Большая маленькая ложь

Ему было сложно свыкнуться с той мыслью, что он влюбился в девушку лучшего друга. Еще сложнее принять ту реальность, где он, Блейз Забини, отпетый сердцеед и грязный романтик, стоял под окнами квартиры Джинни Уизли с букетом морковки. Он надеялся, что она готова была его выслушать и понять причину такого поступка. Соглашаться на авантюру Поттера было глупой затеей. Как бы сильно Блейз ни дорожил дружбой с Гарри — так жестоко играть на чувствах одной из самых горячих девушек магической Британии было мерзко. Но он бы солгал, если бы сказал, что ему не понравился опыт. Джинни была необыкновенной. Ярким пятном на полотне жизни Блейза. Солнцем, что прекрасно переливалось на водной глади. Но, к сожалению, никогда не принадлежавшее ему. Тяжело выдохнув, Забини мысленно отругал себя в который раз за вечер и в миллионный раз проговорил извинения, обдумывая каждое свое слово, чтобы те попали точно в цель и были правильно поняты. Прийти вместе с ней на свадьбу к ее брату и вести себя, как полный говнюк — это надо было постараться, но он обещал Поттеру, что ради их дружбы сделает все, что в его силах, лишь бы вернуть внимание Джинни на героя войны. Но кто же знал, что Гарри Поттер давно не привлекал ее. И никто даже не догадывался, что девушке нравился Блейз Забини, который своими руками разрушил их хрупкое счастье. Он медленно поднимался на последний этаж, а в голове прокручивались радостные воспоминания с Джинни, ее искренняя улыбка, ямочка на левой щеке, что добавляла миловидности ее лицу, аккуратная фигура и несносный характер. Казалось, Забини мог влюбиться в нее только благодаря этим качествам, но было в ней что-то более особое, а именно манера говорить. Когда они долго нежились в объятиях друг друга и Джинни просто говорила о различных вещах, рассказывала Блейзу о том, что происходило в ее жизни, подолгу тараторила о квиддиче и команде, он ощущал, как давно забытое чувство влюбленности расцветало в душе. И он был бы не Блейзом Забини, если бы смог упустить такую красивую не только телом, но и душой девушку. Влюбляться было опасно, тем более такому человеку как Блейз, но кости судьбы были брошены, а в его рукаве оставался последний козырь. Тяжело было принять тот факт, что девушка, которая стала небезразлична тебе, являлась тайным желанием твоего близкого друга. И Блейзу казалось, что он миллион раз пожалел, когда согласился помочь Поттеру отвратить Джинни от немного грубых и резких мужчин, чего она так хотела видеть в всенародном герое. И каким бы другом был бы Блейз, если бы бросил этого несчастного очкарика в беде? До заветной двери Джинни оставались считанные метры, а Блейз впервые за вечер ощутил, как легкая паника подступила к горлу, сдавливая то в своих тисках. Вопросы и слова крутились загнанными птицами в голове, пытаясь собраться в единый поток, но кто же знал, что заурядный романтик и сердцеед будет краснеть перед какой-то девчонкой. Забини несколько раз уверенно постучал кулаком в дверь, с замиранием сердца вслушиваясь в шаги в квартире. Ему казалось, что прошли часы, пока он ждал открытия заветных врат в царство Джиини Уизли, хотя прошло от силы несколько секунд. — Блейз? — ее светло-карие глаза смотрели с немым вопросом, а красивые губы приоткрылись в изумлении, давая мужчине в полной мере насладиться пораженным видом Джинни. — Я не ждала гостей, тем более не ждала тебя после того, что ты вытворил на свадьбе. Ее рыжие локоны походили на искры пламени, а взгляд из удивленного резко изменился на озлобленный. Джинни была похожа фурию, и Блейз полностью понимал ее настрой. Свадьба Рона Уизли и Лаванды Браун прошла просто ужасно и все благодаря его стараниям. Скорее всего, Блейзу не нужно было открыто флиртовать с матерью Джинни и Лаванды. Да и точно не нужно было подливать жениху в напиток зелье икоты, и не стоило смеяться в голос с того, как бедный Рональд пытался через икоту передать Лаванде слова любви и верности. Он сделал так, чтобы каждая пара, пришедшая на свадьбу, чувствовала себя не в своей тарелке, когда он откровенно и громко рассказывал Джинни, в каких позах он бы имел ее в их первую брачную ночь. И единственным человеком, который не испытывал и толики стеснения, был Драко Малфой. Он послал Блейзу понимающую ухмылку и лишь сильнее прижал к своей груди брыкающуюся Грейнджер. Если быть до конца откровенным с самим собой, то Блейз точно бы признался, что то, что он делал там, ему было неприятно. Однако, все же ему доставило удовольствие смотреть на подначивания братьев Уизли и их попытки заставить Рона говорить смелее и не бояться собственной жены. Хитрая ухмылка появилась на его губах, но резкая боль, которую он почувствовал на лице, отрезвила его. Джинни Уизли стояла перед ним, а ее правая рука была раскрыта для еще одной пощечины. Девушка замахнулась, но ее повторный удар был остановлен в миллиметрах от мужского лица. Блейз не без доли сожаления всматривался в ее глаза, где клокотала ярость. — У тебя хватило наглости прийти в мой дом? — Джинни с силой выдернула ладонь из его хватки, немного протирая запястье. — Убирайся прочь, Забини, и забудь сюда дорогу! Она потянулась вперед, буквально хватая мужчину за одежду, и попыталась вытолкнуть его из собственной квартиры, когда он вероломно вывернулся из ее хватки и сам оказался за спиной девушки. Тело действовало интуитивно, а руки будто существовали отдельно от всего. Ее лопатки уперлись в его грудь, а большие ладони уверено легли на талию, не позволяя несносной девушке вырваться из этих объятий. Хотя Блейз чувствовал, что она даже не пыталась этого сделать. Ее плечи поникли, да и сама она стала как будто меньше в его руках. Забини притих, а его пальцы выводили слабые круги на ее животе. Этот контакт — то, чего он действительно хотел спустя неделю тотального игнорирования со стороны Джинни. И хотя это было более, чем заслуженно, мужчина искренне не понимал, зачем девушка мучила их обоих. Он мог давно прийти к ней домой и объясниться, если бы она ответила хоть на одно письмо, что Блейз присылал ей. Если бы на работе демонстративно не отворачивалась от него и не ходила постоянно с Гермионой, которая, словно цербер, охраняла свою подругу. Или он отвлекался на вечно недовольное лицо Драко, что изначально предупреждал и Гарри, и Блейза о том, что их план обречен на провал, но кто бы его тогда слушал. В голове у Поттера было дикое желание вернуть расположение Джинни, а у Забини — должок перед всенародным героем, да и тяжело ему было смотреть, как близкий друг упивается горем по прошлой любви. И сейчас, когда девушка, которая пробралась в самое сердце, стояла в его объятиях и готова была заплакать — сердце Блейза просто не выдерживало. Душа тянулась к ней, как и все его тело. — Тебя любил Поттер, — мужчина тяжело выдохнул и решил больше не оттягивать момент признания своего идиотизма. — А я не мог больше смотреть на то, как он пускал на тебя слюни, — его ладонь плавно проскользнула от талии выше, останавливаясь на грудной клетке. — Гарри попросил меня влюбить тебя в себя, — он ощутил, как Джинни вздрогнула. — А после мне всего лишь нужно было показать тебе свою другую сторону, чтобы отвратить от себя и Гарри смог подать мужское плечо для разбитого сердца, — его глаза поднялись к потолку, и он судорожно сглотнул вязкую слюну. — Но мы оба не учли одну важную деталь — в тебя невозможно не влюбиться, и я, как настоящий имбицил, понял это только сейчас, когда неделю не мог нормально поговорить с тобой. Поэтому мне стыдно и умоляю — прости меня и дай мне шанс все исправить. Гробовая тишина затянулась намного дольше, чем того хотел Блейз, но он не смел прерывать мыслительный процесс Джинни. Он был виноват перед ней, ведь все те три месяца, что они встречались и спали, были для нее буквально ложью, как и вся личность Забини. И он бы прекрасно понял, если бы она прямо сейчас снова развернулась к нему лицом и ударила, но он никак не ожидал, что крепкий орешек Джинни Уизли начнет тихо плакать. Блейз пораженно замер и, развернув девушку лицом к себе, принялся плавно стирать дорожки слез с ее щек. Такой реакции от своих слов он, конечно же, хотел, но никак не ожидал. Ее светло-карие глаза выражали боль от предательства, обиду и еще одну эмоцию, которую он не ожидал там увидеть — это был натуральный стыд. Мужчина нахмурился, а его рот приоткрылся в немом вопросе, когда он хотел узнать причину таких чувств, но Джинни оказалась быстрее, заставляя Блейза глупо хлопать глазами. — Я тоже не была с тобой откровенна, когда соглашалась на эти отношения, — она прикусила губу, виновато глядя на Забини. — Я поспорила с Гермионой, что могу с легкостью соблазнить тебя и затащить в свою постель, а потом бросить отъявленного сердцееда, чтобы он прочувствовал на себе, насколько это больно, когда кто-то играет с твоими чувствами, — ее ладонь легла на его грудь, чуть сжимая рубашку в кулаке. — Но я не знала, что мои чувства к тебе останутся даже после всего того, что ты сделал на свадьбе Рона, — ее ладошка поднялась выше, плавно обводя шею и останавливаясь на щеке. — Я не сержусь на тебя и прощаю, надеюсь, ты сможешь простить меня. Блейз дал себе несколько секунд на осознание всей комичности ситуации, как они умудрились так по-глупому поступить с собственными чувствами. Обмануть друг друга, а потом целую неделю играть в никому ненужные кошки-мышки. Блейз выдохнул лишний воздух из легких, когда его губы потянулись к Джинни, и он не был уверен в том, кто первый начал этот поцелуй, но вот ее пальцы зарылись в его волосы, оттягивая их у корней, причиняя слабую боль. Забини так соскучился по ее прикосновениям, что немного растерялся от напора девушки, но быстро взял себя в руки. Его пальцы с силой впились в хрупкое тело, заставляя Джинни простонать ему в рот. Блейз ухмыльнулся, когда оторвался от ее губ и переместился на шею, слабо покусывая кожу. Ее кожа наощупь была словно бархат, и он никак не мог прекратить ее гладить, кусать, целовать. Кровь в жилах закипала все с большей силой, а назойливое желание патокой растекалось по организму. Горячие поцелуи обжигали нежную кожу Джинни, и она откинула голову назад, подставляя больше открытых участков Блейзу. Ее руки гладили его тело, а пальцы пытались справиться с надоедливыми пуговками на рубашке. Возбуждение накатывало волнами, сперва набирая скорость и мощь, чтобы после снести все на своем пути. Ее разум затуманился, а безудержное желание подталкивало все к более необдуманным поступкам. Она быстро взяла себя в руки и чуть оттолкнула Блейза от себя, ухмыляясь уголком губ. Передавать ему контроль не хотелось, но, Мерлин ей помоги, то, как выглядела его кожа, торчащая из-под белой рубашки, как мышцы груди перекатывались, стоило ему напрячься, как выглядели его глаза, когда он смотрел на нее… Все это было слишком для Джинни Уизли, и на секунду ей показалось, что она услышала некий щелчок в голове, что означал лишь одно — на данный момент она больше не отдает отчет своим действиям. Она снова бросилась к нему, но теперь же она вела в этом поцелуе, заставляя Блейза прогнуться под ее напором. Он обожал ее губы. Любил прикасаться к ним нежно, а иногда до боли закусывать, чтобы она ощутила весь спектр эмоций, который он испытывал рядом с ней. Джинни была пламенем в прямом смысле этого слова. Она обжигала в моменты страсти и дарила тепло тогда, когда он в этом отчаянно нуждался. Блейз готов был разделить свою жизнь с ней, будь то плохие или хорошие моменты. Он готов был меняться ради нее, забывая обо всем на свете, но только если она позволит находиться ему рядом. Возможно, сейчас был не самый лучший момент для этого вопроса, но Забини прекрасно понимал, что в пылу страсти и затуманенного страстью разума он действительно мог услышать правдивый ответ. — Скажи мне, Уизли, ты прощаешь меня? — ее глаза горели огнем, а покрасневшие от возбуждения щеки выглядели слишком умилительно и красиво, что Забини не сдержался и вновь прильнул к ее губам в слабом поцелуе. — Готова ли ты к чему-то большему? Оставить все позади и, наконец-то, попробовать построить новые отношения, без лжи, манипуляций и желания выиграть спор или помочь другу? Джинни дрожала в его руках, а ее ладони все продолжали скользить по голой мужской груди. Где-то внутри себя она давно простила Забини и понимала, что если бы он не пришел сам, то она бы самолично искала его в Министерстве, чтобы расставить все точки над «i». Но удача всегда сопутствовала ей, и Блейз добровольно приполз к ней в руки. Хитрая ухмылка появилась на краснеющих от поцелуев губах, и на секунду она заметила, как тяжело он сглотнул слюну от ее действий. — Мне надо подумать, — ее пальцы остановились прям напротив его сердца, слабо постукивая по этой области и показывая, что она будто размышляла над его словами. — Твое предложение весьма заманчиво, но… — Но? — на его губах появился усмешка, однако сердце продолжало отбивать бешенный ритм, и Забини был уверен — Джинни чувствовала его под своими пальцами. — Ты обязан искупить свою вину, — с видом философа проговорила Уизли и нахмурила брови, показывая, словно она действительно задумалась над этим. — И какое чудо! Я знаю, что именно ты можешь сделать! Блейз, заинтригованный ответом Джинни, плавно опустил ее домашние шортики до середины бедра, открывая вид на красивое нижнее белье. Белый цвет однозначно был ей к лицу, особенно, когда он идеально играл на контрасте с ее веснушчатой кожей. Его взгляд путешествовал по ее телу, заостряя внимание на груди, где под тонкой майкой выпирали соски. Он плотоядно облизнулся и поблагодарил Мерлина за то, что дома она носила свободные майки и ходила без бюстгальтера. Его лицо опустилось к ключицам, плавно смещаясь все ниже, пока пальцы не отодвинули мешающую ткань, а язык играл с соском, когда губы Блейза оказались на нем. Забини блаженно застонал и ощутил, как ведьма в его руках расслабилась, а ее руки с груди переместились к его голове, прижимая ближе к себе. Возбужденный член болезненно ныл в брюках, умоляя его бросить все прелюдии, поставить Уизли на колени и что есть мочи вбиваться в податливое тело, вкушать ее громкие стоны и всхлипы, смотреть на то, как она извивается на нем, даря наслаждение им обоим. Но желание чуть больше распалить несносную ведьму было сильнее, чем удовлетворение своих диких потребностей. Его пальцы оказались на впалом животе. Стараясь не задерживаться там, рука Блейза опустилась ниже, и Джинни даже не успела вдохнуть раскаленный воздух, как ощутила его пальцы на собственном клиторе, которые медленными движениями растирали его, отправляя по всему телу разряды удовольствия. Тихий всхлип был громче любых слов и, оторвавшись от женской груди, он поднял взгляд на Уизли. Ее голова была запрокинута вверх, губы приоткрыты, а бедра пытались насадиться на его пальцы, что у нее не получалось. Лишь где-то на периферии сознания Блейза прокатилась мысль о внеземной красоте Джинни. — Милая, ты что-то говорила об искуплении вины? — Мерлин свидетель тому, насколько тяжело ему дались эти слова, но их эффект однозначно стоил того, чтобы попытаться их произнести. Затуманенный взгляд Джинни вновь был обращен к мужчине, и он не был уверен в том, что тот значил. Ее закушенная губа, легкие стоны, дикие телодвижения на его пальцах и бешенная похоть, что текла по венам вместо крови. Блейз готов был к чертовой матери бросить все свои попытки играть с ней и доводить до исступления, но Уизли решила все сама. — Я хочу тебя, — ее хриплый голос был чарующим. — И будь добр — не сдерживай себя. Блейз как будто только и ждал этого момента. Его рука быстро покинула трусики, чтобы через секунду развернуть Джинни лицом к стене. Одна ладонь оказалась в рыжих волосах, пока вторая впопыхах справлялась с пряжкой ремня. Забини громко выругался сквозь зубы, когда проклятая железка не поддавалась его манипуляциям, да и Уизли не пыталась хоть как-то помочь ему, а только лишь крутила своей задницей, создавая Блейзу дискомфорт. Когда со всеми трудностями было покончено Забини спустил штаны вместе с боксерами до середины бедер, а его голова устроилась между лопаток Джинни. Ее тело в его руках было хрупким, а кожа будто бы подсвечивалась золотом. Этот вид завораживал и заставлял его сердце пуститься в дикие скачки. Пульс набатом бил в ушах, пока Блейз наблюдал за тем, как его рука отодвинула трусики Уизли в сторону, а затем как плавно в женское тело входил член. Забини на несколько секунд завис в пространстве, пока Джинни привыкала к его размеру. Она всегда с трудом принимала его полностью, и было бы ужасно с его стороны, если бы он не дал ей время прийти в себя. Удовлетворенный стон сорвался с женских губ, и Блейз сделал первый толчок, грубо наматывая рыжие пряди на кулак и призывая ее прогнуться в пояснице. Эта бестия точно будет его причиной смерти, потому что невозможно чувствовать столько эмоций к одну человеку. Невозможно, чтобы одна девушка так кардинально меняла его отношение к жизни и дарила желание эту жизнь поменять. Но нет, вот она, здесь, страстно прогибается и стонет под ним, от его прикосновений, от его губ, рук, тела. Джинни простонала в голос от того, что губы Блейза двинулись вверх, покрывая ее лопатки и плечи поцелуями и укусами, что он шептал на ухо о том, какая она замечательная и какая умница, раз так хорошо принимает его. Забини сыпал похвалы ее телу, волосами, коже, и Уизли никогда раньше не задумывалась над тем, как приятно это слышать. Возбуждение приятной волной поглощало ее в свою пучину, запирая на замок другие чувства, оставляя телу лишь негу и возможность расслабиться. Одна рука Блейза с талии переместилась на клитор, очерчивая его кругами, доводя ее до края. Ее ногти царапали стену перед собой, а голова откинулась назад. Рот Джинни приоткрылся, и она сквозь стоны вымолила Блейза поцеловать ее. Его губы обрушились на ее, а язык вероломно проник внутрь, ведя борьбу за главенство в этом танце страсти. Шлепки кожа о кожу, аккомпанемент стонов и недовольное постукивание в стену от соседей создали для Блейза специфичную мелодию, которую он бы с удовольствием прокручивал в голове или, однозначно, повторил. Но только если в следующий раз у него появиться возможность что-то добавить в это звучание. — Блейз, я почти. Она была его личным афродизиаком. Личным палачом в царстве похоти и разврата. Хранительницей его чувств. Самой желанной девушкой в мире. Она сжигала его, оставляя за собой пепел, а после с доброй руки возрождала. Ее ладонь оторвалась от стены, а после оказалась в месте соприкосновения их тел. Она легла поверх пальцев Блейза, и он сквозь зубы зашипел, когда почувствовал, что она помогала доводить себя до края. Их губы разъединились, голова Джинни откинулась на его плечо, а рот по счастливой случайности оказался напротив уха Забини, и он точно был уверен в том, что все ее стоны, похвалы и просьбы ускориться были лишь для того, чтобы заставить его быть грубее. Оргазм огромной силы накрыл их одновременно. Настолько мощным он был, что у Блейза потемнело в глазах, а ноги Джинни подкосились, и если бы не сильные мужские руки — она бы точно упала к его ногам. Они оба тяжело дышали, пытаясь прийти в норму. Блейз поддерживал Джинни за талию, а его глаза путешествовали по ее телу, замечая, как капельки пота плавными дорожками спускались к пояснице. Бешеное желание собрать их языком замаячило перед глазами, и он практически прикоснулся к ней губами, но тихий смех Уизли прервал это действие, и взгляд Забини сфокусировался на ее лице. — Что смешного, Уизли? — Блейз приподнял бровь, ожидая ответа, но получил лишь раскатистый смех Джниии. — То есть ты серьезно предложил моей матери попробовать, как ты там сказал? — Джинни задумчиво нахмурила брови, хотя Забини видел — она еле сдерживает смех внутри себя. — «Миссис Уизли, попробуйте мой леденец любви»? Мерлин, Забини, если бы ты мне не нравился — я бы точно убила тебя за такое. Их обоюдный громкий смех отразился от стен коридора квартиры Джинни, а через секунду они оба опустились на пол. Забини притянул Уизли в свои объятия, а она положила голову ему на плечо, вдыхая приятный запах парфюма. — Ты не злишься на меня? — Злюсь? — ее удивленное выражение лица выглядело настолько милым, что он не выдержал и прижался к ее щеке с поцелуем. — Ну, первые несколько дней я очень злилась на тебя, но потом Гермиона любезно напомнила мне, что я поступила с тобой не лучше, поэтому я считаю, что мы квиты, — Джинни крепче прижалась к телу Блейза. — Но Поттера я все равно убью. — Ни капельки не сомневался в тебе, милая.