Lost

Первым, что услышал Чан после того, как очнулся, были ритмичные пикающие звуки. Потом кто-то кричал по неясным причинам. Чан хотел бы узнать почему, но он чувствовал себя крайне уставшим. Настолько, что даже глаза было трудно открыть. Поэтому он решил поспать еще немного. Еще пять минут, и он обязательно встанет. Наверняка это кричал Джисон, который, как всегда пришел будить его с утра пораньше, чтобы они не опоздали туда, куда им там было нужно по расписанию. В следующий раз Чан проснулся под такой же ритмичный пикающий звук. Но в этот раз никто больше не кричал. Только чья-то теплая ладонь слабо сжимала его правую руку. В этот раз он не чувствовал себя настолько уставшим, как в прошлый, поэтому даже смог открыть глаза. Чан был озадачен представшим видом: стерильно-белые стены и потолок. Они не были похожи на его комнату в общежитии, поэтому он сперва подумал, что находился в отеле, но в отелях было не так шумно. Проанализировав обстановку, Чан понял, что надоедливый звук доносился с правой стороны. Хотя он чувствовал себя выжатым как лимон, но все же смог повернуть голову, чтобы увидеть источник звука. На такой же белой, как стены и потолок, стойке стоял кардиомонитор. На нем отображались какие-то цифры и волны, похожие на те, что он мог видеть в музыкальных редакторах. Немного ближе к нему на постели лежала чья-то макушка со светлыми волосами. Именно этот человек держал Чана за руку. Он не видел лицо, а мысли было слишком сложно собрать в кучу, чтобы догадаться без этого, кем он являлся. Рука на его ладони слабо сжалась, привлекая внимание Чана. На тонких пальцах были кольца. — Фе… — попробовал Чан и закашлялся. Феликс тут же подскочил. Он растерянно посмотрел на Чана и, не говоря ни слова, выбежал из комнаты, чтобы через несколько минут вернуться обратно с доктором и медсестрами. Они задавали ему различные вопросы, на которые он с трудом отвечал. В конце этого утомительного допроса доктор все же решил объяснить ему, почему Чан находился в больнице. По словам доктора, Чан пробыл в коме семь дней, но, несмотря на лучших специалистов и все необходимые анализы, они так и не смогли установить причину его состояния. Последним, что он помнил, была студия, где он работал с Чанбином над новым треком. Но это не последним, что он делал перед тем, как впасть в кому. Доктор сказал, что его совершенно точно привезли с концертного зала, а потом объяснил, что потеря памяти является стандартным осложнением после комы. Чану потребуется некоторое время на восстановление, но хорошим знаком было уже то, что он не потерял способность говорить, что тоже являлось стандартным осложнением после комы. Если ему повезет, то курс физиотерапии не займет слишком много времени, но о возвращении на сцену можно забыть как минимум на полгода. Чан был уверен, что сможет сократить полгода до двух месяцев. Это далеко не первый раз, когда ему приходится превозмогать ограничения своего тела. Если он мог выступать с больными ногами и температурой под 40, то и это сможет. После ухода всего медицинского персонала в комнате остался только Феликс. Чан заметил, что Феликс выглядел уставшим. Казалось, что он не мыл волосы неделю. Редкая щетина пробивалась на нижней челюсти, а светлая рубашка явно никогда не встречалась с утюгом. При всем этом сейчас Феликс выглядел счастливым. — Ты даже не представляешь, насколько мы все переживали! — Феликс сел обратно в кресло рядом с постелью Чана. — Не стоило. Я в порядке, — Чан попытался улыбнуться, но не был уверен, что у него это вышло. — Ты выглядишь паршиво, кстати. — Кто бы говорил, придурок, — Феликс потянулся и потрепал его по растрепанным кудрям, от чего Чан зажмурился, когда челка упала ему на глаза. Феликс осторожно убрал волосы и нежно погладил его по щеке. — Серьезно, я рад, что ты наконец-то очнулся. Больше так не делай! — Если бы я еще знал, как я это сделал…

***

В последующие дни каждый мембер навестил Чана в больнице. Некоторые задерживались часами, развлекая его, а другие старались не слишком напрягать. Ни разу не пришел только тот, кого он ждал больше остальных — Минхо. Чан надеялся, что он его ценил хотя бы как друга и мембера, но с каждым днем все больше в этом сомневался. Услышать от Джисона, что Минхо решил отдохнуть некоторое время, было откровенно больно. Неужели Чан настолько мало для него значил? Ни звонка, ни визита, ни даже сообщения в чате. Он несколько раз собирался позвонить ему сам, но так и не решился, посчитав, что ему не настолько важен Чан, а потому нет смысла пытаться наладить контакт. Минхо будет безразлично, что он очнулся. Благодаря своей выносливости и упрямству Чан смог достаточно быстро вернуть способность ходить. Не так, как до комы, конечно, но это уже был хороший прогресс за столь короткий промежуток времени. За все эти несколько недель Минхо так ни разу и не связался с ним.

***

Чан не собирался после выписки заходить во второе общежитие, но Минхо все же был его мембером. До полного восстановления ему придется взять на себя обязанности лидера, поэтому они должны были обсудить некоторые рабочие моменты. Чан, конечно, знал код двери общежития Минхо. Как и мемберы из этого общежития знали их код, но никто никогда не пользовался этим знанием. Всем необходимо личное пространство. Поэтому Чан просто позвонил. Сынмин открыл ему дверь. — Привет, Чанни-хён, — Сынмин прошел по коридору на кухню, а Чан последовал за ним. — Минхо дома? Нам нужно обсудить следующий камбэк. — Минхо? — Сынмин подошел к холодильнику и достал упаковку яиц. Он положил их на стол, а после потянулся к верхнему шкафчику за тарелкой. — Я не видел его уже примерно месяц? Подожди, сколько времени ты провел в коме, а потом в больнице? Недели три, да? Вот примерно столько я его и не видел. — Сынмин поставил миску на стол и достал одно из упаковки. Он аккуратно разбил яйцо о край и вылил в тарелку. — Разве тебе не сказали, что он решил взять отпуск? — Да, — Чан наблюдал за энергично сбивающим яйцо Сынмином, — но я не думал, что он уехал из города. Кто-нибудь ему звонил? Сынмин задумчиво посмотрел на Чана, но не стал комментировать его вопрос, который явно намекал, что сам Чан за все это время не пытался связаться с Минхо. — Ты же знаешь, — Сынмин перестал сбивать яйцо и отставил тарелку в сторону, — что Минхо не отходил от твоей постели первые четыре дня? Нам буквально пришлось вызвать менеджера Пака, чтобы он забрал его, потому что он наотрез отказывался уходить, — Сынмин прочистил горло и неловко потер шею. — Даже врачи пытались выставить Минхо, но он устроил скандал. — Нет. Почему мне раньше никто не сказал? — с недоумением спросил Чан. — Ты не спрашивал? Это была чистая правда. Чан ни разу ни у кого не спросил, где был Минхо, пока он был в коме. А во время визитов разговоры с мемберами никогда не касались того времени. Вероятно, тему никто не затрагивал, потому что Чану нужно было сконцентрироваться на выздоровлении и позитивных эмоциях. Зная Чана, они могли посчитать, что доведенный до такого состояния Минхо расстроил бы его, как и напоминание о том, что Чан упустил кучу времени, оставаясь без сознания, а после еще большую кучу времени на реабилитацию и восстановление. Лучше было говорить о будущих планах и настоящих успехах, чем вариться в прошлых неудачах. — Так кто-нибудь ему звонил? — Чан достал телефон из кармана своих штанов и выбрал номер Минхо в записной книжке. В трубке раздались гудки, после чего девушка сообщила ему, что номер недоступен или аппарат абонета отключен. — Когда вы в последний раз с ним говорили? — Когда он уезжал? — Сынмин задумчиво потер подбородок. — Попробуй связаться с менеджером Паком, он наверняка знает больше. Чан разблокировал телефон и выбрал номер менеджера Пака. В трубке раздались размеренные гудки. — Чан, привет! Ты по поводу расписания? Можешь пока об этом не беспокоиться, ты еще отдыхаешь. — Нет-нет, я по поводу Минхо. Где он? Почему не берет трубку? — Минхо сказал, что отключит телефон, чтобы не читать новости и сплетни о тебе и группе. Но он оставил название отеля, в котором остановился и номер комнаты. Я скину тебе данные. — Спасибо! — Чан поблагодарил менеджера и с облегчением вздохнул. Минхо не пропал, все было в порядке. — Ну, что там? — спросил Сынмин с интересом. — Он отдыхает. Я позже позвоню в отель. Вряд ли в такое время Минхо сидит в номере, а оставлять сообщение администратору не хочется. Чан с легким сердцем попрощался с Сынмином и пошел домой. В общежитии, как всегда было шумно. После больницы Чан был рад услышать родную суматоху их дома. Чанбин и Джисон на повышенных тонах активно спорили в гостинной о лучших топингах для мороженого. Со стороны комнаты Хёнджина доносилась музыка, которая указывала, что он, вероятно, снова рисует. После ужина и раунда в марио карт с Джисоном Чан был вымотан настолько, что едва мог держать глаза открытыми. Однако он не забыл про звонок Минхо. Устроившись на кровати поудобнее, Чан набрал номер отеля. — Добрый вечер, это отель Сондо. Чем могу вам помочь? — на другом конце трубки раздался приветливый женский голос. — Я хотел бы связаться с номером 97. — К сожалению, постоялец этого номера еще не вернулся, но вы можете оставить сообщение, которое мы обязательно передадим, когда он вернется. — Я хотел бы связаться с ним напрямую. Когда он обычно бывает в номере? — Извините, но я не могу дать вам эту информацию, — девушка тяжело вздохнула. — Вы его родственник? — неуверенно продолжила она. — Очень близкий друг. Его телефон недоступен, поэтому я звоню именно вам, — у Чана появилось нехорошее предчувствие. — Я не должна вам об этом говорить, но он не появлялся в отеле с тех пор, как снял номер, который забронирован на целый месяц. — Он ничего не говорил? Может быть, оставил другой номер телефона? — Нет, извините. — Спасибо за информацию! — Чан повесил трубку и устало потер рукой лицо. Не тратя время на раздумия, он связался со своим водителем, которого уже успел отпустить домой. Чану не хотелось в столь позднее время его беспокоить, но другого выхода не было. Можно было вызвать такси, конечно, но сейчас конфиденциальность была особенно важна. Побросав в рюкзак самые необходимые вещи, Чан отправился в Йончхон. Несмотря на дикую усталость, он не смог заснуть в машине. Всю дорогу Чан переживал о Минхо. Он знал, что должен был с кем-то связаться. Позвонить менеджеру, рассказать ребятам или даже полиции, но по какой-то причине Чан хотел сперва увидеть номер Минхо. Он не мог просто так исчезнуть. К середине ночи они подъехали к отелю. Выйдя из машины, Чан в первую очередь обратил внимание на наличие балконов, а после облегченно вздохнул, когда понял, что они очень удобно примыкали друг к другу, разделенные лишь перегородками с обоих сторон номеров. Он знал, что можно даже не пытаться просить у администраторов впустить его в номер Минхо, поэтому придется прибегнуть к проникновению с возможным взломом. Чан очень надеялся, что дверь балкона открыта и до взлома не дойдет. Чан снял два номера. Один себе, а второй водителю. Его номер находился ближе к номеру Минхо, но, к сожалению Чана, он не был соседним, потому что соседний был занят. Он пожелал водителю спокойной ночи и пошел в свою комнату. Чан бросил рюкзак на кровать и сразу же отправился на балкон, с которого открывался весьма симпатичный ночной вид. Он мог понять, почему Минхо выбрал этот отель для отдыха. Чан, безусловно, знал, что это была абсолютно идиотская идея. В его-то состоянии даже ходить было сложно, что уж говорить о физической активности, но он должен был найти Минхо. Перекинув левую ногу за стальную решетку, Чан двумя руками за нее ухватился, поставил ногу между прутьями с внешней стороны балкона, а после перекинул и правую ногу. Он продвигался очень медленно и осторожно, боясь оступиться и сорваться вниз. Если бы Чан был в лучшей форме, то все равно смог бы удержаться руками, но в нынешнем состоянии это было невозможно. Его мышцы слишком ослабли. В дополнение ко всему, Чан очень надеялся, что постояльцы из соседнего номера уже спали или не находились в номере. Было бы весьма неловко столкнуться лицом к лицу с ними, а утром получить заголовки про лидера Stray Kids, который после выхода из комы внезапно решил сменить профессию на вора-взломщика. К счастью, он добрался до балкона Минхо без особых приключений. Удача улыбнулась Чану и тогда, когда он дернул дверь в номер, которая с легкостью поддалась. В номере было темно и тихо. Постель заправлена. Идеальный порядок и никаких признаков того, что кто-то здесь проживал. Чан включил лампу у прикроватной тумбочки. Бегло осмотрев номер, он не нашел багаж Минхо. Даже мусорное ведро было пустое, но это, вероятно, заслуга отеля. Он разочарованно вздохнул и сел на кровать. Чан даже не представлял, что ему делать дальше. Он надеялся, что все обойдется, что он найдет ответ в этом номере, но, похоже, его здесь не было. Уже собравшись уходить, Чан решил напоследок проверить последнее место, в котором вряд ли бы что-то было, но для верности все же стоило. Он подошел к кровати и осторожно снял висевшую над ней картину. Перевернув ее полотном вниз, положил на кровать. Между деревянными брусками был втиснут белый конверт. Чан с облегчением вздохнул. Маленький огонек надежды снова зажегся в его сердце. Так и бросив картину, он немедля открыл конверт и вытащил письмо: Я не уверен, что это вообще необходимо, но на всякий случай оставлю. Не знаю, кто в итоге может прочитать это письмо, но очень надеюсь, что это будешь ты, ямочки. Я даже не представляю, во что ввязался, но сложив руки, тоже не мог сидеть. После 5 дней без сознания вероятность того, что ты очнешься, была примерно 10%. С каждым днем процент падал. Врачи говорили, что не могут выяснить причину твоего состояния. Сколько бы тестов они не проводили. Я должен был сделать хоть что-то. Просто возмутительно, что ты нарушил обещание и пропустил целый стрим. Я не мог позволить, чтобы ты пропустил еще больше. Кто будет развлекать меня, пока ты отдыхаешь? Ты, скорее всего, не знаешь, что послужило причиной твоего недуга, но я нашел ответ. Это покажется бредом сумасшедшего, но я правда еще не слетел с катушек. Обещаю. Это не медицинская проблема. Причина кроется в расколе души. Ты мог очнуться сам, а мог и не очнуться вовсе, но проценты падали, время истекало, а я все еще ничего не мог сделать. Если сократить эту историю, то мне нужно найти 3 предмета, которые когда-то тебе принадлежали, потому что именно в них остались частицы твоей души. Наверняка тебе интересно, как я узнал, что именно за предметы? Звучит довольно просто и так же бредово, как все остальное, но, по всей видимости, это замешано на тонком взаимодействии душ. Мне нужно было уловить первые ассоциации со словами «Страсть», «Травма», «Любовь». Безусловно, это должно быть связано с тобой. Сейчас мы на «страсти». Это про твой еще перед дебютом потерянный блокнот со стихами и словами песен. Тот, черный, с пером на задней стороне. В типографии накосячили и напечатали перо не там и только наполовину, но тебе нравилось. Ты говорил, что это делает его особенным. Так вот. Твой блокнот находится в старом здании танцевальной студии, на шкафчике для вещей. Это там, где макнэ случайно разбил зеркало. А ты зачем-то взял всю вину на себя. Хотя можно было притвориться, что мы здесь вообще ни при чем. Следующей остановкой будет «Травма» в Йосу. Я остановлюсь в отеле Кунсан, комната 8. Найди меня, ямочки. Если ты очнулся. Чан осторожно свернул письмо и положил обратно в конверт. После чего повесил картину на место и выключил свет. Лезть обратно в свой номер через балкон не было необходимости. Дверь можно было открыть из номера. Чан осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там ожидаемо никого не было в такое время суток, поэтому он спокойно вернулся в свой номер. Чан принял душ, а после поужинал. В голове все это время крутилось только письмо Минхо. На секунду он даже задумался о розыгрыше, но быстро отмел эту мысль. Минхо не стал бы так жестоко шутить, как и не стал бы принимать участие в подобном, если это устроила компания ради шоу. Чану потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить все написанное. В конечном итоге он решил, что если Минхо верил в это, то это была правда. Чан искренне не надеялся заснуть этой ночью, но из-за своего ослабленного состояния и пережитого стресса отключился сразу же, как только его голова коснулась подушки. Всю ночь Чану снились кошмары. Абсолютно белые руки, утягивающие Минхо в темноту. Минхо под толщей льда на бескрайнем озере. Минхо, исчезающий со всех фотографий и видеозаписей, словно его там никогда и не было. Утром позвонил Чанбин, когда они поняли, что Чана нет дома. Он сперва не хотел отвечать, но знал, что они поднимут на уши всю команду, если он проигнорирует звонок. Чан объяснил ситуацию, но в подробности не вдавался. Чанбин бы точно решил, что он спятил. Он пообещал дать Чану несколько дней на поиски, после чего Чанбин будет вынужден сообщить менеджерам. Это было справедливое условие. Если откровенно, то Чан понимал, что уже должен был обратиться к ним сам. С момента пропажи Минхо прошло несколько недель. Но у него была хорошая зацепка. Чан шел по следу из хлебных крошек, оставленному специально для него. Первым делом Чан отправился в старый танцевальный зал, о котором писал Минхо. Здание было заброшено. Убирать территорию давно некому, поэтому перед ним лежали пожухшие листья, слабо разгоняемые ветром. Несколько окон на первом этаже были разбиты, а тяжелая металлическая цепь, продетая через ручки входной двери, поржавела. Чан пробрался внутрь через одно из разбитых окон. Он оказался в танцевальном зале. Воздух в помещении был затхлым, а зеркала мутными от грязи. Под подошвами его ботинок скрипели осколки разбитого окна. Чан обошел несколько раздевалок перед тем, как нашел нужную. Включив фонарик на своем телефоне, он осмотрел каждую поверхность шкафчиков для личных вещей. Толстый слой пыли везде был нетронутым, кроме одной комнаты. В самом дальнем углу от двери, возле вентиляционного отверстия в стене, была чистая прямоугольная поверхность шкафчика, которая как раз была размером с небольшой блокнот. Это значило, что Минхо был здесь. Он забрал блокнот и уехал.

***

Всю дорогу до следующего города Чан пытался дозвониться Минхо, но каждый раз женский голос на другом конце трубки безжалостно сообщал ему, что аппарат абонента все еще выключен или находится вне зоны действия сети. Весь опыт последнего месяца заставил Чана пересмотреть свое отношение к жизни. Проблемы, раньше казавшиеся огромными, теперь выглядели несущественными. А страхи не настолько ужасающими. Теперь он очень жалел, что не рассказал Минхо о своих чувствах. Из страха быть отвергнутым, из страха испортить рабочие отношения и дружеские, из страха испортить динамику. Во втором отеле не было балконов, но восьмой номер должен находиться на нижнем этаже. Если Чану повезет, то он будет где-то над крышей лобби, которое выступало пристройкой к основному зданию отеля. Все же Чан очень надеялся, что все это ему вовсе не пригодится, потому что Минхо будет здесь. В этом отеле администратор заявил, что у них слишком много посетителей, чтобы следить за передвижениями каждого. Поэтому они не знают, когда Минхо был здесь в последний раз, и даже находился ли он в отеле на данный момент. Однако администратор вручил Чану ключ-карту от номера Минхо, когда он показал свои документы. Минхо отдельно попросил дать ключ от номера Бану Кристоферу Чану. После этого он снова снял два номера на одну ночь. Несмотря на убеждения водителя, что он не против внезапной командировки, Чан знал, что злоупотреблял полномочиями, когда вынуждал его ездить по всей Корее. Ведь у него тоже была своя жизнь. Чан стоял перед дверью в номер Минхо. Его руки подрагивали от волнения, а сердце бешено билось в груди. Вдох-выдох-вдох. Чан постучал в дверь, но никакого ответа не последовало даже через две минуты. Однако все еще существовала маленькая вероятность того, что Минхо был в душе или туалете, но он не особо на это надеялся. Чан привалился спиной к стене рядом с дверью. Ноги вдруг стали ватными, отказываясь поддерживать его вес, что заставило Чана сползти по стене на пол. Чан не хотел заходить, не хотел видеть очередной совершенно пустой и безжизненный номер, не хотел читать очередное письмо. Он предпочел бы услышать звонкий голос Минхо. Почувствовать теплоту его объятий, в которых он наверняка не стал бы отказывать после всего ими пережитого. Чан хотел домой. Он так и сидел на полу некоторое время, ковыряя ключом-картой швы мраморной плитки. Несколько постояльцев даже подходили к нему, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Собравшись с духом, Чан решился войти. Комната ожидаемо оказалась такой же пустой, как и номер в прошлом отеле. Полная тишина. Со стороны ванной ни звука. Закрыв за собой дверь, он сразу же последовал к картине, которая висела над кроватью. Конечно же, там был прикреплен очередной белый конверт. Чан лег на кровать. Свернувшись в позу эмбриона, он открыл конверт и достал письмо. Привет, ямочки. Я решил облегчить условия твоего квеста, поэтому оставил ключ к этому номеру. Конечно, было бы забавно посмотреть на твои старания в попытках пробраться в номер, но я, скорее всего, не там, а бесплатное развлечение для каких-то незнакомцев не входит в круг моих интересов. Так что наслаждайся. Если честно, то я не знаю, зачем все это пишу. Мое путешествие не должно занять много времени. Даже если ты очнешься сам, то я вернусь раньше, чем тебя выпишут из больницы. Но, наверное, мне просто сейчас не хватает игр с дурацкими заданиями. Вынужден признать, что мы лучшая команда, когда вместе. Сейчас бы мне не помешала твоя компания, но продолжим. Слово дня — Травма, предмет дня — Медиатор. Ты уже понял о чем это, не так ли? Последний «выпустившийся» друг из «школы». Ты когда-то говорил, что он чуть не стал последней соломинкой, сломавшей спину верблюда. Называл его своим соулмейтом, а он ушел, оставив на память старый медиатор в подарок. Уж не знаю, каким чудом он не оказался на свалке, но сейчас медиатор находится в «Магазине подержанных товаров Чансо». Следующая остановка будет последней. Город Коян, отель Осан, комната 143. Это единственный предмет, в котором я не уверен. Возможно, мои личные чувства повлияли на определение, но я старался не подключать их, как того требовали правила. Надеюсь, что не ошибся, потому что другого варианта у меня нет. Этой ночью Чан не стал возвращаться в свой номер. Ему хотелось верить, что запах Минхо остался на постельном белье, но вряд ли это было возможно. Безусловно, владелец магазина, в который Чан отправился на следующий день, не помнил ни Минхо, ни медиатор, который продал ему. По дороге в Осан Чан снова пытался связаться с Минхо, но все так же безуспешно. Тревожность пробивала потолок. Это была последняя остановка. Если Минхо снова там нет, то Чану больше не за что зацепиться. Снова сняв два номера и получив ключ-карту от номера Минхо, Чан не стал ничего спрашивать у администратора. Он даже не пошел в его номер сразу, как это было в прошлый раз. Чан банально струсил. Прятать голову песок не имело смысла, но столкнуться с отсутствием Минхо было бы в разы хуже. Он пообещал себе, что пойдет завтра. Сегодня ему нужно было решить такие неотложные задачи, как: поимка покемона, общение со стей в баббле, просмотр эдитов с Чонином на ютубе. На часах его телефона было 2:20 ночи. Несмотря на усталость, тревожность не позволяла Чану заснуть ни на минуту. Нервы, находясь на пределе своих возможностей, сдавали. Поэтому Чан раздраженно подскочил с кровати, взял ключ-карту от номера Минхо и отправился прямиком в его комнату, не давая себе возможность отступить. Пол под его босыми ступнями казался ледяным, а писк замка на двери — оглушающим. Этот номер оказался таким же пустым, как и все предыдущие. Ни Минхо, ни его вещей. Чан достал письмо, которое, как обычно, хранилось за картиной над кроватью. Ну что ж. Это последнее письмо. Знаешь, сегодня я случайно услышал нашу песню на радио, когда проходил мимо продуктового магазина. Я даже не подозревал, насколько сильно скучал по твоему голосу. О смехе даже думать не хочу. Перейдем сразу к делу. Последняя остановка — Любовь. Предмет — Кольцо из жестяной банки. Помнишь, когда мы дурачились на съемках «Звука», выбирая лучшего мужа? Кто-то должен был проводить оценку, поэтому в качестве жены были те, кто проиграл в «Камень-ножницы-бумага». Ты проиграл в тот день. Я, впрочем, тоже. Кольцо из пивной банки, валявшейся под мостом, никому не показалось впечатляющим, как и предложение сделать тебя отчимом моих котов. Если ты очнешься. Когда ты очнешься, я бы хотел подарить тебе настоящее кольцо из черного золота. Оно подойдет твоему стилю. Если ты его примешь, конечно. Кольцо из жестяной банки лежит под тем же мостом в старой брошенной коробке из-под под инструментов. Вернись ко мне, ямочки. Не раздумывая, Чан пошел в свою комнату, надел ботинки и толстовку. Он не стал будить водителя, посчитав, что такси приедет быстрее. К рассвету они приехали к тому самому мосту. Потратив на поиски коробки около десяти минут, Чан дрожащими руками открыл ее. Кольцо лежало на месте.