Вино и шоколад, мороженое и любовь

— Повтори-ка?! — Гоголь поражённо уставился на Достоевского, который, облокотившись на стену и закрыв глаза, терпеливо ждал, когда Гоголь успокоится. — Мне понравилось провести с тобой время в ресторане. — Фёдор качнул головой, выражая нарастающую скуку. — А ещё?! — Твой лёгкий поцелуй был нелишним. Вполне неплохим. — Ох, Дос-кун, ты случаем не успел простудиться в ресторанчике? — Ладно, не верь.       Достоевский приоткрыл глаза и, вздохнув, неторопливо пошёл по дороге, будто разговора и не было. Гоголь поспешил за ним. — Эй, ну… ты… — начал Гоголь, однако он замолк при звуке его имени: — Николай. — Фёдор взглянул в глаза Гоголя, но не продолжал. Николай почти врезался в стену, пока с затаённым дыханием всматривался в глаза Фёдора. Что-то в его взгляде изменилось: теперь могло казаться, что в нём есть что-то нежное, тёплое… — Я тебя люблю, ты знаешь? — пробормотал Гоголь, которого Достоевский оттаскивал в сторону на поворотах. — Я тебя тоже, — это было практически беззвучно, тихо, но Гоголь услышал. Особенно он расслышал то, что Достоевский прибавил: — Люблю. — Дос-кун, ты лучший! А твои глаза…       Николай часто приносил Достоевскому подарки: от спиртных напитков до обычных конфет, фруктов и книг. Фёдору нравилось его внимание, но сам он ничего не дарил. Гоголь же никогда его в этом не упрекал. Ну, почти. «Ни одна вещь и ни одно существо не будет достаточно значимым подарком тебе, Николай, — размышлял про себя Достоевский, — но если тебе нравятся утехи этого мира, я подарю тебе всё, что ты пожелаешь…»

***

— По-кун, а это что? — По-кун, я могу это съесть? — По-кун, что за листы?       Рампо бегал по комнате, заглядывая во все ящики и шкафы. Эдгар проснулся из-за Карла, который стал лапами бить его по лицу, оповещая о самовольничестве Рампо. «Сколько он успел увидеть?» — проносилось вновь и вновь в голове Эдгара. — Ты так долго спал, По-кун. Прости за вмешательство в твоё личное пространство, но я кое-что прочёл… — Рампо повалился на кровать и улыбнулся. — Твои чувства такие интересные. — А?! Когда ты успел найти… — Писатель вздрогнул и покосился на собеседника. — Ох, неважно…       Детектив взял его за руку и взглянул в глаза Эдгара. Плавным осторожным движением он с нежностью поцеловал его в руку. — Йосано-сан у меня недавно спросила, встречаемся ли мы… — пробормотал Эдогава. — Мы встречаемся? — А… ах, а ты чего хочешь? — замялся писатель, сжимая в руках ткань одеяла. — Я тебе нравлюсь? — …нравишься… — Мы встречается? — Если ты не против! — Так и отвечу Йосано-сан, — с полуулыбкой ответил Рампо. — Пойдём поедим, По-кун. Проводишь? — Конечно, Рампо-кун! — закивал Эдгар. — У меня есть мороженое, не хочешь? — О, поверь, я видел даже вино. — Рампо-кун, не ройся более в моих вещах, порой можно найти и слишком личные вещи!!

***

— О, Ацуши, я погляжу, ты в плаще Акутагавы? — протянул Дазай, разглядывая Ацуши. — Не припоминаю, чтобы у вас за последнее время были совместные миссии. — Дазай-сан, не подумайте чего-то лишнего, он заставил меня, сказав, будто я замёрзну! — буркнул Ацуши. — Он ночевал у Акутагавы, — шепнула Кёка, перенося коробки. — Ацуши-кун. — Рюноске похлопал Накаджиму по плечу. — Теперь я верну себе плащ? — Конечно, — кивнул Ацуши, запоздало осознавая, что Рюноске находился в агентстве.       Дверь распахнулась. В неё влетел Рампо с мороженым в руках. — Йосано-сан, я достал ответ на твой вопрос! — воскликнул он, вталкивая в помещение Эдгара. — Да, мы встречаемся!!       Все замолчали. Эдгар вжался в стену позади Рампо и уставился в пол, явно сожаления, что согласился сунуться внутрь здания. Кажется, ему хотелось спрятаться от взглядов остальных детективов. — Было почти очевидно, — наконец подала голос Кёка. — И правда, — согласилась Йосано. Куникида деликатно промолчал. — Вы прекрасно подходите друг другу, — улыбнулся Дазай. — Спасибо за оповещение, мафия воспользуется этим, — буркнул Рюноске. — Ты… пошутил?! — удивлённо спросил Ацуши, и был проигнорирован. — Они тоже встречаются, — будто между прочим сказал Осаму, указывая на Ацуши и Акутагаву, который пытался медленно выскользнуть одновременно с писателем. — Это было ещё очевиднее, — ответила Кёка. Поставив коробку, она указала на Рампо, тот улыбнулся. — Мы ведь знаем, кто тебе тот рыжий мафиози в смешной шляпке, — протянул детектив и указал в сторону окна. — Тут кстати нас подслушивают, никого похоже это не смущает. — Я не подслушиваю, вы сами игнорируете, — громко объявил Гоголь, перебираясь в помещение. — Вас слышно с улицы. Интересно стало… О, если вы стали рассказывать о своих романах, то я вот люблю Дос-куна! А он меня! Он мне наконец прямым текстом признался!! — Ты пришёл похвастаться?.. — настороженно спросил Ацуши. — Кто же поймёт друзей Достоевского, — пожал плечами Осаму, которого по-видному это вовсе не удивило. — Пусть хвастается! Для меня вот Чуя тает…       Акутагава с Эдгаром успели скрыться, предпочтя не участвовать в разговоре о любовных интересах. — Эм… Вы с Ацуши правда встречаетесь? — неуверенно спросил писатель. Встретив холодный взгляд Акутагавы, он поспешно добавил: — Я не имел в виду ничего такого, мне просто любопытно! — Возможно, — буркнул Акутагава. — А вы с Рампо?.. — Кажется, да… Оба замолчали. На прощание они вежливо кивнули друг другу и удалились в разных направлениях, пока в агентстве Рампо расхваливал Эдгара, Ацуши смущённо отвечал на вопросы Кёки, а Гоголь с Дазаем обсуждали холодность Чуи и Достоевского…