Вкус мяса

Я встретил тебя на фестивале специй. Ах, как давно это было! Тогда люди всё ещё закупались огромным количеством специй, чтобы добавить в мясо, овощи, вообще повсюду. Даже самый дешёвый ванилин, придающий такой сладкий аромат и вкус выпечке, молочным коктейлям и, конечно же, мороженному. Ох, как его любили люди. Тмин, имбирь, тимьян, анис, просто бесчисленное множество вкусов и ощущений, это буйство ароматов, острый, горький, сладкий, кислый, и, солёный… Я встретил тебя на фестивале специй. Ты стояла около своей палатки и роняла огромные капли солёных слёз. На прилавке стояла коробка с надписью «специи», на плите грелась сковорода и веяло прелестным ароматом. Ароматом жареного, нет, даже больше тушёного, мяса. Меня потянуло туда. Были виновны аромат или жалость к такой милой девушке, не знаю, впрочем, сейчас это не важно. Завидев меня, ты спешно вытерла лицо рукавом поварского костюма, оставляя на нем чёрные полосы от туши и подводки. Ты, тогда ещё незнакомка для меня, извинилась, заикаясь от слёз и горечи, сказав, что сегодня не сможешь обслужить никого из клиентов. Разве я мог пройти мимо такой грустной девушки и ничем не помочь? «Что же случилось?», положив ладонь на твоё плечо спросил я, из-за чего ты, ещё раз всхлипнув и, будто ребёнок, кинулась на меня с объятиями. Как в итоге оказалось, тебе должны были доставить продукты, но в последний момент всё пошло наперекосяк: ты рассорилась с поставщиками и те разорвали договор. Пока ты рассказывала о произошедшем и вытирала шмыгающий нос всё тем же рукавом, я, неожиданно для себя, стал тебя рассматривать и, клянусь, тогда я не поверил бы, что существует девушка прекрасней: красивые глаза, как ореховая паста, волосы, цвета спелых маслин, и даже грустное, распухшее и покрасневшее от плача красное, как помидор, лицо, не портило моё впечатление о тебе. Ты давно мечтала приехать на этот фестиваль и готовить своё любимое блюдо-острое карри, однако сейчас была совершенно подавлена. Жизнь раскусила тебя, превратив в пыль, как дешёвую карамельную конфету. Вскоре ты перестала плакать, то ли потому что закончились слёзы для этого, то ли потому что я резко вскочил со своего места и, взяв тебя за запястье, тонкое, аккуратное и изящное, будто блюдо в дорогом ресторане, повёл к плите, легко ухмыляясь. «Карри неплохое, но вот я, например, тушёное мясо тоже очень люблю. Ты ведь повар? Если так, то ты не должна унывать. Я буду на кассе, а ты делай то, что хорошо умеешь-готовь». Сначала ты посмотрела на меня огромными, как блюдца, от удивления глазами, а уже в следующий миг от былой горечи не осталось и следа, остались только решимость, сосредоточенность и, как мне показалось по легкой улыбке на твоём лице, радость. Мы провели так всю ночь, готовя вместе тушёное острое мясо. Вернее, готовила ты, а я сервировал мясо по бумажным коробочкам и рассчитывался с посетителями. Ты, такая счастливая, умудрялась даже показывать посетителям трюки: подкидывала мясо в небо и ловила лопаткой совсем без брызг масла, жонглировала баночками со специями, рассказывала анекдоты. Рукав твоего костюма всё так же был в чёрных полосах туши, но, кажется, никто этого так и не заметил, кроме меня. Да, кроме меня… Я в ту ночь практически не сводил с тебя глаз, из-за чего пару раз чуть не выронил коробки с мясом и едва не обсчитал нескольких посетителей. «Ты превосходный повар! Я практически не встречал таких же молодых и жизнерадостных талантов.» искренне восхищался я. Ты резко остановилась, и, тихо, словно боясь, что нас услышит весь мир, сказала: «Ты? О, какие фамильярности». По моему телу прошёлся раскат тока, «точно, мы ведь знакомы лишь пару часов» молвил здравый смысл, но, вопреки ему я затараторил: «Д-да, конечно. П-просто я подумал, вдруг, если возможно, может, встретимся ещё раз, как-нибудь…», не дав мне закончить мою тираду ты клюнула меня в щёку, сунула в руку бумажку с номером своего телефона и спешно убежала в переулок, скрывшись в рассветных лучах солнца.

***

Я прихожу домой и с порога слышу звук скворчащего мяса, что заставляет меня улыбнуться. У плиты неизменно стоит хрупкая, плавная фигурка с перечницей в руках и не жалея специи сыпет её в сковороду. По одному лишь запаху я могу сказать, что мясо опять подгорело. Улыбка медленно сходит на нет, голова опять переполняется мыслью о трагичных реалия нынешнего времени. теперь люди не могут нормально наслаждаться пищей, и всё из-за этого треклятого вируса. Ах, да, вирус… К сожалению, эта история всё ещё не закончена и люди каждый божий день вынуждены бороться с ним и с его последствиями. Всё началось ещё год назад, в новостях внезапно стали призывать всех соблюдать карантин и не покидать домов, не контактировать с другими людьми и ещё много стандартных мер безопасности, что, обычно, применяются в таких ситуациях. Учёных массово вызывали на работу, выделяя комнаты в общежитиях, чтобы тем, по возможности, не приходилось возвращаться домой, подвергая семьи опасности. Карантин должен был выиграть им время, но о проблеме спохватились слишком поздно, тогда, всего лишь за какой-то жалкий месяц, большая часть людей потеряла вкус навсегда… В тот месяц тебя, мою, тогда уже девушку, забрали в изолятор на машине скорой помощи, после того как я сообщил им о проявившихся у тебя симптомах. Спустя время выяснилось, что вирус не заразен, но тебе было уже всё равно, твоя жизнь была раскушена, снова, только, в этот раз, ничего уже было не исправить. После возвращения из изолятора ты несколько недель лежала, дырявя взглядом потолок и, из-за отсутствия вкуса, готовя настолько острые блюда, что я начал бояться их есть. Ты утратила вкус, но всё ещё продолжаешь готовить для меня ужин и собирать мне перекусы на работу, тайком подкладывая их мне в рабочий портфель, в такие моменты вновь чувствуя себя счастливой. Так печально видеть человека, некогда полного позитива и всегда носившего добрую улыбку, таким подавленным. Стоя на пороге я могу видеть кухонный стол: он накрыт белоснежной скатертью, ещё на нём видны две тарелки, два бокала, какое-то блюдо, а ещё на столе стоит подсвечник с ещё не зажжёнными свечами. Медленно вдохнув и так же медленно выдохнув, вспоминаю сколь многим ты пожертвовала и как переступила через себя, готовя то, чем даже насладиться не сможешь, и всё ради меня. Поставив портфель на стол, я спешу прямиком к тебе на романтический ужин, чтобы вновь выпить купленного тобой дешёвого вина, отведать горелого мяса и соврать, что это всё ещё самое вкусное блюдо, что я ел в своей жизни.

***

Настало утро, первые лучи солнца касаются окон домов, машин, моего лица. Будильник ещё не успел прозвенеть, а я уже завязывая галстук, одеваю запонки, обуваюсь. Несмотря на то, что я веду себя довольно тихо ты всё же появляешься в дверном проёме нашей спальни и сонно потираешь глаза. Заметив мою фигуру, ты победоносно подплываешь ко мне, берёшь под локоть и заглядываешь прямиком в глаза, положив свою голову мне на плечо. «Поймала» едва различимо буркнула ты и обиженно добавила: «и куда же мы так спешим? Хоть бы раз попрощался. Всегда уходишь ни свет, ни заря, когда я всё ещё сплю, не стыдно?». «работа, ты ведь знаешь» оправдываюсь я, мягко целуя твою макушку, «знаю-знаю, иди уже, опоздаешь ведь», я беру портфель, выхожу из дома и иду в другом от работы направлении. Я один из тех везунчиков, что, всё ещё, не потеряли вкуса, таких людей не так уж много по всему миру, однако, в самых крупных городах некий человек построил по ресторанчику, что недоступны для «обычных», заразившихся людей. Сейчас я направляюсь именно в такой ресторан, как же мне повезло, что он находится рядом с моим домом. Почему я туда хожу, ведь, у меня есть девушка, готовящая для меня? Сложно думать об этом, но совесть вечно подкидывает мне подобные мысли, забивая ими голову. Испытывать угрызения совести из-за такой мелочи, как же глупо. Стоит посмотреть правде в глаза, моя девушка больше не тот воодушевлённый и первоклассный повар, какой я её встретил на том фестивале. Каким профессионалом она не была бы без вкуса все эти глупые попытки делать вид, что он будто бы и не пропадал, абсолютно бессмысленны. Я не собираюсь стыдится своего превосходства над вирусом, я тоже имею право есть вкусную еду, да и тем более, завтрак не дома-это ведь не измена, так? Впереди виднелось очертание знакомого одноэтажного, хорошо выглядевшего здания, так что, самое время закинуть муки совести на задворки разума и ускорить шаг. Понятия не имею, что собой представляло здание, никогда не заходил во внутрь, моя цель находилась с его обратной стороны. В закоулке за зданием находилась небольшая лестница с дверью, ведущей в полуподвальное помещение, а рядом с ними стоял высокий мужчина в костюме и с гарнитурой в ухе. Я часто сюда хожу и грозные, высоченные охранники уже не вызывают такого напряжения, как в первый раз. Хоть учёные и выяснили, что вирус не заразен, в этом заведении всё равно применяются меры предосторожности. Здесь существует простой тест, отсеивающий притворщиков от по-настоящему здоровых людей. Суть теста заключается в том, что тебе предлагают назвать вкус разных, внешне совершенно одинаковых, драже и, если всё названо верно, то тебя проводят к свободному столику. Я частый посетитель здешнего места, благодаря чему охранник узнаёт меня и приветственно кивает, однако, известность не освобождает меня от проверки. Мне предлагают драже, выдавая по одной и я, впрочем, как и всегда до этого, безошибочно называю все. Часто драже бывают сладкими, кислыми или солёными, но бывают и весьма яркие вкусы. Как, например, горький, острый, как перец чили или очень мятный. Такие вкусы я терпеть не могу, понятия не имею, из чего делают эти драже, но после них ужасное послевкусие, перебивающее весь аромат от блюда. В этот раз мне повезло, не попалось ни единого из, так мною ненавистных, вкусов. После теста охранник отступает влево, открывая путь к двери из некого тёмного дерева, войдя в которую молоденькая белокурая девушка-официантка проводит меня к свободному столику. Все столы расположены вдоль стены и отделены друг от друга стенками так, что, чтобы увидеть «соседей», придётся сильно откинуться на спинку стула и даже вытянуть шею, мне нравится это разделение, оно создаёт некое чувство защиты. Сидя на удобном стуле из чёрного дерева и оббитом светлой кожей я разглядываю внутреннее обустройство ресторана, хотя и так знаю почти каждый его закоулок. Внутри царило превосходство интерьера из тёмного дерева, пол был сделан из дуба, покрытого лаком и был на порядок темнее стен, покрашенных в приятный кофейный оттенок с, практически незаметными, плинтусами, ведь те почти сливались по цвету с полом. Потолок был того же кофейного цвета, что и стены, на нём красовались кованные люстры в стиле лофт. Единственными белоснежными предметами были тарелки, без какого-либо узора, и, вымытые до блеска, столовые приборы. Ещё я заметил, что по всему заведению стояли крупные горшки с монстерами. Не помню, что бы они стояли здесь в прошлый раз, когда же их успели поставить? Пока я размышлял над их появлением, мне успели принести мой заказ. Аромат от блюда исходил великолепный, да и на вид выглядело не хуже, смело можно было сказать, что ничего не подгорело. Наколоть на вилку кусочки варёной курицы, часть блюда, было просто невозможно, они так и разваливались от любого прикосновения вилки, так что, пришлось, словно ковшом, набирать развалившуюся на волокна курицу вилкой. Так я и просидел, любуясь блюдом, с десяток минут, или, даже, больше, улыбка тронула мои губы, ощущение было, будто я выиграл в карты у самой жизни. В моём городе, даже несмотря на то, что я живу в мегаполисе, здоровых людей можно пересчитать по пальцам одной руки, если считать один палец за десяток, и я вошёл в круг самых счастливых людей нашего времени. Возможно, у меня иммунитет? Но хватит уже ликовать, еда и так почти остыла, я, как-никак, собирался вкусно позавтракать, а как холодная еда может быть вкусной? Прикрыв глаза, в предвкушении хорошего завтрака, я всё же отправляю вилку с курицей в рот, но, на моё удивление, она оказывается пресной и безвкусной. Я цокаю языком от негодования, не хватала ещё разборок с некомпетентными поварами с утра пораньше, думаю я. В глаза бросается перечница, содержимое которой немедленно стало усыпать всё блюдо. Перчинки плавно, мелкими хлопьями, словно снег, летели вниз, к тарелке. Новая порция курицы отправляется в рот и опять ничего. Что же это, почему никакого вкуса? Страшная догадка вонзилась стрелою в голову: «Нет, я же не мог заразиться, правда?», я перехватываю перечницу другой рукой и откручиваю её крышку, высыпаю всё содержимое в тарелку и вновь пробую. Дрожь прошлась по телу, а по спине покатился холодный пот, руки не слушались, то и дело дрожа от напряжения. Когда новая порция курицы, полностью покрытой специей, опять оказалась совершенно безвкусной, официантка, та самая, что проводила меня к моему столику, обратила внимание на меня и, постояв с минуту, наблюдая за происходящим, спешно удалилась, цокая своими каблучками. Осознание происходящего пришло ко мне только когда ко мне подошли двое в униформе охранников, той же, что и мужчины снаружи, парочка таких, как правило, всегда находятся в здании. Я вспомнил, как однажды охранники силой вывели мужчину, сидящего, видимо, совсем недалеко от меня, потому что я прекрасно слышал происходящее, слышал его крики отчаяния и мольбы подождать, ведь это какое-то недоразумение. Неужели и меня это ждёт? «Сэр, не хотели бы вас отвлекать, но не могли бы мы отойти к чёрному ходу, имейте ввиду, это не вопрос и не просьба» строго, вполголоса процедил один из них, второй же молча сверлил меня и мою тарелку с горой перца взглядом. Я примирительно вскинул руки: «я сам», положил несколько купюр денег на стол, встал со стула и молча вышел из заведения. Снаружи мне попался под руку пустой мусорный бак и, не знаю почему, но чем дольше я на него смотрел, тем злее становился, пока в какой-то момент не пнул его ногой со всей силой и злостью, что были во мне в тот момент. Бак отлетел на пару метров, но злость ещё не прошла, и я набросился на этот никому не нужный, пыльный и без того помятый бак как на злейшего врага, пиная его ногами. В конец выдохнувшись я присел прямиком на асфальт, из моих глаз заморосили слёзы, я лишился единственной радость, вкус, я его потерял, это конец.

***

На нашей кухне вовсю гремят тарелки, звенят стаканы, раздаются голоса и хохот, я придерживаю тебя за талию, пока ты, весело смеясь и стоя на стуле, ищешь свечи в верхнем кухонном шкафчике. Сегодня у нас романтический ужин, твоя идея, и пускай он не такой красивый и, я уверен, будь у меня вкус, был бы совершенно не вкусный, это не имеет никакого значения. Прошло уже два месяца с тех пор как я потерял вкус и, оглядываясь назад, я ужасно рад, что ты оказалась рядом, ведь, я мог умереть, если бы не ты. Моё состояние первые недели было просто хуже некуда: огромные мешки под глазами, растрёпанные во все стороны волосы, пустой взгляд… Было страшно смотреть на себя в зеркало, но мне было плевать, я потерял то, что радовало меня всё это время, потерял то, чего так боялся лишиться, потерял смысл жить. Мне была противна еда, какой от неё толк, если всё было одинаково безвкусно, что мясо, что овощи, уверен, вкуса грязи бы я тоже не почувствовал. Особенно противно было смотреть на хорошо выглядящие блюда, поэтому я питался лишь кофе и овсянкой быстрого приготовления, причём второе меня заставляла есть ты. «Бога ради, поешь хоть что-нибудь! Ты же знаешь, без еды долго не проживешь» в очередной раз взорвалась ты. Помня, как плохо было тебе самой, ты старалась не давить на меня и дать время собрать мысли в кучу, правда, долго на мои голодовки смотреть не могла и порой срывалась, как и сейчас. Передо мной стояла тарелка с куриным бульоном, к которой минут за двадцать, я так и не притронулся, а лишь тупо смотрел на неё, будто пытаясь загипнотизировать. На твоих глазах выступили слёзы и одна из них скатилась по щеке, оставляя мокрый след, ты почувствовала это и спешно удалилась в нашу комнату, оставив меня наедине с мыслями, мрачными мыслями. Когда ты ушла, я немного пришёл в себя и стал оглядывать кухню с таким ощущением, будто впервые нахожусь здесь. На тумбах, в самом дальнем и укромном уголочке, стоит перечница с солонкой, я медленно, словно в тумане встаю из-за стола и направляюсь к ним. Взяв в руку солонку сыплю себе в ладонь горсть соли, с полминуты смотру на неё, будто на диковинный чудо-порошок, и, уже зная, что ничего не почувствую, ссыпаю всю горсть себе прямиком в рот, затем проделываю то же самое и с перечницей. Никакого вкуса, чего и требовалось ожидать, обречённо и разочарованно вздохнув мой взгляд падает на другой предмет, бутылку, полную уксуса, поставив перечницу на прежнее место я окончательно переключил своё внимание на неё. Осторожно и бережно взяв бутылку в руки откручиваю крышку. «Ну и вонь» хмыкаю я себе под нос, «какая вонючая дрянь, наверное, она просто ужасна на вкус», я осекаюсь, хмурю брови, конечно, вкус. Мыслям становится тесно в голове, начинается мигрень, но я не обращаю на неё внимания, мои взмокшие от пота руки не спеша начинают подносить бутыль ко рту, разум разделился надвое и начал спор сам с собой. Я понимал, что делаю что-то неправильное, глупое, но моим телом завладела странная догадка: а вдруг у него всё же есть вкус? Из транса меня вывел громкий звук падения некого предмета и странное чувство, будто что-то с силой обхватило мой корпус. Ещё секунд пять спустя я пару раз резко мотнул головой и полностью вышел из транса, огляделся: на полу лежала бутылка, уксус, почти весь, вытек на пол, а сам я был заключён в крепкие, но дрожащие от страха и напряжения, объятия. Это была ты. Ты выбила бутылку из моих рук, не дав сделать ни глотка, а после отняла ранее уткнувшееся в мою грудь лицо и посмотрела на меня такими глазами, что у меня встал ком в горле, который всё никак не выходило сглотнуть. Тем вечером мы так и не ложились спать, обговаривая всё то, о чём нам так не хотелось думать: о нас, о нашем будущем, о трагедии нынешнего и невозможности вернуть прошлое… «Милый, ты вообще меня слушаешь?» поинтересовалась ты, чем выдернула меня из моих мыслей, и вполне вовремя, ведь, в следующий же миг ты оступаешься и начинаешь заваливаться набок, как вдруг я легко подхватываю тебя на руки и аккуратно ставлю на пол. «Задумался слегка, ты что-то говорила?» спросил я, пока ты ошарашенно, вцепившись мне в предплечье одной рукой и ухватившись за грудь второй, приходила в себя. «Д-да, свечи закончились, кажется…» ты говоришь сбивчиво и запинаясь, но после моего вопроса «может, без них?», от растерянности и испуга не остаётся ни следа, ты срываешься с места, быстрым шагом направляясь в прихожую и, еле разборчиво за шуршанием куртки, возмущаешься моему предложению: «что ты, конечно же нет, я хочу, чтобы всё было просто идеально. У нас так давно не было романтического ужина, и, раз уж главное блюдо сегодня гречка и вода, вместо хорошего блюда и вина, то нам нужна хотя бы романтическая атмосфера, так что, без свечей никак. А раз так, то не стой на месте, бери куртку и побежали, пока магазин не закрылся».

***

Когда мы всё же вышли из магазина твоя сумка была полна разных видов свечей, всевозможных форм, цветов и ароматов, а я ломал голову, зачем их так много, пока ты весело, чуть ли не вприпрыжку шагала рядом. Осматривая полупустые вечерние улицы города, мне в глаза бросилась странная сцена: между двух стоящих рядом домов образовывался тёмный и немного жутковатый коридор, около которого столпилось несколько людей, примерно семь, внешне никак не связанных. Люди не контактировали друг с другом, кроме трёх, но они, по всей видимости, были друзьями. Я беру тебя за локоть, отчего ты резко останавливаешься, разворачиваешься ко мне, я с опаской киваю головой в направлении подозрительной компании, но в ответ встречаю непонимающий взгляд. «Тебе не кажется это странным?» шепчу я тебе почти что на самое ухо, опасаясь, что бы нас ни в коем случае не услышали. Ты хочешь возразить, но тут, из того самого тёмного коридора, шустро шагая и нервно, дёргаясь от каждого шороха, выходит девушка, держа в руках странную картонную коробочку. После того как эта девушка спешно ушла дальше по тротуару в неизвестном направлении, я ещё раз окинул толпу ничем, как я думал, не связанных между собой людей и заметил в руках у каждого по такой же маленькой коробочке. Один из тех трёх парней начинает открывать свою, как ты хватаешь меня за локоть и тащишь прочь как можно скорее. Я лежу в кровати, но спать вовсе не хочется, на часах пол первого ночи. Вернувшись домой со свечами несколькими часами ранее, нас ждала слегка остывшая варёная курица с картошкой, красиво украшенные укропом. Каким бы безвкусным не было моё, некогда, самое любимое блюдо, мясо, но его всё же приходилось иногда есть и это уже было не вопросом прихоти, а вопросом здоровья. За ужином ты пресекала любые мои попытки завести разговор о тех странных людях и коробках, из-за чего я уже часа два, не меньше, ворочаюсь в постели ломая голову догадками о том, что же там происходило. Наконец, дикий интерес побеждает голос разума, заставляя меня тихо, стараясь не скрипеть кроватью, встать и выйти в коридор за курткой. На улице была середина ноября, а я шёл неведомо куда в ночных штанах, майке и куртке поверх. Пока я дошёл до того самого места, где стояла толпа, успел продрогнуть до костей и уже сотню раз отчитать себя за глупость и наивное предположение, что успею пробежаться туда-обратно и при этом не замёрзнуть. Моё самобичевание прервал вид долгожданного переулка, теперь полностью безлюдного, отчего ещё более жуткого. Я остановился напротив того самого тёмного коридора, собираясь с мыслями, после чего робко заглянул во внутрь. Там, в коридоре, было темно, хоть глаз выколи, но дав глазам чуть попривыкнуть я увидел всё такое же ничего. Хотя, правильнее будет сказать, что я увидел лишь тупик, мусорный бак и пожарную лестницу одного из домов, образующего стену для коридора. Я стоял, не веря своим глазам, каким же наивным я оказался, поддался игре разума, вообразив, что в ситуации есть что-то необычное. Конечно же, ничего такого нет, это, наверняка, просто какие-то сомнительные типы, а девушка шла выкидывать мусор и испугалась тех парней, ну конечно! Мысленно выругавшись я разворачиваюсь и бреду обратно домой, полный уверенности, что забуду эту ситуацию как сон и больше никогда о ней не вспомню. Я стою около здания где работаю, наблюдая за собирающимися тучами, как я и думал, о ситуации с ночной прогулкой я больше не вспоминал, как вдруг ко мне подходит коллега, с которым я вполне хорошо общаюсь, и у нас завязывается диалог. Мы довольно сильно разговорились и со словами «пойдём, я угощу тебя просто шикарным мясом» мой коллега, почти что бегом, движется по закоулкам, словно боясь, что нас обнаружат. Слова о мясе вызвали у меня некоторые вопросы, но я старался не придавать им значения, ведь, я так и не рассказывал коллегам о заражении вирусом и потере вкуса, но спокойнее всё равно не становилось. «Какое совпадение, мой коллега не заразился, но откуда он вообще знает, что я тоже его чувствовал? Неужели догадался, но как?» бесконечный поток вопросов прервался, когда я с удивлением обнаружил, что мы пришли в то самое место, куда я некогда совершал ночную вылазку. Оставив меня наедине с моими мыслями, он быстро шмыгнул в тёмный коридор, а вышел уже с двумя коробочками. Внутри ничем не примечательных картонных коробочек аккуратно лежали кусочки мяса, «Там же тупик, откуда ты это взял?» недоумевающе спрашиваю я, даже не отрывая взгляда от мяса, оно выглядит так… Странно. «Так там, в тупике, ты ничего и не найдёшь» хмыкает мой коллега, после чего, не без нотки самодовольства в голосе, добавляет «нужно знать где искать. Вообще-то, мясо продаёт один квартирант прямо из окна своей квартиры, лестницу же видел? Честно, понятия не имею, откуда он мясо берёт и к чему такие секретности, но на вкус просто неповторимо». Следующим делом коллега достаёт из кармана упаковку китайских палочек, отрывает её и протягивает мне одну из палочек. Я с опаской накалываю кусочек мяса на палочку, как на шпажку, исподлобья наблюдая за действиями моего коллеги, но тот лишь с глуповатой улыбкой ел мясо, кусок за куском. Всё же осмелившись попробовать я откусываю небольшую часть от, и без того малого, кусочка, в следующий же миг меня будто током ударило, у этого мяса был такой нежный, похожий на говяжий, вкус.

***

Я упорно пытаюсь пройти к тому месту с мясом, чтобы купить ещё одну порцию, как ни странно, мужчина, который продаёт его, помнит почти всех своих покупателей, таким образом купить уже такое необходимое мне блюдо я могу лишь единожды за вечер. Я хотел сегодня устроить романтический ужин, удивить тебя, сегодня ведь наша годовщина, но мне нужна была ещё одна порция мяса, однако, вместо того чтобы уже быть дома я обхожу один и тот же район раз за разом, в попытке найти проход к тупику. Пройти к нужному месту не представлялось возможным, все проходы оцепили полицейские машины и новостной фургон, в конце концов, когда мне надоело бессмысленно бродить туда-сюда, я решил вернуться домой, решив, что, наверное, о одном из домов произошла какая-то бытовая ссора с печальным исходом. Зайдя в квартиру первое, что я вижу-это тебя, нервно меряющую шагами кухню, услышав скрип двери, ты резко поворачиваешься ко мне «боже, наконец ты вернулся», нервно с волнением говоришь ты. Что-то явно произошло, об этом говорит твой внешний вид: волосы собраны в неаккуратный пучок и растрёпаны, лицо бледно, как мука, блестящие от слёз глаза. Я вижу на столе коробку с мясом «разве я её не спрятал?», нервно сглотнув пытаюсь вспомнить я, но ты сразу же хватаешь меня за плечи и чуть не плача спрашиваешь «где ты был?». «Шёл купить ещё мяса, хотел устроить сюрприз» ничего не подозревая признаюсь я «мясо? То же, что и на столе на кухне?» глупо переспрашиваешь ты, я киваю в подтверждение отчего по твоей щеке покатилась слеза. Ты резко отпускаешь меня, идёшь в кухню, опираешься спиной на стену и устремляешь взгляд на коробку. Молчание тянется бесконечно долго, в голове нет ни единой мысли о происходящем, я перевожу взгляд с мяса на тебя и обратно, пока ты брезгливо и с опаской не берёшь коробку в руки и не поворачиваешься к шкафчику под раковиной, там, где стоит мусорное ведро. Я срываюсь с места и парой больших шагов оказываюсь в метре от тебя «ты что делаешь?!» крикнул я, ты смотришь на меня и, заикаясь от смеси страха, злости, отвращения, отвечаешь: «т-ты купил странное мясо у подозрительного человека, я уже даже не с-спрашиваю, как ты на него вообще вышел, почувствовал его вкус, ничего не сказал мне, неужели тебе совсем не интересно что, чёрт возьми, ты ел?!» с каждым новым словом ты всё больше срывалась на крик, на мой непонимающий взгляд ты всё соизволила прояснить ситуацию: «по новостям сказали, что это был какой-то человек. Это человеческое мясо, и ты его ел, ты понимаешь?!». «Что, теперь выкидывать хорошую, вкусную еду?» негодовал я, твои глаза округлились и расширились до невообразимо больших размеров, ты смотрела на меня как на чудовищного пришельца, после громко, со свистом сделала глубокий вдох и бросилась к шкафчику с ведром. Происходящее дальше вспоминается мне как-то странно: замедленно, но от этого не менее чётко и ясно: я перехватываю твоё запястье и цежу сквозь зубы: «не смей», после чувствую боль в щеке, будто её насквозь пронзило тысяча тончайших игл, пощёчина догадываюсь я, а ты резким движением вырываешься, но не удержав равновесие хватаешься рукой за тумбочку. В твоей второй руке всё ещё находится коробка с мясом, я делаю резкий выпад, но чувствую боль уже в плече, быстро окинув взглядом сначала себя, а затем и тебя вижу глубокий порез на плече и большой кухонный нож в твоих руках. «Не подходи» угрожающе кричишь ты, выставив перед собой нож, мне не представилось особого труда выхватить его. Следующее, что я помню-мои руки в чём-то красном и тёплом и запах, чудный запах, почему я никогда раньше не обращал внимания, как вкусно ты пахнешь? Так всё и было, уверен, тебе было интересно, как мы к этому пришли, я ведь прав, родная? У нас так давно не было настоящего романтического ужина, с настоящим, вкусным блюдом, жаль ты не можешь насладиться им со мной. Но нельзя унывать, даже сейчас есть некоторые ограничения, увы, соседи, я уверен, уже вызвали полицию.

***

За столом с красивой скатертью, испачканной в красное, сидел мужчина. Он ужинал и был просто в прекрасном настроении. На столе стояли две белоснежные тарелки, на двух противоположных сторонах. Та, что ближе к мужчине с кусками полусырого мяса, а вторая, что с другой стороны, была столь же пуста, как и стул, на котором никто не сидел. Ещё на столе стояли бокалы и, как не сложно догадаться, заполнен был только один, в нём был алый напиток, прекрасное дополнение к мясу. К его дому уже подъезжали машины с мигалками, но ему было не до того, он сидел за столом, окружённый тёплым светом зажжённых свеч, под шум телевизора, вещающего срочную новостную передачу: «…Так что, если у вас остался хороший напиток, самое время его открыть и поднять бокал за великих учёных, в благодарность об открытии вакцины от вируса, гип-гип ура! Ура! Ура!» …