триста коньяка

The world was on fire and no one could save me but you It's strange what desire will make foolish people do I never dreamed that I'd meet somebody like you And I never dreamed that I'd lose somebody like you После прочтения новостей об окончательном гниении Северных полей, всё затянулось туманом. Страницой ранее казалось, что комната до потолка заполнена хоть холодным, но свежим воздухом. После пролистывания немногословных тем утром заголовков, воздух закончился. Постепенно и под ноль. — Как это блять возможно? - проговорила Земфира, заблокировав экран планшета. Она посмотрела в окно, наконец оживив свои глаза и словно проснувшись от холодного душа. На улице — люди, не грустнее и не веселее привычного, те же недешевые машины — других на Патриках не положено, и серый асфальт, не серее, чем в другие дни. Show must go on, а на Патриках и подавно. Рената резко вышла из кухни, и вернулась секундой позже, уже с телефоном в руках. Прищурившись, женщина рассматривала надписи на ярком экране: прямо с самого утра несколько пропущенных от Ули, более сдержанный один звонок от мамы, и тонна сообщений от нужных и не очень адресантов. Она нажала на значок самолётика на синем фоне. Через мгновение телефон почти взорвался. Ничего удивительного, так выглядел стандартный запуск Телеграма тем утром у каждого человека. — Зе, что мы делаем? Вечером… - Ренату тоже на секунду включило в реальность, нужно было решать. — Я не знаю, - резко ответила Земфира, замотав головой, словно пыталась размыть картинку перед глазами. В это время у Music Media Dome уже стояло внушительное количество людей. Кто-то приехал специально на концерт, кто-то вырвался из других стран, кто-то собрал впечатляющую компанию, кто-то наоборот ловил дзэн в одиночестве, кто-то с коньяком, кто-то с стратегическими запасами еды. Теоретически, эта толпа смогла бы и в поход, и на митинг. Суровый февраль и весь день на улице ради того самого «Добрый вечер, Москва!» — это вам не шутки. — Буду петь. Восемь тысяч людей сегодня, потом ещё столько же. Что я скажу? «Пардон, едьте домой, концерта не будет, денег тоже, зато наша страна ведет войну»? Сука, организаторы ведь тоже сожрут… - брюнетка закрыла лицо рукой и тяжело дышала. — Я не вправе решать и, наверное, даже что-то советовать. Прости, я не могу осмыслить. Я поддержу любое решение и буду рядом, просто знай, - сказала Литвинова. Рената протянула свою руку рядом сидящей. Земфира взяла ладонь блондинки и крепко переплела их пальцы, подобно главным героям какого-то чертового боевика перед решающей сценой фильма. Вместе они пережили разводы и смерти, болезни и чужие предательства, страхи и осуждения, ссори, и, чего таить, расставания. Когда они в очередной раз шли наперекор судьбе, обрывали отношения со всеми когда-то друзьями и возвращались к истокам «двое против всех», Рената любила называть их с Зе Бонни и Клайдом. Певица отмахивалась, ругала светловолосую за излишний пафос и напоминала, что «мы, вообще-то, пока никого не грабим». Не отпуская теплой руки женщины, Земфира взяла телефон. Среди недавних вызовов она моментально отыскала номер Димы. Тот сразу взял трубку, видимо телефон был в руках, как и у многих тогда. — Привет. Мы меняем трек-лист. Передай парням, я скоро буду, - отчеканила она. — Так и думал. Мы тогда будем репетировать, всё будет хорошо, - Емельянов не был удивлён и принял услышанное как само собой разумеющееся. — А вот это как раз не факт. Ладно, до встречи. Земфира закончила вызов и поднялась со стула. Женщина начала измерять кухню шагами. То ли так она пыталась найти ответы, то ли монотонное передвижение должно было воскресить хоть какое-то подобие внутренней гармонии. — Ты сделала правильный выбор, - сказала Рената женщине глаза в глаза. Неизвестно, что она именно в виду — решение не отменять концерт, смену трек-листа или всю ситуацию в целом. — Мы, Рената, мы…