Здесь

— Авада Кедавра! Себастьян видит зеленый всполох и закрывает глаза — вот и все. Никаких больше бегов, никаких страхов. Он даже успевает почувствовать что-то вроде облегчения. Он думал, что будет больнее. Он слышит, как в лужу падает тело. …но не его. Оминис — его дорогой Оминис — лежит сломанной куклой в грязной луже. Как, зачем, почему… Не может быть, этого просто не может быть… — Хватит жертв, парень, — говорит волшебник напротив. — Все кончено. Слова эхом отдают в черепной коробке — «все кончено, все кончено», — и у Себастьяна дрожат руки. — Авада Кедавра! Он просыпается в холодном поту. Опять. Резко садится, трет лицо и почти что плачет. Опять. Оминис шевелится рядом. — Что такое? — спрашивает тихо, сонно, так трогательно. На ощупь находит спину возлюбленного и, чувствуя его дрожь, просыпается окончательно. — Опять кошмары? Себастьян не хочет говорить. Не сейчас. Не об этом. — Извини, что разбудил, — он пытается звучать как можно спокойнее, но голос предательски подрагивает. — Себастьян… — Все в порядке, — он улыбается, притягивает ладонь Оминиса к лицу, целует. — Это всего лишь сон. В темноте Себастьян не видит его лица, но уверен, что тот ему не верит. Но ложится рядом, мягкий, теплый — живой, — и становится полегче. Вот только жаль, что этот сон не был просто сном. Себастьян подтягивает Оминиса к себе поближе. Пытается надышаться ароматом его волос так, будто хочет, чтобы этого хватило до конца жизни. Себастьян закрывает глаза, трется носом об светлую макушку, и Оминис урчит под его робкой лаской. Прямо как тогда, когда тайком, в темных закоулках замка, в любой момент грозясь быть пойманными другими учениками. Себастьян целовал его губы и щеки, а Оминис дарил ему свои улыбки в поцелуй, шепотом напоминая, что скоро начнется урок и они могут опоздать. Из воспоминаний мягко выдергивают тонкие пальцы, вновь отправляющиеся в путешествие по его лицу. Себастьян открывает глаза, успевает чмокнуть подушечку большого пальца прежде, чем тот перемещается на его подбородок. — Красивый, — он слышит, как Оминис улыбается, в очередной раз разглядывающий его на ощупь. — Ты про себя, сладкий? Прямо как те волшебные конфеты из прошлого… — Подлиза. — Еще какой. Оминис смеется мягко и заправляет Себастьяну прядки волос на ухо, трогает лоб, проводит указательным пальцем по брови, спускаясь к скуле. Очерчивает линию челюсти. — Спи. Слишком много нежности. Себастьян не заслуживает. И тогда не заслуживал. За что ему даруют второй шанс на этой счастье?