Осколки

Порванная рубашка, грязная раковина, разбитое зеркало — осколки сердца. Наступил на них босыми ногами, чтоб впились в остатки спелого разума. Шрам на твоём лбу — острое напоминание о прожитом дне. Тишина разбавленная дыханием, моё. Твоих слез давно не слышно. Так прошёл месяц, пока паучьи лапы не начали стучать мне мелодию. О, сколько же их было. Я злился, по началу. Мыслей тоже было много, посторонние раздражители были лучше, непрекращающийся шум на смену имени, ведь раздумья меня и олицетворяют. Я благодарил. На завтрак были воспоминания. Как ты пел наклонив голову набок, и как колдовал сложив руки ладонями, а ведь мы были как они, так же частью одного целого, одного тела. Я приходил с работы, ты больше не улыбался целуя, лишь отвернувшись стоял лицом к портрету, спиной ко мне. Открывал мне взор на порванные крылья. Молчал. Может и ждал что подойду «Прости! Любимый… » — надрывным голосом, но раскаяния я не понимал. Тебе так самому было лучше. Ночь. Мы спали в одной постели, играя в идиллию без перемен, но ни разу за все время я не смог увидеть твой взгляд. Сам не хотел. Больно жалкий. А может и в действительности сожалел. Я не признавал. Временно. Тем же утром он снова молчал, а я кричал. О, как же я кричал, пока рвал Твою рубашку, пока пытался услышать стук Твоего сердца, даже разбитое оно билось, как и моё, в унисон, все продолжало и продолжало напоминать о забытом, но не сейчас, твои осколки раскрошились вместе с моими. Как же мне хотелось посмотреть тебе в глаза, не жалкие, уже нет. Закрыты.