Половинки одного целого

      Николай видел, как Алина повелевала тенями. Еще всего лишь девочка, сирота из Карамзина, которая всего пару мгновений назад была для него величайшей находкой. Теперь она превратилась в страх.       Он видел, какая улыбка расцвела у неё на губах сразу после того, как она убила ту фьерданку. Он видел в ней наслаждение силой, которая переполняла ее. Он боялся ее каждой частичкой своей души, но все равно был безвозвратно в неё влюблён.       Выживших свидетелей было мало. И всех их заставили молчать. Во благо Равки. Во благо Алины и ее короля.       И все же Николай мог смириться с тем, кем она стала. Он заставил страх свернуться клубком внутри него и никогда не показывать себя. Он знал, что она единственная, кто сможет его понять. Они оба были отравлены одной и той же мерзостью, оба сожалели о своих решениях. Но они были сильны, были единым целым, которое не под силу разделить даже времени.       Дарклинг говорил, что рано или поздно Алина останется одна, что только он мог понять ее природу, саму ее суть. Но оказывается, он дал ключ другому человеку. И теперь Николай понимал, что они будут вечно тянуться друг другу. Он знал, что Александр Морозов обрек их на одно и то же проклятье, хоть и разными способами. И им придется прожить с этим всю следующую вечность.

***

      Николай лежал на полу, придавленный впечатлениями, от только что увиденной сцены. А Алина улыбалась безумной улыбкой всемогущей королевы Равки.       Вскоре она опомнилась и выражение ее лица скорее показывало ужас от только что сделанного. Он чувствовал, что она осознаёт, что совершила. Чувствовал, как шок захватывает ее, не давая глотнуть воздуха. Как ее руки начинают трястись.       И он был единственным, кто мог ей помочь. Не раздумывая, он поднялся и постарался поскорее увести Алину из церкви. Она не сопротивлялась, лишь продолжала трястись, как осиновый лист на ветру.       Он отвёл ее в самое безлюдное место, которое смог найти. Он отвёл ее в свои покои, распустил всю стражу вокруг, потому что знать о том, что произошло, не должен был никто кроме свидетелей. С ними он разберётся позже.       — Алина, посмотри на меня, — он подошёл к ней, аккуратно взяв за плечи, заставив сфокусироваться на том, что она видела перед собой, а не на воспоминаниях.       — Багра, она говорила мне. Она просила пообещать ей. Глупая девчонка… Боже, что я натворила, — Алина тихо причитала себе под нос. Так, что ее слова были лишь на грани слышимости. Но Николай ловил каждое из них, пропуская через себя, анализируя.       — Алина, послушай меня. Никто не узнает. Все будет хорошо, — он старался успокоить ее, даже не зная решения. — Расскажи мне, как это произошло.       — Я… Мал, он был мёртв. Я не могла его отпустить и… — Алина запнулась, не в силах подобрать слова. До сих пор она не осознавала, что сделала, — я воскресила его. Я думала, что немного магии ничего не изменит, что мерзость не сможет поглотить меня, что…       — Тихо, Алина, тихо. Все хорошо, все будет хорошо, — Николай обнял ее, шепча успокаивающие слова ей в макушку. И не отпускал ее до тех пор, пока она не перестала дрожать.       Алина Старкова, некогда Заклинательница Солнца, теперь была отравлена тенями. Теми же, какими был отравлен Александр. Она постаралась сосредоточиться и призвать свет и он откликнулся ей, образовывая на кончике ее пальцев небольшой комок. На долю секунды она почувствовала, что кроме света где-то в глубине комнаты, в ее темных углах, тени также отзываются на ее просьбу. Но она подавила их, расширяя световой шар и заставляя его осветить всю комнату.       — Ты до сих пор Заклинательница Солнца, Алина. Ничему и никому не подвластно изменить это, — Николай схватился за плечо сразу, когда свет достиг его. Темнота внутри него самого отползла как можно дальше от источника, от Алины. А он лишь чувствовал невыносимую боль, заставившую его опереться на ближайший столик.       — Николай, с тобой все в порядке? — свет исчез, и с ним исчезла боль. Испарилась, оставив после себя лишь терпкое послевкусие.       — Да, солнце. Просто ты не перестаёшь меня удивлять.       И хотя она не хотела смеяться, веселье все равно охватило ее черты. И улыбка расцвела на тех же губах, на которых всего несколько мгновений назад было написано всемогущество.

***

      О недуге Николая она узнала гораздо позднее.       Она всегда тренировалась в одиночестве. Лишь Зоя, время от времени, могла составить ей компанию. Она была одной из тех немногих выживших, кто знал о ее новых способностях.       И она была той, кто не боялся ее, кто мог дать отпор. Хотя Алина и подозревала, что, когда она призывала тени, Зоя видела лишь одного человека перед собой. Мертвого человека, который не мог восстать и вернуться. И хотя Зоя много раз говорила, что не боится теней, которые расползались по пальцам Алины, стоило ей только захотеть, Алина все равно всегда призывала только свет в ее присутствии.       Теневая сущность Алины оставалась в строжайшем секрете. Но тьма слушалась ее, будто они были старыми друзьями. Она дарила ощущение бесконечного баланса и спокойствия. Заставляя ее чувствовать себя настолько же могущественной, насколько незначительной в мире, где всегда будут тени. И все же каждый раз, видя в своих ладонях тени и свет, переплетавшиеся вместе, Алина вспоминала одного единственного человека.       — Без тьмы не может быть света, — слова Дарклинга набатом стучали в ее голове. Как же прав он был тогда, и какой же наивной была она.       Обе стихии подчинялись Алине, как родной матери. Вместе или порознь, теперь это не имело для неё никакого значения. Свет и тьма были частями ее, находившимися гармонию и становящимися в ее руках оружием, невиданным миром.       Они с Николаем возглавили Равку. Не разорвали их фиктивную помолвку даже после того, как Каньон был уничтожен, а Равка объединена. Они даже назначили дату свадьбы. И хотя Николай знал, что это лишь политический альянс, способный укрепить его страну, он был безмерно благодарен судьбе и никогда не терял надежды.       Накануне их свадьбы они проводили своё время в его покоях, обсуждали дальнейшие планы, военные стратегии, тренировки, искусства, путешествия и балы.       — Уже поздно. Наверное, мне пора ложится, — Алина и вправду выглядела уставшей. Руководство Второй Армией не шло на пользу ее сну, не говоря уже об извечной подготовке к предстоящей свадьбе.       — Ты можешь остаться у меня. Если ты хочешь, конечно, — голос Николая был тихим и немного охрипшим. И Алина могла поклясться, что его щеки приобрели красноватый оттенок совсем не от выпитого им стакана виски.       — Сам Николай Ланцов предлагает мне остаться в его покоях на ночь. Как неожиданно с твоей стороны, — та самая улыбка, которую так любил Николай, расцвела на ее губах.       — Мы помолвлены, Алина. Разве это не очевидный исход? Всего через пару дней тебе придётся переехать сюда… — он не закончил фразу, заставляя Алину саму додумать окончание. Его губы сами собой растянулись в такую же улыбку, отражая выражение лица девушки. Она всегда производила на него эффект, которому он не мог сопротивляться.       — Я останусь. Но обещай мне, что не будешь засиживаться допоздна, — с этими словами Алина подошла к кровати, сняла халат, оставаясь в одной ночнушке, и залезла под одеяло.       — Обещаю, — Николай подошёл к ней, оставил короткий поцелуй на ее лбу и вернулся к делам насущным. Он боялся засыпать каждую ночь, но больше всего — именно в эту. Алина была рядом с ним, и ему было страшно. Он не знал, обернётся ли монстром этой ночью. Не знал, будет ли Алина в том же ужасе, в котором была перед волькрами и ничегоями. Но усталость брала своё, и вид умиротворённой Заклинательницы на его кровати был слишком притягательным, чтобы не смотреть.       Алина почувствовала, как тёплое тело прижимается к ней сбоку, и провалилась в глубокий сон с улыбкой на лице. Но очнулась она в одиночестве.       Всего пару часов спустя, когда рассвет ещё не пришел, чтобы начать новый день, Алина проснулась от протяжных завываний ветра. В комнате был сквозняк, а соседнее место на кровати ещё не успело остыть. Николай ушёл всего несколько минут назад. Но Алина чувствовала, что он не просто вышел прогуляться. Она знала, что-то случилось и, возможно, до сих пор случается.       Во дворце было слишком много стражи, чтобы избежать вопросов. Поэтому Алина воспользовалась потайной лестницей, спрятанной в небольшом коридоре между их покоями. Выбежав на улицу в одном халате и босиком, первое, что она сделала, — это зажгла в своих руках небольшой шарик света. Он освещал ей путь, пока она брела по садам Большого Дворца.       Смотря не только по сторонам, но и наверх, Алина заметила чёрную точку на горизонте, удаляющуюся от дворца все дальше и дальше. Чудовище было создано будто из теней и летело в направлении к ближайшей деревушке. И Алина поняла, что она должна срочно оказаться там. Она побежала.       Николай летел. Он чувствовал, как воздух обволакивает его огромное тело. Он чувствовал, как тьма зовёт его вперед, как она тянет к нему такие же когтистые лапы, какие были у него самого. А ещё он ощущал, как сильно чудовище жаждет крови. Каждой частицей своего тела Николай хотел лишь одного: убийства и хаоса.       Алина нашла его ещё в обличии монстра. Он выбрал самый последний домик в деревушке и залез в амбар, где в клочья разодрал овечку и уже собирался обратить своё внимание на курятник, когда помещение охватил свет, исходящий от одной единственной. В ее глазах можно было разглядеть не только наслаждение от своей силы, но и страх. Страх, что Каньон вернулся, что Дарклинг нашёл способ даже после смерти. Алина взмахнула руками, и свет распространился по всему амбару. Помещение стало светлым, будто был обычный летний денёк и солнце пробивалось сквозь небольшие зазоры между деревянными досками.       Чудовище отползло вглубь, заставляя Николая принять свой обычный облик. И все же он чувствовал его внутри себя. Как оно засыпает, но лишь до следующей ночи. Как воспоминания о том, что он… они совершили, стараются из памяти, оставляя лишь пустоту.       И тут он заметил её. Она стояла там, около входа. С широко раскрытыми глазами, которые отражали все, что происходило у неё на душе. Столько времени прошло, а она так и не научилась прятать свои эмоции и чувства. Даже с двумя стихиями, почти короной на голове и в генеральском облачении она оставалась просто Алиной из приюта. А та девочка никогда не умела скрывать то, что она чувствует.       Николай видел в ее глазах огромный спектр, начиная от радости и облегчения и заканчивая страхом и непониманием. Он видел, что ее руки немного подрагивают, что она боится сделать первый шаг ему навстречу. И все же она была рада, что нашла его. Целым и невредимым. До этого момента она и не понимала, насколько сильно беспокоилась, проснувшись одна в его кровати. Насколько дорог он был для нее и ее сердца.       — Николай, — она сделала шаг, и это было единственным, что имело ценность в его глазах. Он поднялся на ноги. В разорванной одежде с растрепанными волосами он все равно был Королем Равки. Это было видно по каждому его действию, по взгляду, по изгибу губ. Его глаза всегда были неприступной крепостью. И Алина была одной из немногих, кому был дан ключ ко всем его замкам.       — Алина, я… — он не знал, что говорить. Не знал, как реагировать. Не знал, как рассказать.       — Все будет хорошо. Ты сам мне это говорил, если помнишь, — Алина подошла к нему вплотную. Аккуратно протянула руки для объятия, боясь напугать его. А он прижал ее ближе к себе, стискивая и вдыхая аромат ее волос. Она пахла чистотой, Большим Дворцом и одеколоном с его подушек. Этот запах был наркотиком, и даже если Николай никогда больше не вдохнет его, то он всегда будет помнить его. Это будет преследовать его ближайшую вечность.       — Ты же знаешь, что я люблю, когда ты меня цитируешь. И ты даже не представляешь как, — тихо прошептал он, обдавая ее кожу теплым дыханием, заставляя мурашки бежать вдоль ее позвоночника.       — Пойдем домой.       Они оседлали одну лошадь, которую Алина смогла украсть из конюшни. Пересекая все то расстояние до дворца, Николай не переставал думать о том, как хорошо она сидит в его объятиях. А Алина размышляла над тем, как помочь ему. Ее душа болела за него каждую секунду каждого дня. Алина дала себе негласное обещание: сделать все, что было в ее силах, чтобы он стал хорошим королем для своей страны, чтобы он стал счастливым.

***

      — Как это произошло? — Алина сидела в одном из кресел в покоях Николая. Она оставалась здесь каждую ночь, чтобы помочь ему. Чтобы спасти его от тьмы своим светом.       — Солнце, ты имеешь в виду, как кусочек мерзости просочился внутрь моего тела? — рассказывать об этом было просто больно. А у Николая всегда имелась лишь одна защита — сарказм и шутки. — О, это обычно дело. Ничего экстраординарного не произошло. Просто вышел прогуляться и как-то так получилось.       — Николай, — она встала со своего места и подошла к нему. Остановилась всего в паре сантиметров, чтобы Николаю пришлось наклонить голову и встретится с ее глазами. — Расскажи мне.       Он сглотнул. Он знал, как это произошло. Во всяком случае догадывался. Но он не мог так просто рассказать. Он рассматривал каждый миллиметр ее лица, каждый раз возвращаясь к глазам, в которых плескалось беспокойство. За него. Он разглядывал черты, которые уже успел изучить вдоль и поперек. Старался собраться с мыслями, чтобы открыть правду его Заклинательнице Солнца. Аккуратно отошел от нее, чтобы наполнить бокал виски и вернутся к ней. Всегда к ней.       — Мы были в форте, когда Каньон захватил его. Там были ничегои Дарклинга. Мы оказались в ловушке, и нам было некуда бежать. Я… Все боролись с ничегоей, когда я кинулся вперед. Но она схватила меня. Я чувствовал, как ее щупальца тянутся ко мне, чтобы поглотить. Видел когти, которые хотели разодрать меня в клочья. В последний момент Надя вызвала ветер и щупальце переместилось, вонзаясь в мое плечо вместо сердца. Сначала я думал, что это просто боевая рана. Но она не заживала, целители не могли вылечить ее и никакие лекарства не помогали. А потом я начал чувствовать тьму, распространяющуюся внутри меня. Как тени растут, набирая силы. Рана не прошла. Она до сих пор там.       — Покажи мне, — Алина коснулась его руки, проводя вверх по предплечью и достигая того самого места, где до сих пор был ужасный рваный разрез. Будто кто-то воткнул шило с шершавыми сторонами, хорошенько прокрутив его внутри плоти.       Но Алина попросила его. Он знал, что это переломный момент. Что после увиденного она будет вольна уйти, никогда не возвращаясь. И он бы не винил ее за это. Но надежда уже давно поселилась где-то рядом с его сердцем. Поэтому Николай поставил свой бокал на столик и начал медленно приподнимать рубашку. До тех пор, пока она не оказалась на полу. Он стоял обнаженный, смотря лишь ей в глаза, наблюдая. Алина сделала еще шаг вперед, прижимаясь к нему почти всем телом. И аккуратно провела кончиками пальцев по ране. Тени отозвались сразу, когда ее пальцы коснулись его тела. Николай поморщился, но не отошел ни на шаг.       — Думаю, я смогу достать мерзость из тебя. Думаю, я смогу управлять ей и, возможно, даже уничтожить ее.       — Это невозможно. Многие пытались уже, но от мерзости нет лекарства… — Николай хотел бы ей верить. Но надежды имеют свойство не оправдываться. Падать всегда больнее, если возносишь себя на небеса. Однако Алина не желала слушать его.       — Когда люди говорят невозможно, они чаще всего имеют в виду маловероятно, — с этими словами она вернулась к себе в кресло, снова взяв в руки книгу, которую читала. А на его лице расплылась самодовольная улыбка. Все-таки он любил, когда она его цитировала.

***

      Возможность осуществить задуманное возникла у Алины лишь спустя много дней. Сначала была свадьба, потом была коронация, потом были все эти нескончаемые светские приемы. Мир должен был знать, что у Равки появилась истинная королева. Королева, которая была Заклинательницей.       — Николай, сейчас или никогда. Мы должны хотя бы попытаться. — Алина стояла в тех же покоях в своей излюбленной ночнушке, созданной из шелка. Николай уже успел привыкнуть к такому виду и, наверное, уже никогда не сможет от него отвыкнуть.       — Хорошо, — он отложил все свои дела и повернулся к ней. Теперь он мог еще лучше разглядеть ее, рассмотреть все ее тело, все его изгибы. Он аккуратно снял свой фрак и повесил его на спинку стула. Открепил подтяжки и выправил рубашку. — Атмосфера, однако, наводит на немного другие мысли.       — Какие же? — она подошла ближе, не разрывая зрительного контакта. Он чувствовал, что ее дыхание участилось, что ее сердце с каждым шагом билось все быстрее и быстрее.       — Если бы я смотрел на эту сцену со стороны, я бы не смог предположить, что эта красивая девушка собирается совершить невозможное и вытянуть мерзость из моего тела, чтобы я перестал превращаться в монстра каждую ночь, — он рассмеялся. — Боже, это даже звучит комично.       — Да, наверное, я бы тоже о таком не подумала. Но это именно то, чем я собираюсь заняться. — Алина подошла к нему вплотную и начала расстегивать пуговицы на его белоснежной рубашке. Закончив, она спустила ее по его плечам и скинула на пол. Теперь Николай не различал, где было его дыхание и где ее. Он чувствовал, как жар распространяется по его телу, заставляя его щеки окрашиваться во всевозможные оттенки красного. Он знал, что она рассматривает его, будто видит впервые.       В это раз она провела своими руками по его торсу, по мышцам, которые появились от нескончаемых многолетних тренировок в Первой Армии и за его пределами. Она заставляла воздух покидать его легкие. И он изо всех сил старался не вздохнуть. Он до сих пор не знал, чувствует ли она что-нибудь к нему. Что Мал не был больше величайшей любовью ее жизни.       — Это может быть больно, — она оторвалась от своих разглядываний и посмотрела ему в глаза. Ее зрачки расширились, и Николай надеялся, что причиной этому была не темнота комнаты.       — Сделай это, — Николай был готов. Это в любом случае лучше, чем ничего. Ее руки касаются его тела. И даже если ничего не выйдет, он научится жить с мерзостью внутри него. Найдет гармонию, которую видел внутри Алины. Главное, чтобы она оставалась рядом с ним.       Алина вернула все свое внимание ране сразу после того, как услышала его слова. Был ли это приказ или мольба? Не имело значения. Она сфокусировалась на силе, бурлящей внутри нее, и на тьме, которую она чувствовала внутри Николая. Прижала свои руки к его груди, имитируя движения сердцебитов. Николай чувствовал, как золотое кольцо Ланцовых холодит то место, к которому оно прикасалось. Видел, как изумруд отражает лучи свечей, искажая их и сияя в них.       Когда он получил это кольцо обратно, он не думал, что сможет вновь увидеть его на ее пальцах. И все же оно было там. Касалось его голой кожи, распуская вокруг себя стаи мурашек, которые ползли по всему его телу.       Алина призвала тьму. Она отозвалась ей из всех концов комнаты, но ее интересовала лишь та, что была внутри Николая. Мерзость сопротивлялась, но не могла долго отвергать силу Заклинательницы, которая смогла подчинить себе все усилители Морозова. Она ползла по венам Николая и все приближалась к рукам Алины. Она тянулась к мерзости внутри самой девушки. Подобное всегда тянется к подобному.       Николай чувствовал, как черная жидкость течет по всему его телу, как она не хочет покидать сосуд, в качестве которого он сам выступал. Он чувствовал, как она тянется к рукам Алины. Он боялся, что она проникнет внутрь тела девушки, и отравит и ее тоже. И когда она была уже близко, Алина резко отступила назад. Так, что Николай чуть не полетел ей навстречу. И все же он остался стоять на месте, смотря как над ладонью Алины формируется черный комок. Мрачнее теней и мрачнее темноты. Это была чистая чернота, которая тянула свои щупальца ко всему живому, что находилось в комнате.       Другой рукой Алина призвала свет. Свечи откликнулись, посылая свои огоньки на ее ладонь. Николай уже много раз видел, как она проделывала этот трюк. Одновременно повелевала сразу двумя стихиями, собирая их в разных руках, управляя ими как вместе, так и порознь. Но сейчас над ее ладонью были не обычные тени, а субстанция, которая была способна убить ее. И Николай волновался. Так, как не волновался никогда.       Манипулируя комочком света, она направила его на другую ладонь, прожигая мерзость. Она растворялась в воздухе под лучами Солнца. Она исчезала, оставляя после себя лишь только тени. Самые обычные тени, которые всегда прячутся в углах комнаты.       Свет померк, оставляя комнату лишь в лучах свечей. Алина опустила руки, оседая на пол. Николай подскочил к ней, поддерживая и усаживая в кресло. Он почувствовал, как рана на его плече медленно затягивается, оставляя после себя лишь слегка заметный рубец. Что ж, как он любил говорить, шрамы украшают правителей.       — Алина, все в порядке? — голос Николая звучал взволнованно. Он сидел перед ней на коленях. Король Равки преклонял колени перед ней. Но его глаза. Его глаза были тем, что на самом деле открывало его для нее. Он боялся за нее, он жил с ней одним целым. И Алина была благодарна судьбе за такой подарок, как возможность вылечить его, дать ему обычную жизнь Короля, а не чудовища.       — Да. Оказывается, мерзость не любит, когда уничтожают ей подобных. — Алина каждую секунду чувствовала, как чернота внутри нее сопротивляется, как она противится свету в ее ладонях и радуется теням. Но она не была бы Алиной Старковой, если бы не могла подчинить себе немного мерзости. Она делала это каждый день, каждую минуту своей жизни.       Николай выдохнул. С ней все в порядке. С ним все в порядке. Она смогла и она вылечила его. Он не знал, как он может отплатить ей, как он может хоть когда-нибудь показать, насколько он был ей благодарен. Насколько он любил ее. Неважно, была она Заклинательницей Солнца, Заклинательницей Теней, картографом или сиротой из Карамзина. Для него она была Королевой Равки и его женой. Единственной, кого он хотел.       Смотря на него, Алина видела не Короля, не Штурмхонда, не Командира Первой Армии, не бастарда ужасного Короля, а лишь его самого. Николая Ланцова. Она и не заметила, как смогла так привязаться к нему. Как их жизни тесно переплелись, становясь одной. Будто два разных стебля образовали один цветок. Она и не заметила, как полюбила его.       Это осознание ненадолго выбило ее из равновесия. Но вскоре ее лицо озарила улыбка. Не та, которую обычно видел Николай. По-настоящему счастливая, влюбленная.       — Николай, — Алина тихо позвала его. Он оторвал свою голову от ее коленей, будто молился ей и ей одной. Посмотрел в ее глаза, задыхаясь от ее взгляда. От того, что видел внутри карих радужек. Она притянула его за плечи, ближе к себе. Так, чтобы его лицо было совсем рядом с ее. Он опустил глаза на ее губы. Всего на мгновение. Но фантазии уже начали посещать его мысли. Что, если бы она ответила ему взаимностью? Что, если она чувствовала тоже, что и он? — Мой Николай…       И она поцеловала его. Быстро, будто боялась одуматься. Но на самом деле лишь нетерпеливо, жаждуще. Целовать его было сродни ощущению силы внутри нее, когда она только получила усилители. Это окрыляло. Это заставляло ее сердце биться чаще. Это заставляло ее жить.       Николай проскользнул языком сквозь ее приоткрытые губы. Встретился с ее, и они будто танцевали. Страстно, неконтролируемо, любя. Его руки проводили по ее телу с трепетом, изучая каждый контур, каждый изгиб и каждую впадинку. Она опиралась на его плечи, стараясь держать себя в руках от нахлынувших чувств.       Оторвавшись от нее, заглянув ей в глаза, он понял, что это было оно. То, чего он ждал с первого дня их знакомства. То, о чем задумывался по ночам. То, о чем мечтал, но не смел надеяться. Ее щеки раскраснелись, зрачки почти полностью закрыли радужку. Ее дыхание стало больше похоже на череду неконтролируемых вздохов и выдохов. Он подхватил ее на руки, поднимая ее из кресла и укладывая на кровать.       Ее волосы ниспадали на ее плечи, окаймляя ее лицо самым прелестным образом. Так, что Николай не мог оторвать взгляд. Ее ночнушка поднялась, пока он ее нес, и теперь открывала вид на ее округлые бедра. Он любил ее всю. Без остатка и без сожалений.       Он снова поцеловал ее. В этот раз со всем пылом, заставляя ее издавать тихие стоны. И это было лучше любой музыки для его ушей. Он стянул с нее последний предмет одежды, оставляя ее обнаженной. С разгоряченной кожей, которая плавилась от каждого его прикосновения. А в это время она расстегивала пуговицы на его штанах, развязывала завязки. Проводила руками по его обнаженной коже, хватаясь сильнее каждый раз, когда он задевал самые чувствительные точки на ее теле. Когда целовал то самое местечко за ухом. Когда обхватывал ладонями ее грудь, заставляя дрожать и желать большего. Никогда до этого никто не касался ее, как это делал он. Он будто знал ее полностью. Знал, как затронуть самые тонкие струны ее сердца.       — Солнце, ты уверена? — спросил Николай на грани шепота, когда одежда была откинута в сторону и между их телами не было больше никаких преград. И даже если бы Алина хотела ответить, то она бы не смогла. Ее голос не слушался, ее мозг отказывался осознавать хоть что-то за исключением Николая. Николая, который был так близко. Чья кожа касалась ее обнаженного тела, посылая импульсы в низ ее живота.       Она притянула его ближе, протягивая руку между их тел и направляя его. Поцеловала, когда он сделал свое первое движение, выпуская стон прямо ему в губы. Она двигалась с ним в унисон, оставляя багряные следы на его шее. Царапая его спину своими коготками, она могла лишь тихо причитать ему на ухо. Прося, нет, моля о большем.       — Алина, я люблю тебя. Я любил тебя всегда и буду любить всю следующую вечность, — эти слова были последним, что услышала Алина прежде, чем перешла за грань. Растворилась в ощущениях, чувствуя оргазм каждой частичкой своего тела. Всего через пару фрикций Николай опустился рядом с ней, рвано дыша и стараясь перестать видеть звезды перед своими глазами.       — Я тоже люблю тебя, Николай Ланцов, — тихо сказала Алина, поворачивая свое лицо к нему и кутаясь в одеяло. Ее тело было липким от пота, пахло их любовью. И это было лучшим ощущением в ее жизни. Ее сознание медленно проваливалось в сон.       — Я так и знал, что даже ты не сможешь устоять перед моим обаянием, — рассмеялся Николай. Он запечатлел быстрый поцелуй на ее лбу и, обняв ее, погрузился в такой же безмятежный сон. Его Алина была с ним и она защищала его от кошмаров, скрывающихся во тьме.