Искренность обоих

Снег всё усиливался, покрывая всё плотнее землю. Солнца и не было видно, только небо, которое было в это время года блеклым, похожим на серую кляксу. Антон, надев шапку с надписью спорт и поправив свои очки, вышел из школы. В последнее время ему стало особенно плохо, переехав сюда, его жизнь в не ком смысле изменилась кардинально. Все странности, происходящие с ним очень сильно сказались на него. Ситуация с перчаткой и в целом разные странности, как провалы памяти очень напрягали Антона. Ему казалось, что он должен докопаться до истинны ещё и странные ощущения, которые происходили с ним. Все странности, связанные касаемо потерь памяти и галлюцинаций, были всё же не главной проблемой шестнадцатилетнего парня. Белокурый паренёк был относительно худощавым и выглядел немного болезненно, а также плохо видел, что сказывалось на некоторых аспектах жизни. Антон несколько раз пытался решить или же хотя бы адекватно обдумать его главную проблему, а именно мысли о человеке, который не выходил из его головы. Насколько же чувства любви бывают жестоки и странны. Петров и подумать не мог, что по приезду в такую глушь в первый раз полюбит не просто влюблённость, а именно чувства, которые и уходить не собирались, а лишь прорастали в парне. Антон был вначале уверен, что это лишь просто бредовые мысли и они пройдут, но проходил день за днём, и теперь парень хотел находиться с этим человеком как можно чаще и ближе. Не успев что-либо понять и более-менее прийти в реальность, как его рывком притягивают к бетонной стене в одном из тех мест, где никто не ходит. Чувствуя неприятную твёрдость спиной, парень немного поморщился и поднял взгляд своих тёмно-зелёных глаз, которые были похожи на траву, которая только выбралась из-под снега и началось прекрасное время ‒ весна. Парень увидел своего друга Пятифана. Рома был немного выше на пару сантиметров Антона. Спортивного телосложения и в своей привычной одежды фирмы Adidas. На его лице большую часть времени был оскал, но были и времена, хоть и очень редкие, когда парень улыбался совершенно по-иному, а именно искрении, без натяжки. Обычный с виду пацан, с поведение по понятиям, но так ли это на самом деле? Сейчас Рома выглядит взбешённо и очень опасно, и это прекрасно понимает Антон, который нервно сглатывает и начинает бегать глазами по лицу своего друга. Гопник схватил одной рукой Антона за куртку, глядя на него со злобой. В другой руке у Ромы был нож. Это то единственное, что по истине пугало Антона, ведь парень подносит к горлу белокурого лезвие, тот же напугано, наблюдает. Тело Антона перестаёт слушаться, а биение сердца кажется таким громким, что закладывает уши. — Ты какого чёрта возле Полины крутишься? — злобно глядит он на парня, всё ещё приставив нож к шеи. — Я не кручусь возле неё, лишь один раз проводил, — Антон, несмотря на своё волнение, говорит это. — Проводил, значит…Ты хотя бы пиздеть научился бы, — с той же злобой говорит он, слегка надавливая на лезвие, которое упирается прямиком в шею Антона, парень понимает, что Рома в гневе и сейчас даже нормально дышать трудно. — Не вру я… — парень промолвил это в пол тона, пытаясь не смотреть в глаза. — Мне она не нравится. — Ага, так я тебе и поверил. — Да я правду говорю, не нравится мне Полина… Да и девушки в целом, —последние слова парень произнёс очень тихо и с сильно дрожащим голос в целом всё тело Антона дрожало. — Чего нахуй? — Ромка открывает глаза шире, глядя на парня с большим удивлением и со смятением, и он от этого убирает лезвие от горла, Антон всё ещё глядя, пытаясь понять правда ли это. — Я…Люблю тебя, — столь сильнее волнение, и уже он был не в силах скрывать истинные чувства, поэтому после сказанных слов он прикасается своими губами к Роминым, и лишь пару секунд он смазано целует Рому и отстраняется, испуганно смотря на своего друга. Тот, конечно же, не ожидал такого от Антона. Он хоть и говорил про Антона, что тот на педика похож, но в шутку и не более, а тут оказывается это правдой ещё этот поцелуй, которые дал как будто заряд тока для Ромы и того пронзили различные эмоции, и он всё ещё пытался понять, почему это происходит и отходит от Антона. Сам же белокурый паренёк понимал, что Рома никогда не примет, а уж тем более будет таким же, как Антон. В парне царила тоска, боль и сильный страх, он уже понимал, что подписал себе смертный приговор и скорей всего долго не протянет, поэтому, подумав, что Рома его сейчас ударит, он зажмурился и прижался к стене. Рома же стоял в ступоре и хотел был уже уйти и почти уже повернулся, чтобы скрыться отсюда, как вдруг в один момент он шлёт всё, что возможно и резким движением оказывается рядом опять с Антоном и как можно грубее впивается в губы своего друга, прижимая того к стене, отчего Антон был в шоке, ведь данная ситуация была уже очень абсурдная. Рома обдаёт жаром губы Антона, и его рука уже лежит на шеи белокурого, который лишь пытается как либо отвечать на столь грубые, но приятные действия. Затем же Рома, сбавив немного темп и выпуская своё горячие дыхание прямиком в мягкие и слегка припухлые губы Антона, открывает глаза, смотря на своего друга. Не успев что-либо сказать, Антон вновь чувствует поцелуй, но более неторопливый и тягучий, но такой же настойчивый, который Рома углубляет тем, что заставляет Антона приоткрыть рот, впустив язык Пятифана. Столь сильное тепло, что вызывает возбуждение, бьёт по обоим, и Петров немного выгибается вперёд, растворяясь в прикосновениях своего любимого хулигана, который, видимо, имел не малый опыт в таких делах. Целуя Антона, прикасаясь к нему, Пятифан не думает ни о чём, а лишь даёт волю эмоциям. Прикосновение за прикосновением и Пятифан отстраняется, смотря уже более пронзительным взглядом, и берёт Петрова за подбородок. — Спизданёшь кому-то хуёво тебе будет. — Ага — в знак согласия своего молчания говорит Петров, оставаясь наедине с самим собой. Пройдёт несколько дней и вроде бы всё будет как всегда, хоть и Антон будет всё ещё в непонимание, ведь Пятифан не причинил вред ему, а ответил и это больше было неожиданным для Антона. В один из дней Петров пошёл в гости к Пятифану, ведь Рома попросил помочь с математикой. Это было всё более непривычнее, ведь Роме не было дела до изучения школьных предметов, но Антона решил, что мало ли может, Пятифан понял, что нужно иметь хоть какие-то знания школьной программы. Они шли относительно недолго до дома Ромы, и Антон всё ещё думал о недавнем происшествие. Пятифан же внешне был как всегда, но это не было действительностью. Рома сам по себе был закрытым человеком, и поэтому мало кто мог его хорошо знать, ведь даже он порой не понимал себя. Те поцелуе, прикосновения и это блядское чувство бесило Пятифана, но он дал волю чувствам и ему понравилось, и очень сильно, ведь несмотря на его жестокость и сложный характер, ему нравился этот парнишка с невинным и чертовски привлекательным взглядом. Его светлые волосы, красивые глаза и прикосновения сводили с ума хулигана, но теперь он не мог от этого так просто бежать, поэтому решил, что не будет отвергать свои чувства, которые оказались взаимными. Теперь он хотел быть с Антоном как можно дольше, чтобы тот любил его. Они проведут около часа за математикой, и Рома будет пытаться понять то, что объясняет Антон, и затем, как они закончат изучать тему, Рома с облегчением выдохнет, положив свою руку на руку Антона, который обратит свой прекрасный взгляд на хулигана. — Не уходи…Я не хочу, чтобы ты уходил, — на удивление тихо произносил Рома, склонив немного голову и пытаясь хоть как-то убрать волнение. — Хорошо, — сказал Антон, смотря нежным взглядом на Рому, и прикоснулся слегка к плечу Пятифана, искренни улыбаясь. Парень поднял свой взгляд, встретившись со взглядом Антона, и что-то теплое разлилось по его телу, и ему не хотелось, чтобы это прекращалось. Немного рвано выдохнув, он придвинулся к Тоше как можно нежнее коснулся губ, ощущая мягкие губы Петрова. Антон был удивлён, с какой нежностью Пятифан поцеловал его и ответил столь же нежным поцелуем. Рома, не смотря на свою опытность в таких делах, был смущён и в напряжение, ведь такое тепло внизу живота попросту нарастало с каждой секундой, поэтому он кладёт руки на талию Антону и с большой настойчивостью и грубостью целует Тоху. Чёртовы чувства не дают и продохнуть нормально, ведь Рома попросту наслаждался каждым сантиметром тела Антона. Не заметив, они переместились на диван, на котором сидел Рома, а сверху Антон. Хулиган притягивал Антона к себе как можно сильнее и расцеловал столь нежную кожу. Так хорошо было в этот момент им обоим, и Антон попросту отдавался Роме. Между ними пылала страсть, из чего сейчас они раздевались, и вот Антон уже лежит под Ромой, который лукаво улыбается. Вначале лёгкие поцелуе Ромы по телу Антона, а затем более грубые, в следствие которых оставались багровые пятна. Антоша обнимал Рому, когда тот нежно и аккуратно растягивал его. Пятифан был предельно внимательным и следил за реакцией Антона, когда тот был готов и терпеть было уже сложно, то Рома вошёл и ощутил, насколько там было жарко и туго, и потерпев ещё немного, чтобы Антон привык, начал двигаться, моментами целуя Петрова, пытаясь отвлечь от непривычных ощущениях. Несмотря на то, что было непривычно и болезненно, Антон ощущал и любовь со стороны уже своего хулигана. Затем, привыкнув, он начал получать удовольствие от стимуляции простаты и ощущения того, что в него входит столь любимый человек. Стоны раздавались громкие и рваные, и Антон всё ещё слегка при обнимал Рому, впиваясь своими ногтями в спину Пятифана, ведь он так желал разрядки. Доходя до пика, Рома начал уже грубо трахать, искусывая тому шею, получая удовольствие, а Антон, лишь постанывая, выгибался и держался за плечи Пятифана, и когда оба кончили, то Рома опустился рядом с Антоном на столь маленьком пространстве и обнимал того, выдыхая тому в шею, которая была им искусана. — Люблю тебя Тоша. В голове Ромы было много мыслей и только за одну он смог ухватиться. — Мой и только мой Антон