Книга.

Темнота кабинета успокаивала. Глаза отдыхали под опущенными веками, пока голова Дазая покоилась на его руках, сложенных на массивный рабочий стол. Сейчас очень хотелось вот этого. Тишины. Он останется спать в штаб-квартире, он «заслужил», и казалось ещё никогда в жизни он не чувствовал, что настолько запутался. Череда неверных действий словно домино, чья цепная реакция привела его туда, где он сейчас. Чуя не звонил, и даже пусть телефон годами на беззвучке, Дазаю не стоит оборачивать его экраном кверху. Он просто знает, что Чуя не звонил. Этот день начался как обычно. И хотя Дазай выглядел улыбающимся, ещё никогда ранее бинты на шее не перекрывали доступ кислороду как сейчас. — Милый, всё хорошо? Мне кажется, или ты покрываешься каплями пота? — Чуя, оставив свою кружку в мойке, подходит к высокому барному стулу, на котором сидел его парень. Его напарник. Дазай медленно переводит взгляд со своего кофе на синие, безумно красивые глаза Накахары. — Дазай? Ты молчишь, и улыбка твоя… — Чиби, всё отлично. Всё просто супер. Ведь я люблю тебя. А ты меня… Ты ведь меня любишь, да? — Люблю. И я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, пока ты не поверишь по-настоящему, — теплые ладони Накахары медленно оглаживали щеки Дазая, и брюнет лишь протянул руки вперед, так неуверенно, но Чуя уже захватил его в свои крепкие объятия. Хотелось, чтобы всё было просто хорошо, вот как сейчас. Но существуют ли на самом деле отношения, в которых всё гладко? Наверно таких нет. А может и есть. Дазай не может знать. Сейчас он смотрит на меланхоличный пейзаж за окном, пока Чуя везёт их на работу. Предстоял обычный рабочий день, Чуя сжал руку Дазая в своей руке чуть крепче, прежде чем отпустить её и направиться в свой кабинет. Работа немного отвлекала от роя мыслей в голове, но сомнения настолько глубоко пробрались под кожу Дазая, что сложно было на чем-либо сосредоточиться. Так что он просто плюнул на всю бумажную волокиту в виде стопок и стопок документов на его столе, и внепланово присоединился к двум зачисткам, на которых ему присутствовать было не обязательно. Но его подразделение и бровью не повело, когда Дазай сообщил, что возьмет на себя руководство двумя незначительными операциями. Хотелось выпустить пар, ну хотя бы немного. Скучная пальба по мишеням отвлекала однозначно лучше копошения в бесконечном количестве цифр и букв. Дазай вернулся в штаб через несколько часов, всё ещё пытаясь рукавом пиджака оттереть с щеки чужую, случайно брызнувшую ему в лицо, кровь. Чуя оказался в его кабинете, курил у окна. Но как только Дазай закрыл за собой дверь, Накахара бросил сигарету в переполненную пепельницу на подоконнике. Чуя был… Эта смесь эмоций перекатывалась по его лицу и телу, эмоций разных, друг другу противоречащих. Сердце Дазая пропустило удар, прежде чем забиться чаще. Такой Чуя напугал бы любого, но не Дазая. Они молчали, и Накахара наконец оторвал взгляд от окна и посмотрел на своего парня. Он грустно улыбался, когда спокойно произнёс: — Присядь, Осаму. Дазай моргает непонимающе, хотя в момент, когда он опускался на диван, в его голове, словно стрела, промелькнула мысль: Чуя узнал. — Мне столько всего хочется тебе сказать, Дазай. А хочется и голову твою красивую и дурную открутить, — Чуя продолжал стоять у окна, словно это расстояние до дивана было ему нужно. По многим причинам. Дазай откинулся на спинку дивана. Он уже давно мысленно представлял себе этот разговор. И он ждал его не со страхом. А скорее просто знал, рано или поздно это произойдет. Когда Чуя наконец, сделав глубокий вдох, заговорил вновь, голос его звучал всё так же непоколебимо спокойно. — Если бы я не знал тебя как облупленного, Осаму, то сейчас завалил бы тебя вопросами. А потом придушил бы, хах, зная, как ты любишь мою хватку на своем горле… Но вопрос у меня к тебе будет только один, и можешь не отвечать на него сейчас, возьми время. А ты у нас и так повелитель времени, да и в придачу сам господь бог, судя по всему, — на словах чуть ухмыльнувшись, Чуя провел тыльной стороной кулака по губам, словно от этого монолога у него даже слюноотделение усилилось. — Настолько ли слаба твоя вера в нас? Чуя не спеша взял оставленные на кресле шляпу и плащ, и вышел за дверь, оставляя Дазая сидеть в кабинете. И Чуя был прав, сейчас Дазаю нужно только время. Просидев на диване с час или в районе того, Дазай встал и подошел к своему рабочему столу. Там, как и ожидалось, лежала страница из книги. Страница, исписанная его почерком с единственной целью — повлиять на настоящее. Было ли изначальной шуткой судьбы, что страница вообще оказалась у него в руках. И настолько ли он на самом деле слаб, что не устоял перед таким соблазном? А слаб он только в своем страхе потерять Чую, ведь до последней секунды каждого уходящего дня, Дазай себе повторяет, что никогда не заслуживал Чую, всю его доброту, заботу и любовь. А сейчас. То, что написано — написано, и то, что он хотел исправить — исправлено. Но в конце концов, он это Дазай, а Чуя это Чуя. И от некоторых последствий своих поступков просто не убежать. В темноте своего кабинета Дазай сидел опустив голову на руки, странно или нет, но сейчас наконец-то он испытывал намек на спокойствие. Он улыбался от того, что больше ничего не скрывает от Чуи. И Дазай принял решение, единственно логичное в этой ситуации решение. Чуть пошевелившись, Дазай проснулся, медленно приоткрывая глаза. Он лежал на диване в своем кабинете, накрытый его черным пальто. Осторожно приподнявшись на локтях, он видит перед собой Чую, приспустившего шляпу на глаза и спящего, сидя у него в ногах. Тихо скинув с себя пальто, Дазай подполз к Чуе, не будучи уверенным, что стоит сделать. Но с другой стороны, Чуя здесь, он вернулся. Это означает многое. Переборов свои не дающие покоя мысли, Дазай улегся головой к Чуе на колени, снова прикрывая глаза. Но уже через мгновение парень под ним зашевелился, и когда Дазай посмотрел вверх, Накахара подняв шляпу растирал глаза ладонями, затем опуская взгляд прямо на него. — Я не знал, что ты приедешь Чуя, и я не успел, как ты наверно уже понял, уничтожить страницу, чтобы… Чтобы вернуть всё, как было. Чуя изучал лицо Дазая внимательным взглядом, когда брюнет всё-таки поднялся и присел рядом. Хотя лежать на коленях Чуи и было его самым любимым. Чуя молчал, был уверен, что Дазаю есть, что ему сказать. — Пусть будет так. Мы откатимся к моменту той ситуации, той ссоры, скандала, когда мы оба погорячились. То, что я хочу сказать сейчас — я люблю тебя, Чуя. Сдерживать себя уже не было никакого смысла. И да, у него была возможность уничтожить страницу ночью, когда Чуи не было рядом. Но Чуя здесь, и Дазай до последней секунды будет ему говорить, что всю жизнь очень любил его. И от этих мыслей у брюнета невольно потекли слезы по щекам, которые Чуя тут же подхватил подушечками пальцев, заботливо вытирая алеющие щеки партнёра. — Знаешь, Осаму, этой ночью я успел подумать буквально обо всем. И моё решение — не уничтожай страницу. — Но…, — Дазай вытирал оставшиеся слезы рукой, как и утирал рукавом свой предательски подтекающий нос, на что Чуя протянул ему носовой платок, который всегда носил с собой на вот такие случаи. — Я помогу тебе разобраться. Смотри, — Чуя взял ладонь Дазая в свою, смотря на своего парня очень ласково, — Во-первых сколько всего по-настоящему крутятского произошло в нашей совместной жизни с того переписанного момента: наши выходные, каждый раз такие запоминающиеся, наши миссии, после которых мы лежим на земле уставшие, но живые, и смотрим вместе на ночное небо, наши уютные вечера дома с пледом и фильмами, наши завтраки, когда ты сначала морщишь нос, а потом чуть ли не тарелку вылизываешь. Это всё стоит того, чтобы осталось в нашей памяти, ведь так? — Ну.. да, наверно. — Нам все это время было хорошо… Тебе было хорошо со мной? — Конечно, Чуя, — Дазай отвел взгляд и теперь бормотал себе под нос, — я ни о чем другом и не мечтал. — Вот, а теперь, Осаму. Да, ссоры, крики, выяснение отношений это крайне неприятно. Это может испугать тебя настолько, что ты даже захочешь изменить прошлое. Но ты должен понять, что даже оставь ты всё как было, та ссора или любая другая не привели бы в конечном итоге к нашему расставанию. Дазай поднял свои ещё влажные глаза на Чую, и на лице его рисовался немой вопрос «Что?». — Перепалки оставляют осадок. Но с кем не случается, ведь так? Это жизнь, это часть нашей жизни. Наверно, то, что я хотел сказать — я бы не оставил тебя. Ты ведь именно этого старался избежать? — Да, Чиби. — Солнце, мы жизни друг другу спасали не раз. И моя жизнь, она посвящена тебе. И для этого мне не нужны клятвы о любви до гроба перед алтарем. Дазай ещё никогда прежде не чувствовал себя настолько дураком. Когда Чуя говорит о таких вещах как жизнь или любовь, Дазаю кажется, что он вообще ничего не смыслит, а Чуя учит его базовым понятиям. И при этом показывает невероятное терпение. — Чуя, ты не обязан мне прощать этот поступок, — всё же заключает Дазай, готовый взять на себя ответственность за содеянное. — Давай так, если когда-либо тебе снова будет казаться, что всё рушится, ты попробуешь поговорить со мной о своих страхах. Идет? — Я, да, я постараюсь. — И то, что я спросил у тебя вчера… Знаешь, я верю в нас, в наши отношения. И я, кстати, знаю, всё у нас будет хорошо. Иди ко мне сейчас, — Чуя протянул руку, и Дазай приблизившись прижался к нему, позволяя себя обнять. Чуя вдыхал аромат волос Дазая, пока тот сидел опустив голову ему на грудь. — Кофе нужен, — заключил Накахара, наконец убедившись что дыхание Дазая выровнялось. — Я мороженое хочу. — А.. да? Улыбаясь, Чуя запустил пальцы в растрепанную шевелюру партнёра, прочесывая и массируя кожу его головы, словно не парень у него, а щеночек. — Морожку. — Как скажешь, малыш, тебе мороженое мне кофе, пошли. Дазай выпрямился, растирая ещё раз ладонью глаза, которые немного чесались после слез. Он взглянул напоследок на свой рабочий стол, где так же лежал исписанный листок бумаги. И Дазай осознал, сердцем поверил, даже если каким-то чудом кто-нибудь проникнет в кабинет исполнителя мафии и уничтожит эту страницу, его с Чуей отношения не падут крахом от какой бы то ни было ссоры.