25.10.1987
22 марта 2023 г., 23:02
Какофония жутких образов охватила мой разум. У них не было четкой формы. Они лишь отравляли моё спокойствие и до жути пугали. Скорее всего, они — последствие хмеля, что отравлял организм, принося мгновенное удовольствие, а после страдания. А быть может и внутренних страхов.
Резкий звон будильника оборвал их. Как и положено, мне не хотелось вставать, однако это было необходимо для того, чтобы отключить будильник, ведь он лежал в другой части комнаты. А слушать его звон на похмельную голову мучительнее любых мук ада.
Я поднялся и мгновенно щелкнул двумя перепонками, останавливая звук. Нужно в школу. Я присел на край кровати и склонился в страдальческой позе, взявшись руками за голову.
Не то чтобы я стал лучше учиться или взялся за ум, хотя такие мысли и были. После окончательного расставания с Эли меня то и дело посещали мысли стать круглым отличником, заняться спортом, каждый день выряжаться как с иголочки.
Знаете, это такая эгоистичная идея — продемонстрировать своему бывшему партнеру, что вам без него даже лучше, что вы сами стали лучше и более не доступны для него.
Довольно инфантильная идея, честно признаться. И я страдал ей и первую неделю даже старался соответствовать этой догме, однако после обнаружил, что для этого необходимо слишком много усилий, а удовольствие от этого намного меньше, чем от бутылочки коньяка или пары банок пива.
А иду сейчас я в школу просто для того, чтобы не расстраивать Химицу. За день до этого, она пришла ко мне с алкоголем и потребовала моей явки в школу. Мол, не даст мне пива, если я откажусь. Я согласился и сейчас дико не хотелось её расстраивать, пропуская уроки.
Да, Химицу бухала со мной. Точнее, я бухал, а она обычно ограничивалась баночкой или стопочкой, от которых у неё сразу же начинала кружиться голова. Мы оставались друзьями. Химицу заботилась обо мне, ведь я пережил целых два расставания. Сначала Кетти, а теперь и Эли.
Я громко, с болью и перегаром вздохнул. Так начинается каждое утро. Отходос, мысли о бывших, мысленная благодарность рыжей девчонке. Я встал и направился на кухню. Хима-тян с вечера оставила мне завтрак и записку. Странно. Этого я не помню.
«Нико-Кун, ты вчера совсем обессилел. Собирался идти спать и упал на пол. Ты меня напугал. Я положила тебя в кровать и приготовила твой любимый завтрак. Бутылка тебе от папы. Он разрешил. Можешь остаться дома, но, если что, твою форму я почистила. Она висит на двери в коридоре. Мы переживаем за тебя. Х.»
Я посмотрел на стол. Действительно, бутылка косю, белого цвета, сочетающая французские буквы и японские иероглифы, стояла рядом с тарелкой, наполненной омлетом с беконом. Записка была миленькой, отчего вызвала во мне невероятную боль. Химицу уже даже ничего не требует от такого, как я. Может, вчера она подумала, что мне стало очень плохо? Я сел за стол и принялся за еду. Болтунья и солёный бекон. Хоть блюдо уже и остыло, всё равно принесло удовольствие. Я ел и чувствовал тоску. Можно было снова пойти спать, а поесть потом. От моего состояния, и от того насколько ко мне благосклонны некоторые люди, чего я не заслуживаю, становилось противно. Каждый укус подбрасывал приятных эндорфинов в мозг, отчего становилось мерзко от самого себя. Я ощутил крайнюю неприязнь к тому, во что я превратился. Я посмотрел на бутылку вина. — Да к чёрту! Я резко встал из-за стола и направился в коридор. Рядом с телефонной трубкой на вешалке была обнаружена моя школьная форма. Наскоро умывшись, я накинул её и вышел из дома, даже не обращая внимания на свой внешний вид в зеркале.***
Можно ли бесконечно пребывать в этой боли? Ожидая конца — заблёванная кровать, хождение под себя, одалживание денег, которые я сразу бы тратил на дешёвый алкоголь. Почему-то именно таким представлялся мне итог моего образа жизни. Эти мысли иногда так сильно нападали на меня, требуя сразу же забыть их ударом спирта в голову. Сейчас это меня протрезвило и вынудило идти, попробовать хоть что-то изменить. Свежий ветер меня сильно взбодрил, и даже продул. У меня закралась мысль о том, что пора бы уже зимнюю тёплую одежду доставать. Посему дошёл до школы я быстро. Да уж, пришёл за сорок минут до начала занятий! И зачем? Сразу закрался скептицизм касательно моей импульсивной идеи. «Может, хоть с Майклом перетрусь, пока жду?» — подумал я, переобуваясь на входе. Действительно, многие приходят в самую последнюю минуту перед звонком. Мне всё больше и больше начинало казаться, что идея не блещет смысловой нагрузкой. Я решил зайти в столовую. Есть вовсе не хотелось — просто занять время. Войдя, я увидел немногочисленных школьников, разбросанных по разным столикам столовой. В одном из них я узнал Такёхито Токо. Дико захотелось сразу повернуть и исчезнуть оттуда, однако не тут-то было. Она меня сразу пригвоздила своим змеиным взглядом. Словно ждала, когда кто-то войдёт, ей-богу. Я ей кивнул и направился к буфету. Взяв большой зелёный чай, я подошёл к её столику. — Я присяду? — сказал я спокойным, дружелюбным голосом, по крайней мере, мне так казалось. С ней мы были всё же знакомы. Токо-тян, Такёхито-сан — как по разному её называли. Строга, всегда хмура, но в компании близких подруг может и похихикать. Она учится в классе Эли, но нельзя сказать, что они подруги. Да, я не хотел всё время до начала уроков просидеть вместе с ней, однако и мимо пройти было бы глупо с моей стороны, учитывая наше заочное знакомство. Если бы я сейчас развернулся, это выглядело бы как побег от её взгляда. — Анохин-Кун… — сказала она серьёзным голосом, с присущей только ей деловой интонацией. — Присаживайся, если уж подошёл. Она медленно потягивала кофе из бело-зелёного стаканчика, а на её лице читалась явная скука. На меня она не смотрела и похоже не собиралась начинать разговор. Типичная японка. — Отличная… погода, — сказал я, стоило мне усесться на стул. — Ага… — сказала она с сарказмом, указывая мне на мою глупость. — Чего ты так рано здесь? — я вёл диалог с ней так, будто бы мы были друзьями или хорошими знакомыми, даже не вспоминая про Эли. Она оторвалась от своего кофе, поставила его на стол и внимательно осмотрела моё лицо. — Я всегда приезжаю заранее, папа так привозит, да и материал повторяю перед занятиями, или готовлюсь к выступлению и делам клуба, — она говорила спокойным и уверенным голосом, однако от неё так и веяло презрением ко мне. — А вот ты что здесь делаешь, Анохин-Кун? Интересно в каком она клубе. — Я? На учёбу пришёл, — сказал я насмешливо. — Х-м-м, ну да… — с сомнением протянула она, ещё раз взглянув на меня, и вернулась к своему кофе. Я знал, что раздражаю её, знал, что она просто так не может меня послать. Можно сказать, я просто издевался над ней со скуки. Вот только вопрос, кто первый сорвётся? — Вижу, расставание дарует тебе счастье, Анохин-Кун, — сказала она задумчиво. — Бухаешь сколько влезет, и никто не накажет! — проголосила она, вскинув руку в сторону от груди. Победа. Токо не сложно вывести на подобные речи. — Попрошу без оскорблений, — сказал я, используя весь такт, что остался в моей проспиртованной голове. — Ну-ну, — сказала она и выждала паузу, — Кобаяши-Сан постеснялся бы. — А чего мне стесняться? — спросил я серьёзно. — Своего опухшего гайдзинского лица… — Да нормально, она его часто видела, в том числе между своих ног, стесняться нечего, — уже еле сдерживаясь от ответных оскорблений, выдавил из себя я. Она ничего не ответила. Как ни удивительно, после такого оживлённого диалога мы не разбежались. Повисло недолгое молчание, во время которого каждый был увлечён своим напитком. Мой чай оказался забористым и приятным на вкус. До начала уроков оставалось примерно полчаса, уходить сейчас — слабость, а долго играть в молчанку слишком неловко. — У тебя-то всё хорошо? — спросил я, на это раз серьёзно, без желания насмехаться над ней. — В каком это смысле? — Ну… На личном фронте. Такехито встречается со своим одноклассником Мидо Куросаки. Это я узнал от Кёске, ещё тогда, когда только с ней познакомился. У этого пухляша невероятно удивительная информационная сеть по всей школе. Примечательно то, что именно её парню я двинул по морде, тогда у школьных ворот, после чего он и его друзья из университета меня неплохо так обработали возле бара. Он из богатой японской семьи, его мама — певица, а у отца вроде ресторан свой. Короче, типичный богатенький ублюдок, коих в нашей школе не счесть. — Ну… у меня с Куросаки всё хорошо… — её смутил этот вопрос, она потупила взгляд, вычерчивая пальцем круг на столе. — Впрочем, тебя я явно не буду посвящать в подробности наших отношений. — Дело твоё, — ответил ей я на удивление вежливо, почему-то отпало желание дальше провоцировать её. — Я пойду, — сказала Токо спустя пару минут, — мои подруги уже пришли. — Давай… — ответил я и откинулся на стуле. Когда она выходила из столовой, то обернулась посмотреть на меня, мы встретились взглядами, и она тут же отвернулась. — Забавно.***
Спустя время и я вышел из столовой, направившись к нашей аудитории, где обнаружил Майкла и ещё пару ребят. Мы тепло поздоровались и отправились погулять по школе, даже зайдя на крышу. Майкл — тот, кто не будет просто так осуждать, посему мне с ним говорить было приятно. Прошло не так много времени, как начался первый урок. Это был современный японский язык. Я немного поотвечал, где-то перекинулся с Кёске парой слов, за что получил нагоняй от учителя. Впрочем, его укор был довольно мягкий. Словно он был озадачен моим появлением в школе, но также не мог спускать мне с рук подобные мелочи. Перемена началась по ощущениям быстро. Мой хмель уже развеялся, а чай и приятная беседа с Токо и вовсе доставили моему мозгу массу новых впечатлений. Я сразу же встал и направился в класс Химицу. Хотелось, чтобы она знала о моём присутствии. Я зашёл в аудиторию, стараясь не привлекать внимание её одноклассников, но она сразу заметила меня и подошла. — Нико-Кун, как ты себя чувствуешь? — сказала она с волнением в голосе. — Да нормально, ты как? Она прям отпрянула от удивления. — Ты как-то лучше выглядишь чем вчера, — сказала Химицу подбитым голосом, продолжая изучать меня. — Да-а, я… да. Я не уверен, смогу ли избавиться от своих проблем и часто посещать школу… — я говорил довольно спокойно, однако чувствовал томительную боль, которая появлялась, когда я вспоминал Эли. — Но сегодня я пришёл! — Это хорошо… — Ага. Кстати, то вино я не пил, но папе всё равно скажи спасибо. — Угу… — Домой вместе? — Угу… Мы ещё немного поговорили и разошлись по своим классам, аккурат к началу урока. День шёл своим чередом, я даже ощутил небольшое дежавю. Ведь чтобы я высидел все уроки, такое случалось… чуть ли не в прошлом году. К концу занятий меня дико рубило спать. По пути домой я чувствовал, что вот-вот упаду, ударившись мордой об асфальт, и наконец-то смогу отдохнуть. Но вместе с тем, я гордился собой. Гордился тем, что сегодня провёл весь день, не похмеляясь после вчерашнего, а на уроках. Когда мы дошли до моего дома, Химицу сказала: — Ты такой молодец сегодня, хочешь выпьем? — Ээээ… — Нет, я в этот раз составлю тебе компанию и не опьянею сразу, честно-честно! Я вздохнул. — Давай лучше в следующий раз, сегодня я спать очень хочу, — ответил я, положив руку Химицу на плечо. — Угу… Мы попрощались, и вскоре я наконец оказался у себя дома. Со стола на меня одиноко посмотрела бутылка вина. Что будет завтра? Как сложится моя жизнь дальше? Знать я этого не могу, в моих силах только лишь сделать сегодня всё, чтобы завтра было лучше. — Нет, не сегодня… — сказал я вслух и поставил бутылку в холодильник. — Не сего-о-о-дня. Припеваючи, я направился в свою комнату и упал на кровать, отрубившись за пару секунд.
