Произведение искусства

– Напомни, как я умудрился согласиться на это? – спросил уже уставший глючный голос. Хмурый Эррор сидел на диване хранителя вселенных, пока тот очень шумно искал что-то на втором этаже. – Потому что любишь меня и поддерживаешь мои идеи? – ни без иронии крикнул Инк, спускаясь по лестнице. – Ага, точно – буравя художника испепеляющим взглядом, который совсем не поддавался своеобразной игре в гляделки. Победив, Инк довольно улыбнулся и положил коробку с художественными принадлежности рядом с разрушителем. Особо не отпираясь, Эррор неохотно стянул с себя тёплый свитер. – Это тоже снимай – пальцем показывая на шорты, не отвлекаясь от поиска нужных красок в огромной неразберихе. Эррор давно говорил, чтобы он убрал это бардак, но ему не понять творческий беспорядок. Хотя даже сам Инк не до конца понимает где что у него лежит, скорее всего всё дело в его знаменитой дырявой памяти. – Ладно – тяжело вздыхая, разрушитель снимает последний элемент одежды – доволен? – Ещё как – Инк лукаво ухмыляется, окидывая его пылким взглядом. Найдя нужные краски, подаренные Блу ещё несколько лет назад, художник вертит кистями прямиком с пояса. Сделав на пробу пару мазков на себе, тот набирает краску ультрамаринового цвета на упругий ворс кисти. – А теперь, не двигайся – шепчет ему хранитель и Эррор, скрывая предательскую дрожь в позвоночнике, молча кивает. Кисть послушно двигается в такт руки художника, расписывая необычный холст. Узоры преображаются в общий плавный рисунок. От синих полос на скулах Инк продолжает уже свои линии по всему телу. Вниз по рёбрам, перекрывая старые шрамы с их самых кровопролитных битв, дальше по тазовым костям. Перебирая острыми кончиками фаланг чернильный берёт жёлтую и белую. На красном позвоночнике должны хорошо смотреться медовые точки. Расписывая уже толстым слоем алой краски контур тёмных лопаток, Инк следует дальше по всей спине. Открывшиеся виды трогают что-то в пустой груди и, набирая больше краски, художник ещё больше опускается в дело с головой. Узор тонкий, острый и угловатый. Резкий на поворотах и плавный в стыках костей. Мазки от широких и размашистых переходят в более мелкие. – Уже всё? – терпение глючного кончилось ещё в конце второго часа. Он мог просидеть в качестве личной модели больше, если бы не холод краски и замёрзшие конечности. – Ещё пару деталей – отвечает хранитель, полностью вовлечённый в процесс, что по привычке высунул кончик языка. – Зачем тебе это? Ты же знаешь, что рано или поздно я всё сотру – пытаясь отвечься от холода, разрушитель оглядывает липкие стягивающие мазки на своём теле. – Искусство для души – непринуждённо говорит Инк, смотря прямо в разные зрачки давнего противника. – Кто бы говорил, от тебя это звучит как минимум смешно – Эррор хмурится, но сдержать улыбку всё равно не получается. – А максимум? – зелёные огоньки любопытства скачут в виде знака вопроса и треугольника. – Глупо – он выдыхает вместе с глюками в голосе. Инк смотрит на него и не может оторваться, собственно ему и не хотелось. Расписанное чудо, вместо привычного безжизненного холста, сейчас тихо глючало и поджимало пальцы ног в попытках согреться. Художник смотрит на результат своего труда и не может отметить кривизну в некоторых местах и смазанную краску. Его пальцы давно испачкались как и диван, когда только успел? – Что-то ты сегодня недолго и отпирался – подмечает хранитель, убирая художественные принадлежности обратно в коробку. – С тобой отпираться долго невозможно – бурчит разрушитель, пытаясь найти чем прикрыться. Всё-таки стоило настоять на своём, чем морозит кости. – Сочту за комплимент – скелет подпирает рукой челюсть, любуясь, тихо шепчет – не каждый день меня хвалит произведение искусства Разрушитель глупо уставился на него и через несколько секунд окончательно завис. Не скрывая довольной лисьей ухмылки, он неуклюже клюёт того в челюсть, жалкой пародией на поцелуй. – Инк! Он пытается его остановить, только ещё сильнее пачкаясь. Теперь краска размазана не только из-за случайных мимолётных прикосновений.