Ведьма северной башни

Над проклятой землёй всегда снега и грозы, И не щадит злой ветер никого. Когда-то здесь благоухали розы, Теперь лишь пустошь - больше ничего. Лишь век назад здесь был портовый город, Омытый тёплым морем и песком, И весь люд чествовал злодеев и героев, И жизнь казалась светлым, сладким сном. Но миг настал - пришёл конец покою, Ведь на окраине у женщины одной Дитя родилось под недоброю звездою, Кто ж знал, что обернётся все бедой. Тогда же начали гореть поля с пшеницей, И рыбы в водах будто бы и нет. Тем временем уж выросла девица И минуло ей ровно двадцать лет. Тогда несчастный люд, терзаясь злобой, Задумал кровью смыть злой рок навек. Тогда никто не знал, что убить ведьму - Не то, что может сделать человек. Народ, не тратя время понапрасну, Вломился в дом, застав её врасплох. Удар мечом - и из груди несчастной Вдруг вылетел последний, хриплый вздох. Тогда же вмиг моря сковали льдины, И не было ни шанса на побег. Тогда никто не избежал кончины, И с неба шёл густой, кровавый снег. Теперь, года спустя там так же пусто, Разрушен безвозвратно рай земной. Заброшен город, все давно забыто, Лишь ветер воет волком над водой       - Какой же бред! - раздражённо воскликнула Сурана, и, не глядя, отшвырнула книгу в сторону.       Ворон едва успел увернуться, прежде чем том впечатался в стену.       - Вам не понравилось?       Не глядя на него, девушка лишь презрительно хмыкнула.       - Рифма кривая, слог тоже не блещет. Ты мог бы принести мне что-нибудь получше, чем писанину какого-то дилетанта, Ларс.       - Эту балладу написал известный автор соседних земель, - учтиво заметил ворон, - К тому же, история на редкость правдива, вы не находите?..       Сурана как будто не услышала последнюю фразу; зарывшись лицом в колени, девушка свернулась на жёстком кресле, кутаясь в шаль. Лицо ее сохраняло бесстрастное выражение, глаза были чуть прикрыты. Ларс с ожиданием поглядывал на свою госпожу, все никак не решаясь переспросить.       Спустя несколько минут молчания девушка вымолвила:       - Возможно... Впрочем, - вдруг, словно очнувшись, Сурана приказала: - Принеси мне другую книгу.       - Боюсь, это невозможно. Слышите, какая буря за окном?       - Тебя не должно это волновать.       - Но, госпожа...       - Тогда спустись в крепость и не трать время на пререкания.       - Кхм, если я не ошибаюсь, вы уже прочли абсолютно все сохранившиеся книги и свитки, - терпеливо напомнил Ларс, - я бы с радостью принёс вам новые, но путь до столицы займет несколько дней...       - Оставь оправдания, - прервала его Сурана, - просто найди что-нибудь, что сможет меня развлечь.       - Как скажете, госпожа.       Когда хлопанье крыльев окончательно затихло в глубине винтовой лестницы, девушка выпрямилась, впервые за несколько часов поднявшись с кресла. Наконец-то избавившись от надоедливого слуги, она могла позволить себе размяться и немного пройтись; комнатушка на самой вершине дозорной башни едва ли оставляла много места для передвижений, но большим довольствоваться не приходилось. Теперь тишину нарушал лишь неизменный вой бури за окном, да потрескивание корки льда.       Подойдя к окну (а точнее, к маленькому отверстию-бойни́це), Сурана протянула руку вперёд, сосредоточив всю силу воли на кончиках пальцев. Обновлять защитный барьер следовало регулярно - это не требовало особых усилий, но он исправно ограждал от снега и льда, а большего было и не нужно. Девушка бесстрастно покачала головой, следом нахмурилась и отвернулась от окна, находясь где-то в своих мыслях. В конце-концов, сегодня был особый день.       Ее день рождения.       Спустя время со стороны лестницы послышался шорох - ворон вернулся, держа в клюве нечто, похожее на грязноватый камешек. Сурана скептически вымолвила:       - Слишком уж ты рано. Что это?       - Отборный ладан, госпожа. Один из сильнейших алхимических ингридиентов, прошу заметить.       - Дай-ка сюда!       Девушка покосилась на кусочек смолы в её руке, поднесла к лицу и, закрыв глаза, вдохнула ароматный запах.       - Кажется, на западе есть одна похожая идиома... Какая ирония! - вертя ладан в руке, Сурана повернулась к ворону,  - Чем он ещё полезен?       - Кроме запаха - ничем, в нынешних условиях, - вежливо откликнулся Ларс.       Девушка отбросила ставший ненужным предмет на пол и опустилась в кресло. От слуги не было совершенно никакого  проку - накатывающую тоску не могло победить ничего, что предлагал он ей. Тем временем, Ларс испытующе поглядывал на госпожу, словно размышляя над чем-то. Наконец, он собрался с духом и со свойственной ему учтивостью поинтересовался:       - Вы не собираетесь снять проклятие с этих земель?       - Это незачем.       - Но, госпожа, вашими стараниями здесь уже давно никого не осталось. Наказание исчерпано...       Глаза Сураны недобро сверкнули; резко поднявшись с кресла, она вскинула руку. Пальцы скрючились в неестественном жесте, и Ларс с хрипом распластался на полу, забившись в судорогах.       - Что-то у тебя слишком длинный язык, - с каждым новым движением руки ворона накрывала новая волна боли - крылья выгнулись в обратную сторону, грозясь вот-вот сломаться, тонкие птичьи лапы конвульсивно подергивались. - Интересно, что будет, если его отрезать?       - Вы... этого не сделаете, - прохрипел Ларс; сдавленные лёгкие и колотящееся сердце едва ли оставляли возможность разговаривать.       - Ты в этом так уверен, будто бы имеешь надо мной власть, - усмехнулась Сурана, постепенно ослабляя хватку. Все-таки ей не нужны были его страдания, важной была именно расплата за неосторожные слова - ошибки неизменно должны наказываться.       - Я единственный, кто вас любит. Это ли не власть?       Ларс был уверен, что за подобную дерзость последует ещё одна расправа, но ответа не последовало. Опустив руку, Сурана замерла на месте, невидящим взглядом уставившись в пол. Несколько минут прошли в тягостном молчании.       Ее не покидали мысли о скором уходе. Недолгом, разумеется, но от этого не менее отягощающим.       - Ты помнишь, как мы впервые встретились? - отрешенно спросила Сурана. - Ты пришёл спасти меня, даже не подозревая, что мое заключение добровольно. Но я не нуждалась в герое, - девушка резко обернулась, поймав немигающий взгляд птицы. - Мне был нужен слуга.       Ворон ничего не ответил, лишь нахохлился, безуспешно пытаясь согреться. Сурана с рождения была лишена трепета души и биения сердца за возможность менять правила этого мира - она не нуждалась в пище и сне, общение также не стоило для неё большого внимания. Ларс понимал, что нужен ей лишь как инструмент - и  его вполне устраивало. Или же он успешно убедил себя в этом, но данную мысль ворон всегда старался быстрее выкинуть из головы.       - Я исправно выполняю свои обязанности.       - Да... Да, это так.       Ворон встрепенулся, поймав поникший, полный отчаяния взгляд своей госпожи. В любое другое время ни единое его слово не обходилось без саркастичного комментария, но не теперь; Сурана чувствовала приближение неизбежного, и Ларс не мог этого не замечать. Отблеск страха в распахнутых глазах звал за собой, моля обо всем на свете, лишь бы не находиться в эту самую секунду в этой ветхой, богом забытой дозорной башне. Резкая смена нрава от ярости до скорби могла означать единственное: оно уже здесь.       - Госпожа...       Внезапно пошатнувшись, с тихим вздохом Сурана медленно сползла по стене, побелевшими пальцами сжимая в руках ткань платья. Сердце будто пронзала раскалённая игла; в висках пульсировала боль, лишая возможности мыслить, к горлу подкатывала паника. "Уже не первый раз, а никак не привыкну", - последняя осознаннная мысль промелькнула и тут же исчезла; мир плыл перед глазами и, лишившись сил, Сурана упала на холодный пол.       - Нет, я не хочу! - в панике закричала девушка, стремясь удержать ускользающее сознание, - Ларс! Ларс!       - Я здесь, госпожа.       Ворон, все это время бесстрастно наблюдавший, неспешно подошёл ближе.       - Ларс...       Каждый удар сердца отдавался в груди колокольным звоном. Безуспешно пытаясь успокоить рваное дыхание, Сурана широко распахнутыми глазами неотрывно смотрела на него, будто искав мнимого спасения.       - Госпожа, потерпите, скоро все пройдёт...       Несмотря на спокойный тон, ворону невыносимо было наблюдать её страдания: каждый её рваный вздох, казалось, отзывался болью в его груди. Ему нельзя было паниковать, нет, только не сейчас, когда госпожа больше всего нуждалась в поддержке.       К тому же, Ларс не хотел этого признавать, но он любил этот день, когда раз в двадцать лет Сурана могла, хоть и вынужденно, позволить себе быть жалкой, беспомощной. Её голос теплел, во взгляде больше не было леденящего кровь безразличия - перед лицом смерти даже проклятие ненадолго отступало, обнажая человеческие черты. Это тот день, когда она переставала быть ведьмой, и становилась собой.       - Подойди. Ларс послушно последовал приказу. Все ещё корчась на холодном полу, Сурана протянула руку и кончиками пальцев дотронулась до иссиня-черного крыла. Усилием воли сосредоточившись, она пробормотала несколько слов на неизвестном языке и тут же корóтко вскрикнула, чувствуя, как в сердце впивается очередная "игла".       - Госпожа...       По телу будто пробежал электрический разряд; это длилось всего пару секунд. Следом Ларс изумлённо покосился на свои - теперь уже не крылья! - руки и запустил пальцы в волосы. Это происходило каждые двадцать лет, но как и Сурана, он все не мог привыкнуть к уже забытому ощущению, а именно чувствовать себя таким, каким он есть.       - Я забыла, как... ты выглядишь, - выдохнула Сурана, и на несколько секунд перестала дышать, боясь спровоцировать новый приступ боли.       "Признаться, я тоже", - невесело усмехнулся про себя Ларс, сжимая хрупкие пальцы девушки в широких смуглых ладонях. Стараясь не делать резких движений, он осторожно положил её голову себе на колени, неразборчиво шепча что-то успокаивающее.       - Найди меня в следующей жизни, - еле слышно прошептала девушка и обмякла в его руках. Агония уже захватила её - глаза закатились, и лишь слабое подрагивание выдавало угасавшую в теле жизнь. Несколько минут они провели в молчании - Ларс медленно гладил Сурану по волосам, считая каждый её вздох.       Пока один из них не оказался последним.       "Все закончилось...", - только успел подумать Ларс, как новый разряд пробежал у него по спине. Голова девушки с глухим стуком упала на пол, он хотел поймать её, но, увы, уже был не в силах это сделать, ощутив себя в ненавистном птичьем теле.       Запрыгнув на подоконник, он обернулся. Бросив последний взгляд на немое тело Сураны, Ларс с тихим хлопаньем крыльев вылетел в окно навстречу ледяной буре, оставляя позади башню и крепость; направившись на запад, где уже в новом воплощении должна была родиться его госпожа.