ходишь кругами…       Уснул Август быстро, а глядя на него, и старший немного поспал. Младший просыпался еще пару раз, но на этот раз засыпал быстро, убеждаясь, что со старшим все хорошо.       Проснулся Марк поздно, учитывая, что заснул под утро, в одиночестве, ощутив мимолетное разочарование, хотя и понимал, что деятельного братца в кровати ничто не удержит — это же так скучно! Чувствовал Марк себя на редкость хорошо, лучше, чем вчера. А вернувшись из ванной, увидел на кровати недовольного младшего брата. Марк встретил взгляд младшего и вопросительно поднял бровь, молчаливо интересуясь его настроением с утра, и Август поморщился:       — Там твоя домработница…       В отсутствие хозяев за домом присматривала человеческая семья, и сейчас они все так же работали на Марка — заниматься домом и садом у Марка просто не было времени, но при этом иметь постоянно проживающую прислугу он не хотел, не очень-то приятно терпеть в доме чужаков, да и мало ли, что тут может происходить, свидетели и шпионы ему не нужны. Отношение к чужакам на своей территории Август разделял полностью уже сейчас, хотя с этими людьми, в общем-то, ладил.       — Ты же знаешь, она ненадолго, — Марк сел на край кровати, и Август тут же протянул руку, касаясь старшего и внимательно его разглядывая:       — Ты хорошо выглядишь…       — Рад, что тебе нравится, милашка, — сразу же последовал ответ на его невольное замечание, и Август сморщил нос на обращение, но не стал ничего говорить, понимая, что это своего рода защитная реакция у старшего — чужое внимание Марка всегда напрягало, особенно, когда он чувствовал себя уязвимым. — Ты завтракал?       — Нет, я только проснулся.       — Тогда пойдем завтракать, — Марк встал с кровати и протянул младшему руку, чтобы он даже не думал отказаться. Накормить Августа всегда было проблемой, особенно, чем-то полезным и не особо вкусным, а уж сейчас за этим совсем никто не смотрел — у мамули обычно есть и более интересные дела, а Марк братца видит довольно редко. Август вздохнул и послушно взял его за руку, поднявшись с кровати.       А еще Марка очень волновало, чем любопытный братец занимается в свободное время — для старшего стал некоторой неожиданностью интерес Августа к сигаретам, и ему очень не хотелось бы думать, что будет, если Август заинтересуется чем-то серьезнее и опаснее… Но тут, как ни странно, история с добрым дядюшкой сыграла хорошую роль — Август будто понял, что у него есть семья, и это не попытки мамули его воспитывать, переделать под себя, и не вечные «семейные» дела Марка, а то, что в это слово вкладывают драконы — кровные узы, важнее которых нет для них ничего.       К тому же, Марк понимал, что очень напугал брата своим ранением, Август, кажется, и сам пока не понимает, насколько испугался. О своей работе Марк не говорил — привычка не рассказывать о своих делах, обычно это никому не интересно, да и Август еще совсем ребенок, не нужно ему такое знать. Вот только Марк не подумал, что такой случай для Августа станет полной неожиданностью и какое впечатление произведет, еще вопрос.       За завтраком братец вел себя как самый обычный ребенок, даже позавтракал нормально, чем Марка очень порадовал. Сегодня старшему не нужно никуда спешить, думать о каких-то делах, поэтому они дурачились и болтали, и Марк с удовольствием узнавал, что нового и интересного произошло в жизни брата. Он любил свою работу, ему нравилось учиться, он ответственно относился к положению в семье, но главным все равно оставался Август.       Марк знал, что мамуля с нетерпением ждет, когда же он, наконец, приведет в дом девицу, почему-то считая, что тогда на старшего сына будет проще повлиять, а еще он станет меньше уделять внимание и ей, и Августу. И в таком случае, уже ей будет больше доставаться внимания Августа. Марк на это только усмехался — во-первых, он хорошо знал брата и понимал, что мамуля у него той беззаветной любви, как ей хочется, не вызывает, Август уже слишком взрослый, а в детстве, когда еще мог так относиться, был ей совсем не интересен, во-вторых, понятие любви у Лидии своеобразное, это когда сын должен забыть о собственных мыслях и чувствах и учитывать только ее желания и интересы, в ином случае он будет неблагодарным и бессердечным эгоистом, а в-третьих…       А в-третьих, Марк сомневался, что вообще умеет любить хоть кого-то, кроме Августа. Да и его только потому, что так совпали обстоятельства, и в таком случае он вряд ли когда-то решится завести семью. Дело даже не в женщине, которая будет его женой и которую Марку придется терпеть, а таких драконов, не говоря уже о людях, очень мало, дело в детях — он не был уверен, что они будут вызывать у него хоть какие-то положительные чувства, даже учитывая его положение в семье и зов крови. И Марк не видел причин проводить такие эксперименты.       — Пойдем в сад? — после завтрака предложил Август. В детстве, после смерти отца и до того, как Марк переехал сюда, они часто проводили летние месяцы в саду, но сейчас у старшего слишком мало свободного времени, чем младшего он совсем не радовал.       — Пойдем, — не стал спорить Марк. Ему тоже не нравилось, что младшего он видит редко и проводит с ним мало времени, но при этом он прекрасно понимал, что со временем в жизни брата появятся другие драконы и люди, что Август полюбит кого-то, кто будет его семьей, в конце концов, он умеет любить, и старший брат не будет значить для него столько же, сколько он сам значит для старшего, и с этим Марку придется как-то жить. И лучше все в своей жизни расставить по местам сейчас, когда Август еще мал, чтобы потом не возникло искушения вмешаться в его жизнь только потому, что Марк может это сделать, заставить брата быть рядом, ограничить его общение со всеми, кто может стать ему близким… Это то, что Марк действительно боялся сделать с Августом.       В саду братья, не сговариваясь, направились к беседке — единственному месту, которое в этом доме Августу нравилось. Его нелюбовь к этому особняку Марка даже забавляла, самому старшему, в общем-то, было все равно, где жить, но у этого дома есть ряд преимуществ, которые Марку действительно нравились. В беседке Август сел рядом, задумчиво глянув на брата, и Марк разрешил:       — Ложись.       — Я не сделаю тебе больно? — с сомнением уточнил Август, зная, что рана находится с той стороны, где он сидит, и старший пожал плечами:       — Я скажу, если сделаешь.       Эти слова младшего успокоили гораздо больше возможных уверений, что не сделает, и Август аккуратно пристроил голову старшему на колени, прикрыл глаза, ощущая пальцы в волосах. Родного зова крови не хватало им обоим, даже учитывая, что ночью они спали в одной кровати — не так уж часто они виделись, чтобы проблем с этим не было вообще, и сейчас вот так сидеть вдвоем было приятно.       Марк задумчиво перебирал светлые волосы, слушая рассказ брата о новом увлечении, приходя к выводу, что химия Августу действительно интересна и это может быть «любовью всей жизни», в отличие от медицины, интерес к которой появился у брата несколько лет назад. Марк вначале правда не понял, откуда этот интерес — в общем-то, учитывая дар творца, медицина могла быть интересна ему и сама по себе, но это почему-то настораживало, и поначалу Марк решил, что видит угрозу там, где ее нет. Пока братец не начал сводить все к смерти отца.       Мамуле тогда досталось. Марк обычно старался не корректировать поведение родственников, зная, что для них неприятно воспринимаются даже просто его слова, без применения кровной связи, но тогда не сдержался и устроил Лидии довольно жесткую отповедь. Не то, чтобы он чувствовал себя виноватым, хотя и понимал, что, возможно, был излишне резок, но не собирался давать ей такой способ влияния на Августа — она и так на него слишком влияет, а уж с внушенным чувством вины… Брату все оказалось объяснить гораздо проще, несмотря на возраст, он сразу же понял, что пыталась сделать мамуля и зачем. Хотя такого отвращения к медицине у брата Марк все же не ожидал. Впрочем, это все равно лучше навязанного чувства вины…       — Марк, — после небольшой паузы совсем другим тоном позвал младший.       — Что?       — Ты не сказал мне… Совсем не говоришь о своей работе, я не думал, что все так опасно…       — Просто непредвиденное обстоятельство, — покачал головой Марк после паузы, понимая, что о работе с братом говорить не хочет.       — Марк, — с досадой протянул Август, прекрасно поняв нежелание брата обсуждать эту тему с ним. — Я не настолько маленький! Ты думаешь, лучше, когда происходит такое — и я этого не ожидаю? — Август отстранился, сел, чтобы прямо посмотреть на брата. — Ты хоть понимаешь, как я испугался, когда мамуля сказала, что ты в больнице?..       Марк отвел взгляд, помолчал пару мгновений, обдумывая ситуацию, и неохотно сказал:       — Не обо всем я могу говорить. Я расскажу тебе, но не сейчас, когда плохо соображаю из-за лекарств и могу сказать то, что тебе знать совершенно не нужно.       — Хорошо, — сразу же успокоился Август. Он знал, что если брат сказал такое, то действительно расскажет и объяснит свою точку зрения, а не как мамуля обычно — согласится для отвода глаз, чтобы сейчас он оставил ее в покое, а потом закатит истерику, стоит только напомнить ей про ее обещание.       — Я правда не хотел тебя напугать, — заметил Марк, проводя ладонью по светлым волосам.       — Я знаю, — серьезно согласился Август.       Появление врача, той самой женщины из больницы, Августа не удивило, но насторожило. Время было уже ближе к вечеру, и в доме она вела себя так, будто бывала тут не однажды, да и с Марком общалась, будто они хорошо знакомы. В больнице этого Август не увидел.       — Думаю, ты будешь моим любимым пациентом, — после осмотра заметила Бет. — Если бы еще таких проблем с подбором лекарств не было…       — Зато какой простор для экспериментов! — хмыкнул Марк, застегивая рубашку.       — Ой, какие уж тут эксперименты, вся надежда на твоего братца! — фыркнула Бет. — Всего день дома, а уже какое улучшение!       — Он что-то делает? — уже серьезно уточнил Марк, нахмурившись.       — Тебя это беспокоит? — подняла брови Бет.       — Ему тринадцать, он и сам не понимает, сколько силы потратил, а перерасход сейчас, грозит проблемами в будущем…       — При систематическом перерасходе — да, — Бет задумчиво нахмурилась. — Если же он пару раз потратит все, что есть, никаких серьезных последствий не будет… У тебя бывают такие приступы? — о прошлом пациента она почти ничего не знала, только то, знания о чем могли повлиять на лечение.       — Ты с ними ничего не сделаешь, — покачал головой Марк. — Зато можешь мне сказать, что делает Август. — Бет с интересом склонила голову, и Марк уточнил: — Мне нужно ему объяснить, что именно делать нельзя и почему, я не могу запретить ему пользоваться даром вообще, да еще и без объяснения причин.       — Ты будешь хорошим отцом, — усмехнулась Бет и покачала головой: — Успокойся, ничего твоему драгоценному младшему брату не грозит. Мы говорили с ним еще в больнице… он очень смышленый мальчик, кстати… и он понимает, что даже при самом искреннем желании помочь, вмешиваться в процесс лечения не лучшая идея. Зато он твой близкий кровный родственник-творец, да и уровень дара у него очень интересный — тебе рядом с ним лучше просто потому, что излишки силы вместо растворения в пространстве идут в дело. Контролировать это невозможно и ему никак не угрожает, гиперзаботливый старший брат, расслабься.       — Хорошо…       Август заглянул в гостиную, будто почувствовав, что говорят о нем. Марк жестом позвал его к себе, разрешая войти, чем младший и воспользовался, сразу же пройдя к дивану, где сидел брат. Бет увидела совершенно собственнический жест Августа, взявшего брата за руку, и невольно вздохнула, прекрасно понимая, что Август еще не понимает, что он значит для брата, а в будущем, когда поймет, вряд ли будет относиться так же. Хорошо, если просто примет как данность и не будет пытаться этим воспользоваться. Причем это собственничество ни один из братьев не заметил, потому что для Августа это нормальное поведение.       — Ладно, мальчики, у меня еще работа. Марк, — она посмотрела на старшего Норда, и Марк закатил глаза:       — Я все и так знаю, не начинай свои лекции!       — Я за ним прослежу, — широко улыбнулся Август, и Бет серьезно кивнула:       — Проследи, а то твой братец бывает непослушен.       — Меня послушается, — голос Августа звучал уверенно, так что Бет невольно усмехнулась.       — Милашка, — проворчал Марк, взлохмачивая другой рукой светлые волосы.       — Марк! — недовольно сморщил нос младший.       Марк отправился провожать своего врача, а когда вернулся, Август сидел за фортепиано, вдумчиво изучая клавиши, хотя игра на фортепиано его никогда не интересовала. Марк сел в кресло, из которого брата хорошо видно, и усмехнулся:       — Решил выучить что-нибудь новое?       — Ты же мне не играешь, — бросил на него быстрый взгляд Август.       — Ты не говорил, что этого хочешь, а я не умею читать мысли.       — Мне иногда кажется, что мои — умеешь, — фыркнул Август, оставляя в покое фортепиано и поворачиваясь к брату. — Она хорошо тебя знает, в больнице я этого не заметил…       — Бет? Да, мы… довольно часто общаемся в последнее время, — Марк невольно усмехнулся. Прошлое их «общение» Марку от брата удалось скрыть, а в этот раз все оказалось совсем уж серьезно. Август поднял брови, глядя на брата, и Марк ровно ответил на не заданный вопрос: — Нет, наши отношения рабочие, а не личные. И ты меня конечно прости, братец, но я вряд ли стал бы спрашивать твое разрешение на любые отношения с ней или кем-то другим.       — Если ты захочешь привести кого-то в семью, то тебе придется спрашивать мое разрешение! — язвительно напомнил Август. В общем-то, согласие родственников давно уже только дань традиции, тем более для признанного главы рода, но Август слишком хорошо знал брата и понимал, что для Марка получить это разрешение от них с мамулей будет важно. И если мамуля даст это согласие не глядя, то Август этого делать не намерен.       — Вряд ли я когда-нибудь это сделаю, — пробормотал Марк, отводя взгляд. Конечно, он понимал, что Август просто ревнует, братец всегда был собственником, и через несколько лет старший уже не будет его так интересовать. Хорошо если им удастся сохранить хорошие отношения, учитывая характер обоих братьев.       — Не будешь спрашивать моего разрешения? — удивился Август.       — Вряд ли захочу проводить брачную церемонию, — честно ответил Марк. — Так что расслабься, братец, в ближайшие пять лет в нашей семье вряд ли появится кто-то еще.       — Почему пять?.. — начал Август и замолчал, догадавшись.       — Потому что через пять лет ты будешь совершеннолетним и сам решать, какая у тебя семья, — подтвердил его догадку старший.       — Ты моя семья, — невольно нахмурился Август, и Марк улыбнулся:       — Я буду рядом с тобой при любых обстоятельствах, и это не значит, что тебе нужно ограничить свое общение из-за меня или мамули. Когда-нибудь у тебя будет дальний и ближний круг, любимое дело, кто-то близкий, человек или дракон…       — Ага, то есть ты, зная, как я умею ладить с окружающими, уверен, что у меня будет большая семья, жена и детишки, — с явным скептицизмом озвучил Август. — И при этом сам не горишь желанием сам всем этим обзаводиться, хотя с окружающими ладишь гораздо лучше!       — Разве мне нужен в семье кто-то, кроме тебя? — с напускной серьезностью спросил Марк. — Поедем завтра на прогулку?       — Куда? — тут же заинтересовался Август.       — Есть одно место, которое хочу тебе показать…       — Куда угодно, главное, подальше от твоей работы, — фыркнул Август, на что Марк только глаза закатил. — А сейчас ужинать и фильм.       — Хорошо, — Марк поднялся с кресла и протянул руку брату. — Пойдем.