Кто скрывается в ночи?

Самое сложное в их жизнях - мастерски скрывать от окружающих, что у тебя она не одна. Человеческое существование настолько многогранно, что ты в прошлом и ты в настоящем - совершенно разные люди. Как рассказать близким людям о том, что не всегда был таким, каким есть сейчас? Даст долго задавался этим вопросом и так не нашел ответа. В свои двадцать пять он имел в перспективе долгосрочные отношения. Недавно он с Блу приняли решение съехаться. Все бы ничего, но он в тот момент даже не подумал, как объяснить своему парню, куда исчезает ночами. Отмазки по типу "я на дежурстве" пока работали, но вряд-ли это надолго. Но тем не менее о своем решении Даст не жалел. Плюсов оказалось несравненно больше, чем минусов. С Блу в принципе было приятно общаться. Несмотря на то, что говорит он много. Ну прямо очень. В первое время это выводило из себя. Потому что даже болтливый Киллер столько в минуту не произносил слов, сколько успевал Блу, ещё и сменяя постоянно тему. Голова раскалывалась. Конечно, изначальной причиной для поддержания хотя бы вида разговора стала миловидная мордашка, и каких-то намерения начинать отношения не было. Но Блу смог его очаровать. И так первая встреча превратилась во вторую, а потом - в десятую. А теперь вот они съехались. Они решили снять отдельную квартиру, как бы начиная новый этап в жизни. Интересные у них отношения сложились со Стретчем - братом голубоглазого блондина. После "серьезного" разговора и угрозах, что будет с ним, если обидит его брата, он увидел любящего и заботящегося человека. Это вызывало лишь усмешку, а не желание выйти из квартиры и больше никогда не приходить. А вот слова Блу о том, что он будет первым, если ему кто-то что-то сделает, ужасало больше. Потому что Даст, правда, верил в это, но представить не мог. Родителей у них не было. Пыльный пока не узнал причину, понимая по чужим поджатым губам, что ещё не отболело. А причинять боль своему любимому человеку ему не хотелось. После того как теряешь семью, начинаешь ценить ее. Даст слишком паранойно относился к каждой ссоре или ее подобию, как щенок, которого наказывают, а он не понимает, почему его хозяин ругается. Он мог беспричинно злиться или радоваться. Порой сам себе противоречил. Но всегда старался себя контролировать, чтобы его дорогому человеку не пришлось отвечать за это. Даст видел по глазам Блу, что его поведение вызывает массу вопросов. Хотя всё ещё он молчал о своем заболевании — шизофрении. Сказать точно, что это не закончится в итоге расставанием было невозможно. Он понимал что нужно хотя бы что-то рассказать. О себе. О личном. О том, что так давно болит. Просто он не думал, что это произойдет так скоро. В один из дней, когда удалось вырваться пораньше с работы, они с Блу лежали на диване под какое-то шоу, где персонажи пугали друг друга на камеру. Бред да и только, по мнению Даста. Но пока он лежал, сцепляясь с Блу ногами и крепко обнимая его, готов был стерпеть многое. Сам блуберри листал ленты соцсетей, перебирая машинально волосы на чужом затылке, массажируя слегка голову. Пыльный терпеть не мог рассказывать о своей работе, где он старается помочь подобным людям. Особенно говорить тяжело близким людям. Смерть Джексона пробудила в нем опять состояние беспомощности и отчаяния, когда ты не можешь повлиять на свою судьбу. Ему больше не пятнадцать, он уже вырос, но это чувство не покидало его, порой навещая его нездоровую голову. Забавно, он помогает людям, когда ему самому нужна помощь. Голубоглазый видел чужие внутренние метания, которые то загораются огнем, то скатываются в пучину беспокойства и паранойи. Но лишь упорно молчал, поджимая губы, решив, что его возлюбленный сам расскажет, когда придет время. Их молчаливое спокойствие прервал звонок. Даст нехотя заставил себя стянуть со своего парня и подойти к телефону. Киллер. Когда он звонит, сложно понять причину. В его духе позвонить и когда все хорошо, чтобы спросить о насущних делах, и когда мир разваливается на кусочки. Но сегодня был звонок особенный. — Да?— Даст устало выходнул, выходя на балкон, чтобы Блу не услышал их беседы. — Вероятно, я отвлекаю тебя, так что я на пару минут,— значит он и сам был занят, ибо разговоры с Киллером могли составить достойную конкуренцию разговорам Блуберри по времени — Что же ты хотел? — Я знаю, что ты уже осведомлен о смерти Джексона. Просто хотел сказать, что это не твоя вина. Реально. Его убили. — Хаа...— не то чтобы до слов друга он не предполагал такой вариант, но услышать подтверждение было с одной стороны усладой, а с другой... Насколько же велико их влияние, что они проникли в одну из самых охраняемых тюрем. — Прости меня, Даст. Возможно, тебе стоит знать, что это не было таким уж сюрпризом. По крайней мере для меня, я догадывался об этом, когда говорил с ним в больнице. Пыльный тяжело выдохнул: — Это и для меня не должно стать было открытием. Чувствовалось, как Киллер горько усмехнулся на той стороне. — Но стало? — Но стало. Блондин закусил губу. Они скоро могут узнать, кто причастен к убийству Джексона. Или нет. Это всегда риск. Невозможно, в принципе узнать точно, пойдешь ли ты сегодня до дома. А в этой ситуации шансов становится в три раза меньше.Сейчас он подумал, что может чего-то не успеть сделать в жизни. Ему бы насладиться счастливыми моментами, а не тратить жизнь на то, что он не хочет. Слова этого сукиного сына Ястреба прочно засели в голове: "Невозможно не сожалеть. Невозможно не думать об этом. Ты от себя никогда не сбежишь" Он опустился на пол в коридоре, собираясь с мыслями. Ему надоело, как наркоман, глотать в тайне таблетки, пытаться быть нормальным и обычным. Несмотря на свою грешную личность, он имел право на поддержку. Он встал и решительно пошел в зал. Блу все так же лежал в телефоне, не придавая значения внезапному разговору Даста. Блондин выключил телевизор и сел рядом с парнем. Тут голубоглазый отвлекся и посмотрел на партнёра: — Что-то случилось? — с беспокойством спросил он. — И да, и нет,— уклончиво ответил Даст.— Просто есть разговор. — Я весь во внимании,— он солнечно улыбнулся, погасив экран смартфона. — Ты же работаешь в ФБР, наверняка слышал, что убили заключенного в тюрьме для особо опасных преступников. Блуберри согласно кивнул. — Да, Джексон. — Так вот. Его смерть меня натолкнула на мысль кое-чем с тобой поделиться,— Даст устало лег на другую часть дивана, что немного насторожило его возлюбленного. — Рассказывай, — он тоже лег удобное в предвкушении долгого рассказа. — У меня шизофрения. Блу в шоке посмотрел на него. Его брови забавно поползли вверх, но Дасту сейчас было не до смеха. Его трясло от ужаса, что после этой фразы все закончится. — Что? — У меня шизофрения,— устало повторил он, закрыв лицо руками. — Я услышал. Скажи, пожалуйста, больше трёх слов. Как давно? Почему ты не... Рассказал. Блу прикусил язык, понимая, что это совсем не так просто, как кажется. — Это началось, когда я был подростком. Блуберри не успел осознать ту информацию, когда начала поступать новая. Хотя он сам спросил. Блондин понимал, что ему говорили, знал, что такое шизофрения, но не мог пропустить через себя. — Я пока не готов все рассказать, но скажу, что был ужасный период моей жизни. Это было похоже на болото, из которого, если ещё больше дергаться, не выплыть. Благо со мной были друзья. Они серьезно мне помогли. — Подали ветку?— усмехнулся Блу, совсем не чувствуя веселья. Скорее просто разряжал атмосферу. — В своем роде — да. Я им очень благодарен. Думаю, ты примерно понимаешь, что они для меня значат. Блу утвердительно кивнул. — Это связано со смертью моей семьи. Я делаю все, чтобы заболевание не переходило в более острую форму. Это даёт свои плоды,— Даст сел и взял руку Блу в свою, поцеловав костяшки.— Прости, что не сказал раньше. Я не хочу тебя обманывать. И не обещаю, что будет лучше. Поэтому я приму любое твое решение. Вначале бодрая и решительная речь превратилась под конец в горькую и болезненную. Это было видно, даже не всматриваясь. По крайней мере Блу. — Я не собираюсь уходить от тебя из-за этого,— он старался придать себе и своему голосу столько уверенности, чтобы партнёр поверил в то, что его не бросят. Он сжал чужую руку, крепко обнимая. — Ты не понимаешь, о чем говоришь,— Даст выдохнул и потянул его за руку, принимая положение лёжа. — Да,— даже не стал скрывать Блу, покладисто ложась сверху,— но это не означает конец всего. Блу сам не понимал, что значит эта фраза: конец отношений или конец жизни. Возможно, он не осознавал до конца масштаб проблемы, потому что он никогда не видел людей с заболеваниями такого рода. И тем более не состоял с ними в отношениях. В его сознании такие понятие были на поверхности. Хотя слово "галлюцинации " для него не имеет такого значения, как для Даста. Единственное, что приходило в голову — оптимистичная фраза, что они справятся. — В некоторых случаях означает. У нас у всех единый конец, милый,— уже привычно и спокойно говорил Пыль. Голубика лежал и слушал чужое мерное сердцебиение. — Думаю, если ты посмотришь шире, то найдешь людей, которые жили... довольно спокойно,— слово "нормально" не хотелось употреблять в принципе в данной ситуации. Минуту помолчав, он добавил.— В любом случае, ты можешь стать первым. Даст на него очень странно посмотрел и очень крепко обнял, переворачивая и меняя их местами. — Как тебе это удается? — Говорить? О, это легко, знаешь, двигаешь челюстью и языком, потом губы могут подключаться... Даст усмехнулся. — Ты понял, что я не об этом. — Я понял, но не могу сказать, почему я такой неотразимый,— он щёлкнул по чужому носу. — И скромный. Блу расхохотался. — Само собой.

***

После звонка Дасту Киллер чувствовал странный осадок на душе. Когда они были в мафии, этот процесс успокоения чужих истерик казался другим что-ли. И снова ему показывал опыт , что люди в целом не меняются, но какие-то преобразования в душе вполне себе происходят. Теперь они выросли и все не ощущается так остро. Слова, которые они сказали бы тогда, остались бы невысказанными сейчас. У детей в принципе инстинкт самосохранения не очень развит. Как и реакция на мнение общества. Они просто делают, что хотят и как хотят. Было ли это положительным явлением — неизвестно. В любом случае, если с его другом все в порядке, то беспокоиться не о чем. Главное, чтобы он не оставался наедине со своей головой и мыслями. Было немного времени до их нового приключения. Его шестое чувство подсказывало, что в этот раз пройдет все не так гладко, как они запланировали. Но гадать, а что же вдруг может произойти, не было смысла. Все, что должно случится, случится. Можно себя на лишь морально. Чем блондин и занимался, сидя на стойке и попивая только что заваренный чай. Сегодня то ли Найтмер был в духе, то ли наоборот, но сегодня они ушли гораздо раньше обычного. Киллер видел чужую нарастающую усталость. Хотелось как-то помочь или хотя бы спросить, в чем же дело. Приходилось себя одергивать. Найтмер — взрослый мальчик, сможет разобраться сам с проблемами. Пока что. Если дальше будет больше негатива от него исходить, тогда уже стоить бить тревогу. А пока хотелось расслабиться. Киллер не мог принять удобную позу , все время хотелось встать и походить. Лента в социальных сетях казалась скучной и не увлекательной, не способной переключить внимание и мысли. Волосы так и лезли на глаза, и резинка не спасала ситуацию, хотя длины такой и не было. Вероятно, просто неудачно подстригли. Растянутая футболка слезала с плеча. Привычка брать первое попавшееся под руку сегодня сыграло злую шутку. Раздражение потихоньку накапливалось внутри, желая все бросить, даже был порыв переодеться уже, но он смог вовремя себя остановить и заставить сесть на место. Допив чай, он помыл кружку, все же проиграв спор с самим собой насчёт бесполезных хождений, решил провести время с пользой и немного прибраться, чтобы в другие дни не заострять внимание. Переодеть несчастную футболку все же пришлось. Выносить мусор на улицу в таком виде, казалось плохой идей. Хотя бы потому что его могли принять за бомжа. Или за наркомана. Одно другого не лучше. Мусорные баки располагались за домом , именно за нелицеприятной частью, которую старались не показывать на осмотре при съеме квартиры. Начинало темнеть. Это были приятные сумерки. Дети гуляют на улице, ходят парочки, просто какие-то люди в костюмах спешат домой. Постоянно думаешь, какая у всех разная жизнь. В каком-то смысле хотелось посмотреть на то, как живут другие люди. Как они мыслят, как живут и чем занимаются. Это грустное чувство схоже с ностальгией. Появляется желание пойти за ними, как призрак и увидеть все. Киллер задумался: не рассуждал ли на его памяти похожим образом кто-то из знакомых. Пока он пытался вспомнить похожие случаи, блондин чуть не улетел целоваться с полом, споткнувшись о человека. — Чел, ты где летаешь?— прыгая и держась за голень, по которой прилетело случайному потерпевшему, скривил лицо Колор. — Колор, боже, я не хотел, прости,— выговорив все скороговоркой, Киллер подлетел к нему, чтобы придержать. — Да верю я. Ты такими темпами мог и машину не заметить,— это прозвучало очень уж осуждающе. Киллер хмыкнул. — Здесь не бывает машин на большой скорости. — Мало ли. Придурков всегда достаточно. Тут было не поспорить и большая доля правды в этих словах была. — Какими судьбами здесь? — возможно, Колор спросил из вежливости, а, возможно, действительно не подумал, что же может делать Киллер вечером возле мусорки. — Да так, жду пока мне еды накидают. Каждый день сюда хожу за этим. Колор усмехнулся, будто сейчас поняв глупость своего вопроса. — То-то я смотрю на утро пакетов меньше. Утилизацией отходов, оказывается, занимаешься. Что, на вашей работе совсем уже не платят? Это было сказано беззлобно, как бы проверяя нервную систему собеседника. — Да нормально платят, просто у меня такой фетиш. Не обращай внимания,— блондин отмахнулся. Первый и единственный пока что раз, когда они сидели у Киллера дома, они разговаривали обо всем и не о чем. О работе, политике, музыке. Как бы вводная беседа, которая показывала, есть ли вероятность и смысл дальше продолжать общение. Их тогдашняя встреча выдалась довольно приятной. — А ты куда топаешь, в свой стрип-бар? Колкость на колкость. Таков закон отъявленных хамов. — Конечно, вот ингредиенты несу,— Киллер только сейчас заметил черный мусорный пакет. — Проспонсируешь меня? — Обязательно. Колор все же дошел до мусорного бака и выкинул пакет, брезгливо вытирая руки об одежду. Киллер махнул головой на лавочку, предлагая закурить. Чужие цветные волосы, завязанные в хвост выделялись среди серых массивов. Казалось, что увидь Киллер такого человека в толпе и запомнил бы может быть и не навсегда, но надолго. Внешность этого парня слишком уж привлекала внимание. — Если серьезно, ты сегодня на работе? — Ага,— Колор зажал сигарету между зубов и щёлкал колёсиком зажигалки в попытках создать огонь,— Черт, дай свою. После удачной попытки парень откинулся на спинку скамейки, выдыхая изящно дым. Киллер же вращал свою пачку, пока думая, нужно ли ему следовать примеру или пока не горит. — А чего ты спрашиваешь-то? — Да так интересно просто. Колор пожал плечами. — Понимаешь, там очень хорошо платят. Не нужно париться о деньгах и способах выжить. — Понимаю. В какой-то мере, правда. В мафии он не был бедным. Как бы не хотелось признавать, но эти финансы до сих пор выручают его в трудные времена. Но все, что там произошло - это того не стоит. — А сам-то дома? У вас нет дежурств или что-то вроде того? — Есть конечно, но они не каждый день,— все же сложив пачку в карман, Киллер улыбнулся. — Но сегодня я иду гулять с друзьями и ночью меня не будет здесь. Колор присвистнул. — Вот это да. Молодость, что сказать. Они дальше просто молча сидели, не вступая в полемику. Киллер первым поднялся, так и не закурив. Ему сейчас этого было не нужно. Колор же не спешил куда-то вставать или вообще двигаться. Киллера редко обманывали чувства и умение читать людей, но этот цветноволосый парнишка очень сильно его интересовал. Не в каком-то извращенном смысле, а скорее в желании узнать про него больше, чем тот старается показать. Было что-то в нем особенного. То, как он держится, как беседует, неспешно деля слова на слоги и интонационно выделяя их. У блондина таких артистичных способностей отрадясь не было. Он редко спокойно разговаривает, особенно на эмоциях. Но, конечно же, были такие моменты, где он даже сам чувствовал холод от своих фраз. Кросс как-то заметил, что такое состояние очень пугает даже их группу, не то что адресатов. — Я пожалуй пойду. Мне нужно собираться. Колор лишь улыбнулся, прокручивая серебряные кольца вокруг пальцев. — Да. Мне тоже пора. Киллер из вежливости подождал, пока он вальяжно потянется и затушит сигарету об одно из колец. Киллер очень удивился этому жесту, но его недоуменный взгляд проигнорировали и просто пожали плечами. — Дамы вперёд,— Корор галантно пытался пропустить Киллера вперёд, открыв подъездную дверь. — Получается, сам себе открыл?— быстро нашелся блондин, все же проходя во внутрь. Колор закатил глаза и зашёл следом. На этаже они пожали друг другу руку, и Киллер первый скользнул в свою квартиру. — Ну, бывай. — Ага,— только и ответил Колор, отсалютовав. Когда дверь захлопнулась, Колор неслышно произнес: — Киллер Эмерон, что же ты скрываешь?

***

Если спросить, как проходит день у Кросса, то это всегда один и тот же сценарий. На выходных разве что на работу не нужно. Удивительно, но он не уставал от такой монотонности. Предвечерние сумерки окрашивали помещение в приятный лилово-оранжевый цвет. Работа юристом невероятно сложная, муторная и порой кровавая. Когда он был подростком, естественно, хотелось быть на страже закона. Рассудить правых и неправых, жертв спасти, а преступников наказать. Но жизнь преподнесла ему сюрпризы в виде чужих неоднозначных судеб, где каждого жаль и каждого можно понять. Рабочий день подходил к концу. Как и пятая кружка кофе. Не то чтобы он фанат этого напитка, но на короткие время бодрит, хотя стоило всё-таки попробовать выспаться на недельке. Если он переживает эту ночь, конечно. — Братан, я закончил с составлением акта по линии защиты Пирсонов,— Эпик звучно ударил бежевой папкой по столу. — Очень рад за тебя. А я ещё нет. С Эпиком они познакомились в университете. Несмотря на снятые Кроссом розовые очки, он не перестал трудиться и восполнять знания. Эпик же был всегда в восторге от этой профессии, даже с какой-то долей легкомысленности. Крест с улыбкой мудрой бабушки думал, что этот эффект быстро пройдет, но вот его друг уже много лет работает и все также радуется новому делу, как в первый раз. Тогда они быстро нашли общий язык. Улыбчивый фрик с крашенными волосами фиолетового цвета с вечной кожанкой и перчатками у многих преподавателей вызывал возмущение, но его ответы и знания — восхищение и трепет. Кросс немного раскрепостился и стал одеваться более свободно, комбинируя классику и стиль го́тов. — Работа бесконечна. Ты никогда ее не закончишь. Тебе нужно есть и спать, иначе у тебя будут круги под глазами, как у панды,— он показал руками два отверстия и приложил к лицу. — Я ем и сплю, чувак. Спасибо за беспокойство,— Кросс фыркнул. — Эй,ты сейчас ещё общительней, чем обычно. Случилось чего? — также весело, но с ноткой беспокойство в голосе спросил Эпик. Волосы он так и не перекрасил.А вот костюм пришлось надеть по дресс-коду. — Недосып мой случился,— плюнув на все, он поставил кружку на стол и начал собирать разбросанные документы. Эпик принялся помогать, параллельно сортируя. — Правильно, братан. Поезжай домой и отоспись. С новыми силами придёшь и варианты сами подскочат. Ты же парень умный, я знаю. Кросс покачал головой, убирая документы в стол. — Я ещё договорился с Дримом встретиться. Так что дом мне не светит. — Ну, это как посмотреть,— он поиграл бровями, за что получил ощутимый удар в плечо,— Что? Вы очень мило смотритесь. — Мы знакомы не на таком уровне,— "пока что" Кросс решил тактично опустить. После того, как он рассказал Эпику за свои вроде-как-отношения, эти шутки звучать не реже пяти раз в день. Несмотря на то, что Кросс упрямо закатывает глаза на такой очевидный факт, Дрим действительно стал для него глотком холодной воды в жаркий день. Он до этого и не знал, что существуют в мире такие солнечные люди. С первой встречи в парке хотелось быть ближе и впитать в себя его тепло и свет. Не бывает идеальных людей. Упрямо заставлял себя Кросс повторять эту мантру. И не видел недостатков в его парне, все глубже погружаясь в омут страстей. Наконец-то в его размеренной жизни случилось нечто выходящее за рамки с положительным эффектом. Эпику нужно было тоже по делам, поэтому в скором времени они уже выходили на улицу и прощались там. — Не дай бог ты проспишь меньше десяти часов,— обнимая, сказал брюнет. — Не волнуйся, мамочка,— также крепко отвечая на объятья пробублел Крест в чужое плечо. — Я разрешаю тебе не спать только по одной причине. И ты сейчас к ней едешь,— быстро проговорил он, отступая на безопасное расстояние, чтобы не получить пинка вдогонку.— До встречи, братан! — Эпик! Твою же мать!