В тот день

      В большом особняке кипела привычная жизнь. Только его хозяйка чувствовала себя так, словно находится не здесь. Женщина срезала в саду свежие лилии, и аккуратно подрезала каждый цветок, чтобы поставить в вазу. Эти монотонные действия успокаивали и радовали. Белые, с длинными изогнутыми лепестками, лилии обладали насыщенным ароматом, переизбыток которого чреват головной болью, но Этери научилась обращаться с ними. Свою жизнь она посвятила рождению, воспитанию детей, и ведению хозяйства. И когда в то время у молодой обеспеченной семьи появился свой дом, женщина души не чаяла, целыми днями пропадая в саду. Как итог – на сегодняшний день ее сад являлся одним из самых образцово-показательных в этом районе. В ее саду было множество лилий, ярких и приглушенных оттенков, но женщина всегда отдавала свое предпочтение белым. Символ чистоты и искренности, она словно чувствовала свое родство с ним, бережно касаясь пальцами нежной глади лепестков. Вот и по сей день Этери нравилось самостоятельно возиться с букетом в комнату, потому что другие домочадцы не особо любили аромат этих цветов, а муж всегда уступал этой маленькой прихоти. Когда цветы устроились на подоконнике спальни, Этери огляделась, чем бы еще занять себя. В доме находилось полно обслуги, но когда женщина нервничала или ей было не по себе, очень хотелось чем - то занять руки. Взгляд остановился на шкафу. Порядок успокаивает, особенно если при этом выкинуть несколько ненужных старых вещей, такое чувство, словно освобождаешь и внутри себя свободное место и укладываешь на него то, что не дает покоя. На завтра назначен визит к врачу. Этери еще утром сверилась с ежедневником и обвела эту встречу красным, что своего рода выражало ее беспокойство. Поэтому сейчас женщина с удовольствием погрузилась в наведение порядка среди галстуков и рубашек мужа, который не особо отличался аккуратностью.       В длинном коридоре шикарной гостиницы царит тишина. Ковровое покрытие приглушает стук каблуков, которые чеканят каждый шаг брюнетки мимо однотипных запертых дверей. За одной из них ее уже ждут. Прямые волосы ниже плеч, классические черные брюки и рубашка в тон, кожаный тренч и сумка. Она высокая и стройная, а карий взгляд выразительных глаз способен пленить многих. Тот, кто приглашает ее на встречу, всегда знает, что хочет получить для себя. В ее окружении не бывает случайных людей. Под одеждой соблазнительное белье и она идет выполнять свою работу. Ее имя Джени, но в особых случаях она может быть даже госпожой. Ее клиенты не бедные люди и не скупятся платить за удовольствия. Оно может воплощаться в разных формах, за несколько лет работы Джени усвоила многое. Были в ее практике и мужчины, которые принимали роль нижних, покорно позволяя обездвижить себя собственным галстуком. Женщины, что стояли перед ней на коленях, произнося вслух свои самые сокровенные или грязные желания. Кто - то умолял быть пожестче, кто - то находился в поиске острых ощущений, а кому - то хотелось простой ласки. Джени умела удовлетворять любые потребности, но вольна была выбирать. У нее так же имелись собственные запреты: никаких встреч в квартирах и домах у клиентов, потому что большая часть были людьми семейными, а молодой женщине совершенно не хотелось стать поводом для разлада в чужих отношениях. Ведь ее деятельность сводилась исключительно к удовольствию, влюбляться и позволять любить себя Джени не давала никому. Если же такие ситуации случались, то без сожалений приходилось расстаться. Не стоит превращать в отношения то, что является твоей работой, потому что в итоге можно потерять удовлетворение и от одного, и от другого, а Джени дорожила тем, что имела. Да, у нее к тридцати двум не было ни семьи, ни детей, зато она позволяла себе рисовать для души и путешествовать в любое время года. А сейчас женщина шла по коридору в самую дальнюю комнату, чтобы заставить чужое тело стать послушным в своих руках и совершить путешествие за грань привычного удовольствия.       Стерильность больничных коридоров навевала тоску, что тяжестью оседала внутри. Этери приняла таблетку успокоительного, чтобы хоть как - то унять нервную дрожь, что от самых кончиков пальцев распространялась по телу. Сегодня был важный день. Она, наконец, получит результаты обследования, но женщина уже чувствовала, что вместо обнадеживающего прогресса, ее ждет невеселый вердикт о том, что жить осталось совсем немного. И впервые в жизни ей было безумно страшно, когда ты знать не знаешь, сколько тебе осталось на самом деле. Боль и мигрени беспокоили Этери уже некоторое время, но она до последнего откладывала визит к врачу. Вначале казалось, что это временно и боль пройдет. Потом хотелось списать все на возраст, который неумолимо двигался к пятидесяти пяти. Потом оправдывалось волнением за мужа, у которого не все шло гладко в бизнесе. Опасения за детей, учеба, первая работа, отношения. Этери, казалось, переживает за всех, кроме себя. Чуть позже к общему состоянию добавились резкие перепады настроения, вялость, пониженные показатели крови и общая слабость. Тут даже дети стали замечать, что - то неладное. Женщина сопротивлялась, а когда терпеть боль стало невыносимо, сама записалась на прием. Она старалась не показывать виду, улыбалась, и участвовала в жизни своих родных, отталкивая неприятные ощущения на второй план. Таблетки в желтом пузырьке с ее фамилией, прятались на дне сумок, вдали от родных, и стали неотъемлемой частью жизни за последний год. Этери пропила курс витаминов, проставила капельницы, и поначалу казалось, что отпустило, но в скором времени боль вернулась. И врач заявил о более глубоком обследовании, результаты которого и ждали ее сегодня в клинике. – Миссис Эшен, доктор Дэшиел ждет вас. – Мужчина сидит за своим столом, взгляд его внимателен и отзывчив, несмотря на все страшные новости, которые приходится говорить своим пациентам или их родным. – Здравствуй, Этери! – приветливо улыбается он. – Здравствуй, Харви. – За десятилетие знакомства Этери успела изучить привычки мужчины. Вот и сейчас судя по тому, как скрещены в замок его длинные пальцы, хороших новостей для нее нет. Женщина снимает пиджак, оставаясь в блузке и юбке. Торопиться некуда. Вешает сумку тут же на спинку стула и садится, чтобы слушать. – Вчера мы получили твои результаты. И я решил, что это не телефонный разговор, поэтому позвал тебя в клинику. – Я понимаю, – спокойно кивает Этери, несмотря на участившееся сердцебиение. – Мы могли бы обсудить это наедине? – Разумеется, – Харви просит медсестру выйти и закрывает дверь, чтобы никто не смог помешать. – К сожалению, положительной динамики нет. – Сколько? – кратко интересуется женщина. – Точных сроков тебе никто не даст. – Харви пытается смягчить всю тяжесть сегодняшней новости. – Они мне и не нужны. По твоим соображениям, сколько осталось? – в ее голосе звучит требовательность. – Думаю, что полгода. – Значит, у меня есть еще шесть месяцев, чтобы наслаждаться жизнью. – Этери улыбается, а по щекам текут слезы. Мужчина наливает стакан воды, выуживает из кармана пачку бумажных платков и вкладывает в ее дрожащие руки. – Мне очень жаль. – Брось, мы оба были готовы к тому, что это конец. – К такому никогда нельзя быть готовым, даже если умом все понимаешь. – Покачал головой доктор, снова усаживаясь в свое кресло. – Что ж, придется научиться с этим жить. – Этери, по всем правилам я должен уведомить твою семью. – Нет, Харви! – Но они имеют право знать, что с тобой происходит. – Слабо запротестовал мужчина. – Имеют, но сейчас я не хочу ни с кем делаться этой информацией. Пусть пока это останется между нами. Пойми, мне и самой пока что тяжело принять все это. У Роджера проблемы по бизнесу, у детей своя жизнь, а мне бы не хотелось ломать в одночасье все это. – Узнаю тебя, думаешь о ком угодно, только не о себе. – Харви подбадривающее улыбается, ведь это так по - человечески даже когда ближайшее будущее безнадежно. – Наверное, я просто не умею по-другому. – Этери улыбнулась, сделав несколько глотков воды. – У меня заканчиваются обезболивающие таблетки, сделаешь рецепт на новые? – Конечно. Только, пожалуй, выпишу тебе посильнее, потому что в какой - то момент боли могут стать куда острее, чем раньше и это невозможно спрогнозировать. – Как скажешь. – Женщина кивнула. Пара желтых пузырьков с фамилией, облегчающих боль, и напоминающих неизбежное. Дальше Этери уже не слушает мужчину, погружаясь в свои размышления. Она прокручивает в голове мысль о том, что как то придется сообщить родным о страшном диагнозе, и понимает, что сейчас это выше ее сил. – Если станет невыносимо или случится приступ – обязательно дай мне знать. Возможно, понадобится госпитализация, на последних сроках… – Надеюсь, мне хватит сил справиться с этим в родных стенах. – Пожалуйста, не геройствуй и сообщи семье как можно скорее, это не тот приятный сюрприз, с которым стоит тянуть до подходящего момента. – Я тебя услышала, Харви. Спасибо, что попробовал, что мы попробовали… – Береги себя, Этери! Женщина вызывает такси и всю дорогу от клиники сжимает в руке конверт с результатами. Ей так и не хватает смелости открыть его и увидеть диагноз, напечатанный на белом листке. Словно увидеть, значит подписаться под собственной беспомощностью, но у Этери совершенно нет никакого желания все полгода лежать и хандрить, позволяя болезни сжать свои цепкие лапы у нее на горле раньше времени. Она будет жить! Да, не так долго, как хотелось бы, зато ни в чем себе не отказывая. И по возможности сделает все, чтобы до последнего оставаться полезной своей семье. Дома прислуга вовсю накрывает на стол, в ожидании детей. Роджер раздраженно разговаривает по телефону и его гневные реплики доносятся обрывками из сада. Этери идет к себе, переодеваясь к ужину, а потом спешит к нему, чтобы утихомирить. – Дорогой, что случилось? – Эти болваны накосячили по крупному. Началось разбирательство и некоторое имущество может попасть под арест. Пока не поздно, я хочу переписать его на твое имя, чтобы быть спокойным, что его не отберут. – Этери вздрагивает. Как же не вовремя все это началось, кто бы только знал. Почему то всегда если рушилось что - то одно, то следом обязательно надламывалось в другом месте. – Можно на детей записать. Однажды все это все равно будет принадлежать им. – Посмотрим, главное найти выход из ситуации. – Переоденься к ужину, Роджер. Скоро Сара и Мэтью придут. – Этери погладила мужа по плечу и поцеловала в щеку, заставляя успокоиться. – Мы справимся с этим. Они прожили вместе душа в душу целых двадцать пять лет, а сейчас, когда Роджеру как никогда нужна поддержка, у нее просто нет сил на это. Конечно, Этери старалась по мере возможностей, но всегда чувствовала, будто отдает недостаточно.       За столом весело, и так много прекрасных новостей, что хозяйка дома забывает о своих секретах. В этом доме ложь никогда не приветствовали, однако сегодняшнее утаивание Этери считала во благо, по крайней мере, на первое время. – Мам, пап, у меня для вас новость. Мы с Эмили обручились. – Мэт крепче обнимает свою девушку, касаясь губами щеки. Они молоды и у них вся жизнь впереди. – Какая чудесная новость. – В глазах защипало от подступающих слез. По крайней мере, она успеет застать свадьбу собственного сына, если уж внуков увидеть не суждено. – Дайте я вас обниму! Женщина крепко прижимает к себе вначале сына, а потом и будущую невестку, и уж тут не сдерживает слез радости. Роджер тут же предлагает тост, и Сара со смехом подхватывает его, отпуская пару шуточек в адрес братца. Дети с самого рождения росли в любви и заботе. Да, они не упускали случая подколоть друг друга, как любые дети, но все оставалось на безобидном уровне. Поэтому с возрастом Этери не раз замечала, как Сара и Мэтью сближаются, у них находится все больше общего для разговоров, и оба они с удовольствием приезжают к родителям каждые выходные, отложив все свои дела. Женщина очень дорожила этим моментами воссоединения семьи. Казалось, в такие дни даже ее неуемное беспокойство затихает, стоит только обнять дочь и поцеловать в щеку сына. В последнее время память все чаще подкидывала Этери картинки из прошлого. Вот малышка Сара умудрилась нацепить на свои густые роскошные волосы жвачку. Она плакала и отказывалась прибегнуть к помощи ножниц, а Этери пришлось долго уговаривать ее, качая на руках, чтобы успокоить. В конце концов, волосы отрастут, а от жвачки никакой пользы. Вот Мэт изо всех сил вцепляется в рождественскую елку, пытаясь повторить подвиг кота и свалить ее, а когда жесткие иглы упираются прямо в глаз, малыш хныкает и бежит к маме за утешением. Елку не жалко, зато ребенок получает урок, что так делать не стоит. В то время казалось, что впереди долгая и насыщенная жизнь, а сейчас у Этери остается все меньше времени в этом мире. Когда ужин заканчивается, женщина отправляет детей по своим комнатам. Ей хочется сохранить этот день в памяти надолго, так же как завтрашнее совместное утро. Только хорошее, исключая визит в клинику. Этери медленно готовится ко сну, расчесывает волосы перед зеркалом и наносит крем, наслаждаясь теми привычными процедурами, которыми завершается любой день. Роджер уже под одеялом, привычно просматривает электронную почту и что - то бормочет себе под нос. Весь в делах, мужчина с самого начала был таким. Однако в суете работы и других дел, он никогда не забывал уделять внимание жене. Наверное, поэтому их брак и продержался так долго. Роджер был всему головой, Этери отвечала за уют и детей. А еще в этом доме жила любовь. Жаль, что при всей силе, одной любви недостаточно, чтобы исцелять. Женщина гасит свет и занимает вторую половину кровати, прижимаясь всем телом к мужу. Раньше это всегда давало ей чувство безопасности, но больше этого нет. – Ты сегодня весь день будто была не с нами. Что тебя беспокоит? – Я просто устала, Роджер. Если бы ты только знал, как я устала. – Почти шепчет Этери, утыкаясь носом в шею мужа. – Завтра можно поспать подольше. Спокойной ночи. – Доброй ночи. – Если бы только сну было под силу справиться с неизбежным.       Джени вернулась домой на такси. В двухкомнатной квартире ее встречала любимая собака и приятная тишина, в которой женщина любила рисовать. Ее рабочее место выходило окнами на пышно цветущие деревья, которые радовали взгляд в любое время. Она покормила собаку, и сама перекусила тем, что купила в ресторане по пути. Ноги слегка гудели после целого дня, проведенного на каблуках, и Джени с удовольствием помассировала теплую после душа кожу. Она включила телевизор и устроилась на диване с бокалом вина, раздумывая над тем, где провести свой следующий отпуск. У Джени было мало друзей, а путешествовать она и вовсе предпочитала одна. Набиралась новых впечатлений, вдохновения для творчества и делала фотографии тех мест, в которых удалось побывать. Несмотря на свою деятельность, Джени окончила лингвистический институт, и свободно владела французским, испанским языками. Была начитанной и умеющий поддержать любой разговор женщиной, хоть и выглядела моложе своих лет. Однако внешность никогда не мешала ей встречать людей, которые могли оценить Джени по достоинству. Поэтому по прошествии нескольких лет, когда девушка в самом начале сомневалась в своем выборе, Джени могла честно сказать, что довольна тем, как складывается ее жизнь. Она делает то, что приносит не только финансовую стабильность, но и удовольствие. Ни в чем себе не отказывает, и не стала тем человеком, которого сковывают жизненные обязательства. Джени редко задумывалась о том, что одинока, потому что это ее не тяготило. Ведь чтобы чувствовать себя счастливой совсем не обязательно жить так, как живут другие.