curiosity killed the cat

      Аль-Хайтам не верил сплетням. И осуждал их существование вообще. Это всегда были максимально абсурдные вещи, не подтверждённые ничем абсолютно, но вертящиеся у всех на языках. Глупо было вообще искажать факты и впутывать в это огромную массу людей, пытаясь разнести во все дома свою устную клевету. Но, с другой стороны, противореча принципам, слухи о чём-то, что было буквально на расстоянии вытянутой руки звучали достаточно интригующе, чтобы уделить им должное внимание. У Кавеха, должно быть, чудовищный член. Сумерские улочки оказались не такими уж спокойными, а именитый архитектор не таким уж усидчивым. Сам аль-Хайтам много раз был свидетелем того, как симпатичные женщины часто шептались между собой, хихикая, стоило высокой фигуре блондина появиться в их поле зрения. Хорошо, это было интересно. Ах, да, именно поэтому аль-Хайтам сейчас здесь. В своей кровати. Сидит напротив Кавеха, держа его за плечи, и целует, как в последний раз. Очевидно, кто был инициатором. Но старший мужчина не выражал негативных реакций, поддавшись обаятельному влиянию момента. В любом случае, они всегда были намного большим друг для друга, чем привыкли думать. — Кавех, твой член.. — Ага, с ним что-то не так? Хайтам, отстраняясь, молча потянулся к главному источнику всех проблем и грязных ожиданий, нерешительно прикасаясь. Ему слишком нужно было увидеть. Почувствовать в "сыром" виде. У него было алиби, потому что по очертаниям он никаких выводов сделать был не в силах. И, в конце концов, нечестно, что он один обнажён в такой компрометирующей ситуации. Но как только в поле зрения попала вся нижняя часть одежды, то Кавех, вопреки всему, оттолкнул его руку, прижав своим телом к кровати в горизонтальном положении. — Нет. У тебя, что, совсем тормоза сносит? Игривый тон. Кавех поставил колено между дрожащих бёдер, наклонившись вплотную к незащищённому уху и облизывая мочку. Его тяжёлое дыхание на грани с рычанием звучало так властно и заставляло Хайтама очень влажно течь. Яркие красные глаза пылали жаром, даже сквозь едва прикрытые ресницы и обжигали больнее грубых щипаний и покусываний. Секретарь подавил жалостливый всхлип, крепко сжимая простынь, и, надеясь, что этот наблюдательный ублюдок ничего не заметит. Самонадеянно. — Ты ведёшь себя как грёбанное животное в течке. О, не притворяйся невинным. Я знаю, чего ты хочешь. Такая шлюха уже давно объездила всех мужчин в Сумеру. Давай, расскажи мне подробнее. После этих слов, блондин немного ревностно укусил влажную от пота шею, с удовольствием выцеловывая каждый сантиметр. Как только он немного насытился, то не спеша убрал колено, теперь нависая над аль-Хайтамом с гадкой ухмылкой на лице. Его рука подозрительно медленно поднялась и упала на подтянутый живот, чуть надавливая и щекотливо водя длинными пальцами. — В молчанку играть будем? Хмм.. Вот, смотри, если я всё же войду в тебя, я буду примерно.. — Кавех задумчиво постучал по области чуть выше пупка, — здесь. Хайтам дёрнулся. Это было максимально неловко и совершенно бесстыдно, что ему нравился грязный язык, который одаривал его неконтролируемым вожделением. Старший мужчина отстранился с ухмылкой, наконец избавляясь от всей своей одежды. Ох, конечно. Секретарь густо сглотнул, сосредоточив своё внимание на гордо висящем члене, который подмигивал ему своей бордовой головкой. Он выглядел ровно так же, как и все среднестатистические мужские достоинства, если не брать в расчёт то, что он был намного толще, длиннее и больше. Изогнутый, в тон чуть смугловатой коже Кавеха, испещрённый выступающими венами и светлыми волосами у лобка. Глазомер у аль-Хайтама, конечно, не был повёрнут на измерении дюймов, но тут явно не меньше одиннадцати. Блять. — Нравится то, что ты видишь? Кавех, казалось, очень гордился собой за вызванное выражение замешательства на чужом лице. Он впечатлил не какую-то там особу с улицы, а самого аль-Хайтама. Его вмиг разросшееся эго ликовало, и это было заметно невооружённым глазом. — Это, — Хайтам сделал акцент на грузно лежащей плоти, — не влезет в меня. — Ну-ну, не делай поспешных выводов. Тепло Кавеха ненадолго покинуло разгорячённого аль-Хайтама, но вернулся он молниеносно, перекатывая в руках бутылку лубриканта. Забравшись обратно на кровать, блондин опёрся на колени, попутно раздвигая бледные ноги своего партнёра свободной рукой. Характерный щелчок заполнил гнетущую тишину вокруг, давая одному из мужчин фору, а другому странное предвкушение. Кавеху пришлось оторваться от соблазнительного зрелища под ним, пока он с полминуты грел злополучную смазку в ладонях. Пункт был максимально главенствующим и самым необходимым, ведь качественная подготовка — залог безболезненного проникновения. Мужчины встретились взглядами и после утвердительного кивка, Кавех, наконец, начал действовать, аккуратно целуя любезно приподнятую коленку. Первый палец вошёл легко и почти безболезненно, доставляя только небольшой дискомфорт и заставляя аль-Хайтама закусить губу, смущённо сжимаясь. Архитектор на пробу волнообразно подёргал пальцем и начал проталкивать его немного глубже, словно пытаясь что-то нащупать. После второго утвердительного кивка на вопросительный взгляд, Кавех добавил к указательному средний и постепенно начал раздвигать пальцы на манер ножниц, резко углубляясь и щекоча оголённые нервы внутри Хайтама, который, в свою очередь, был в состоянии только задушено всхлипывать и вздыхать. После третьего пальца и третьей попытки наконец удалось найти сладкое местечко, в которое Кавех болезненно целился, доводя свою пассию до неконтролируемой дрожи. — Чёрт, ты невероятно жадный. Трёх пальцев было недостаточно, очевидно. Кавех в ширину был все пять, так что он решил действовать по проторенной дорожке, растягивая нежную дырочку интенсивнее, добавляя ещё и ещё. В конце концов, он не выдержал, наклонившись, и проталкивая язык между плавно скользящих пальцев. Хайтам нетерпеливо вскидывал бёдра, подаваясь навстречу ласкам и его собственный член истекал огромным количеством предэякулята, пока другой мужчина настойчиво обласкивал каждый уголок. Кавех нехотя оторвался от тёплой мякоти, вытирая рот тыльной стороной свободной ладони. Он не мог сказать, что чувствовал себя лучше. Его возбуждение было настолько сильно, что больно тянуло низ живота и расковывало последнее терпение. Они оба были безумно возбуждены. — Хайтам, ты так сильно течёшь, — рука блондина нежно огладила розовую головку, собрав пару капель и сразу же поймав их, чтобы попробовать солоноватый вкус. — Бедняжка, в тебе никогда не было по-настоящему большого члена, но я обязательно компенсирую это. Войду в тебя так глубоко, что ты навсегда запомнишь это ощущение. Так хорошо накормлю тебя, что из тебя будет капать несколько дней, детка, я обещаю. Член Кавеха от его же слов постыдно дёрнулся, а сам Кавех двигал пальцами как заведённый, постоянно стимулируя простату, и, в итоге, заставил Хайтама позорно кончить, даже толком не касаясь его. Громкий крик достиг алеющих ушей архитектора и он поймал себя на мысли, что слаще и прекраснее звука он найти был не в силах. Аль-Хайтам, после того как немного пришёл в себя, решил отомстить, ответив удовольствием на удовольствие. Он неуклюже приподнялся, не разрывая зрительного контакта с архитектором и положил руку на его член. Он едва помещался в кольце длинных пальцев. После минуты ритмичного поглаживания и надавливания на разбухшую головку, секретарь почувствовал, как у него во рту собирается вязкая слюна. — Кавех, признай, что ты хочешь меня. Ты всегда хотел только меня одного, а все эти женщины лишь прикрытие для твоей развращённой натуры. Похотливая сволочь. — Массивная грудь младшего мужчины вздымалась от глубокого дыхания, пока он выдавливал из себя эти слова охриплым голосом, ускоряя поступательные движения, и заставляя этот массивный член кончить, брызнув ему на лицо. Это заставило устрашающую плоть размякнуть, но ненадолго. Секретарь совершенно бесстыдно собрал с щеки попавшие на него крупные капли, слизывая их с большого пальца и вновь улёгся на кровать, притягивая стонущего сквозь зубы Кавеха ближе. — Это кто тут ещё похотливая сволочь? — Кавех остервенело шлёпнул мясистую плоть на бедре, оставляя горящий красный отпечаток. — Раскусил, каюсь. А теперь заткни свой бесстыдный рот и принимай то, что я тебе даю. Младший из них нетерпеливо шевельнул задницей, со сформированным остаточным следом ладони. Он выглядел совершенно греховно со всеми своими кошачьими повадками. Как же сильно Кавех хотел его уничтожить. Перевернув Хайтама на спину и закинув его дрожащие ноги себе на талию, Кавех положил руку обратно на ранее отмеченное место выше пупка и наконец начал входить в долгожданную влажную жару. Сантиметр за сантиметром, внимательно вглядываясь в заплаканное лицо своего партнёра. Только головка была внутри, но аль-Хайтам уже чувствовал себя до отказа наполненным, мягко сжимаясь. Кавех зачесал прилипшую чёлку назад, чтобы она не лезла в глаза и с тяжким вдохом через нос тихо попросил другого мужчину расслабиться. На это ушло достаточно большое количество времени, но дальше всё пошло как по маслу, пока член Кавеха целиком не оказался на своём долгожданном месте. Старший мужчина двинул бёдрами, возбуждённо застонав в унисон с аль-Хайтамом. Кавех начал аккуратно двигаться, едва выскальзывая и снова резко вбиваясь. Такой темп сводил с ума их обоих и давал привыкнуть к доселе неиспытанным ощущениям. Кавех положил ладонь на подтянутый живот, поднимаясь выше и выше, пока не остановился на определённой точке, словно что-то примеряя. Наконец, его махинации завершились, и карминовые глаза темнели с каждой секундой, пока его низкий тембр и грязный шёпот проникал в горящие уши секретаря. Его толстый член действительно выпирал из-под тонкой кожи очертаниями, и Кавех смущённо нажал на этот бугор пальцами, чувствуя себя полным извращенцем, но зато заставляя Хайтама скулить и отчаянно хотеть устроить свою руку поверх. — Кавех, двигайся, умоляю. Это так хорошо, когда ты так глубоко внутри меня!.. Секретарь не успел закончить, блондин уже начал вбиваться в его податливое тело, не сдерживая рычание и стоны. Без предупреждения начались сильные и скоординированные толчки в разном ритме и последовательности, ломая Хайтама просто в дребезги. На кусочки, атомы и молекулы. Видно, терпение Кавеха, ранее держащееся на игривости куда-то испарилось. Высокие стоны, полные чистого наслаждения разносились по всему дому, а кровать тряслась и шаталась так, что вполне была в состоянии проломить стену и сломаться самостоятельно. Обжигающие прикосновения блуждали по красивому телу, пока аль-Хайтам не решил проявить инициативу, перенеся их на свою хрупкую шею. — Придуши меня, я так хочу это прочувствовать, пока ты всё ещё во мне.. И как Кавех мог отказать такой просьбе? Архитектор сжал одну из ладоней вокруг горла, отчётливо ощущая своей кожей заходящийся стук сердца. Заплаканные глаза его партнёра закатились, голова запрокинулась и он вымученно застонал, приходя к своему кайфу и окрашивая свой живот полупрозрачной липкостью. Второй раз. Тяжёлая одышка и вот его рука приземлилась на ладонь Кавеха, побуждая сжимать её на горле ещё, и Хайтам весь задрожал, его атласные стеночки сильнее облепили член блондина, доя его. — Ненасытная сука. Хочешь, чтобы я кончил в тебя? Залил твои внутренности своей спермой? Отвечай, когда с тобой говорят. Старший мужчина убрал руку с шеи, вместо этого шлёпнув Хайтама ещё несколько раз, и каждый такой раз заканчивался слёзными мольбами о большем. Он так сильно сжимал Кавеха внутри себя, послушно глотая каждый дюйм без единой крупицы дискомфорта. — Пожалуйста, Кави, не заставляй меня больше ждать.. — он звучал совершенно жалко, полностью разрушенный и выебанный. Что ж, архитектор сполна воспользуется всей этой возможностью. Мужчины застонали в один голос, когда Кавех вошёл до упора, долгожданно наполняя своего жадного партнёра до такой степени, что его сперма начала вытекать на простыни, скапливаясь в огромной луже, когда он выскользнул из влажного чрева. Липкая и горячая субстанция быстро потекла из ярко-розовой, хорошо растраханной дырки, заставляя блондина упиваться этим зрелищем. Аль-Хайтам, едва спустившийся со своего кайфа, измученно закусил губу, снова манипулятивно подхватываемый нескончаемой похотью на затворках ярко-алых глаз Кавеха.