Об экспериментах, прошлом, и, конечно же, соли.

Дверь захлопнулась и Генри упал на кровать. Он положил дневник перед собой, внимательно глядя на обложку. Табун мурашек пробежал по бледной спине, когда пальцы коснулись твёрдого переплёта. Доктор Кейт почти всегда разрешала ему читать журналы и отчёты. Впрочем, даже запрет на просмотр Джекила останавливал только первое время. И вскоре, подмастерье почему-то взял в привычку совать нос в чужие секреты. Первые страницы были заполнены ходом работы над чем то, что называлось «СНС», дальше, и без того сырая бумага, была размыта, видимо, водой, или каким-то едким химикатом. При попытке прочесть следующие страницы у альбиноса заболела голова. Текст был наложен на текст, одни записи на другие, и разобрать что тут написано, возможно, даже самой Холлидей не удалось бы. Несколько страниц исписанных вопросами на подобии «что?» и «где она?», и только в середине дневника, Генри увидел более связные записи. Вот только, написан там был откровенный бред. Две человеческие личности? Альтерэго? Разделение добра и зла? Куча различных формул… А в самом центре находился список компонентов и формула неизвестной жидкости, обведенная трижды и… Половина страницы была испорчена чем-то, что напоминало странные пятна от кофе. Внезапно, дневник словно менялся. Почерк поворачивается в другую сторону, манера письма становилась грубее, а дневник вёлся не от доктора Кейт Холлидей… Записи вёл некто, под именем КЕЙ СИК. Но стоило повествованию вроде как начать собираться в единый пазл, как весь дневник заканчивался на куче вырванных страниц, и сама обложка была исписанна одним и тем же «НИКОГДА БОЛЬШЕ». Кто этот Кей Сик? Что за СНС? И это за формула? И главное… Сколько же у Кейт секретов на самом деле? … Прямо сейчас, Генри идёт по глухому переулку вместе с доктором. Изначально, они собирались пойти в аптеку, но доктор надолго задержалась у магазина ткани, явно намекая помощнику, что ему не мешало бы прошить новую рубаху. После они прошли мимо лавки с фруктами, и доктор, не сдержавшись, прикупила немного яблок. Потом она разговорились с ремесленником и, слово за слово, выяснилось, что старый знакомый Кейт сегодня снова объявился в городе, так что сейчас оба шли на встречу. Кейт подошла к уже давно пыльной ювелирной мастерской, которую, казалось, кто-то наспех привёл в порядок, а после постучалась, выбив по двери какой-то ритм. Через секунду молчания, дверь отварилась, и на порог вышла женщина. — Какие люди! Не уж то ко мне пожаловала Кейт Холлидей, собственной персоной? Ах, и чем же я удостоилась такой чести? — доктор засмеялась и слегка хлопнула собеседнику по плечу. — Хватит уж, Полли! Больше года не видились, а ты ведёшь себя как всегда, словно мы до сих пор делили одну крышу над головой. — женщины обнялись, пожали руки, снова обнялись, и, казалось совсем не обращали внимания на юношу, до тех пор, пока Холлидей не обернулась к нему. — Знакомься, это Генри Джекил. Тот, о котором я рассказывала. — Джекил встрепенулся и поклонился, чуть не роняя фрукты из пакета. — Генри, это Полли Гамп. Прости, что не познакомила вас раньше. Всё время из головы вылетало. Полли подошла ближе и похлопала парня по плечу. — Да уж, действительно, он у тебя крепыш. — после она наклонилась, обращаясь уже к самому альбиносу. — Небось, эта старая кляча заставляет тебя таскать на себе все свои вещи, да? — И вовсе я не старая! — воскликнула Кейт, врезав Гамп по спине. Та обернулась и ударила в ответ, пока Генри с ужасом наблюдал за всем этим. За всю свою жизнь, он никогда не видел как доктор дерётся. Все это время она вела себя как образцовая леди, а тут. — Ладно, Полли, перестань! Мне еще нужно держать репутацию! — доктор завела руки соперницы за спину, и с силой приложила её на землю. — Ладно, ладно, сдаюсь! — Полли встала и поправила платье. — Вроде уже почти бабушка, а дерётся как молодая преступница Доктор застыла на секунду, а после вновь дала той по затылку. Со смехом, Гамп поправила волосы. — Не могла бы ты отправить своего чертенка куда-нибудь? Я бы хотела поговорить с тобой. Ну, знаешь. О нем. — Кейт вздрзнула, а после повернулась к Генри. — Генри, ты ведь не против сам сходить к Аллану? — Конечно нет, доктор. — Холлидей забрала у подмастерья пакет с яблоками, а после дастала из кармана фартука чек и протянула его Джекилу. Юноша поклонился и поспешил скрыться за углом, перед уходом слыша лишь ещё более тяжкий вздох. — Скажи, он ведь больше не появлялся с тех пор? … — Так, и вот здесь надо записать… — Аллан вновь бурчал себе под нос, пока юноша держал в руках коробку, осматривая аптеку. Покачиваясь из стороны в сторону, альбинос всё размышлял о дневнике, и, раз уж в худшем случае его оставят без ужина, то почему бы и не расспросить дядю Брауна? Впрочем, лучше начать издалека. — Знаете, сэр, доктор сегодня встретилась с леди, по имени Полли Гамп. — аптекарь повернулся и удивлённо округлил глаза. — Полли вернулась? Я думал она в Америке, обучается ювелирному делу… Ах, впрочем, совсем без причины она бы не стала возвращаться. Вот чертовка, а ведь даже письма мне не послала об этом. — Да, доктор тоже всю дорогу к ней злилась на это. Кстати, раз уж разговор зашёл о старых знакомых. Вы случайно не знаете, кто такой Кей Сик? Аллан вздрогнул всем телом и бумаги выпали у него из рук. Он постоял с минуту, поправил кепку, и поспешно начал их собирать. — Ну, понимаешь… Как бы сказать… Ох, с чего бы начать… А, жил один человек в Лондоне. Но сейчас он!.. — Браун вздохнул и отвернулся. — Знаешь, я не думаю, что тебе стоит об этом знать. Есть вещи, которые должны остаться в прошлом. Есть люди, которые должны быть забыты. И если Кейт тебе не рассказала, то у меня тем более нет на это права. Лучше… Иди домой. О, и передай привет Салли. Аптекарь нервно поправил жилет и поспешил удалится, оставив Джекила одного. … Старые настенные часы отбивали свой чёткий ритм. Из щели в потолке на пол капала вода. Ставни хлопали от сквозняка. Но в этой, казалось бы, живой комнате, для Генри была абсолютная тишина. Вот только мысли в голове гудели и смешивашись, сталкиваясь и разбиваясь вдребезги, чтобы потом собраться в совсем другую картину и начать шуметь ещё громче. Старый дневник стоял открытым на подушке, а прямо на нем уместилась голова с растрепавшимися волосами. … Взгляните на это золото. Так вот, это золото лежит бесхозное — неужели бы вы не захотели украсть его? Даже не укради вы это золото… важно то, что вы об этом подумали. Глубоко внутри. То есть… У вас внутри два эго — злое и доброе. И они оба находятся в постоянной борьбе, определяя любые ваши решения. Эта ситуация с золотом — лишь один из множества примеров. Может ли человек заполучить истинную свободу? И задав себе этот вопрос, я стала представлять мириады решений. Просто подумайте об этом! Этот извечный конфликт Добра со Злом больше бы нас не беспокоил… и мы могли бы жить как два отдельных человека… то мы могли бы спокойно вздохнуть… Что если два эго… можно разделить на двух отдельных людей? … Генри вскочил, прогоняя дрему. Он встал и наспех оделся. Взяв в руки дневник он вырвал несколько листов, комкая их и кладя в карман. Ему теперь ясно. Ему все стало ясно.