Почерк

Альфреда Джонса почти всегда можно было найти в своём кабинете, даже если все дела были давно закончены. Он редко выходил на прогулки, предпочитая рабочее место. Честно говоря, Альфред находился в задумчивости, а причина этому была достаточно конкретной. Американец раздражённо передвигался по кабинету, куря одну сигарету за другой. Виной этому был конверт, который он получил вчера вечером. Американец опустил глаза на конверт с посланием и вдруг встрепенулся. Бумага самого письма была странной — пожелтевшей, будто давно лежала где-то в темноте, а конверт - абсолютно новый. За одной странность всплывала другая… адресант? Анна Брагинская? Если это шутка, то американец ее не понял. Он снова и снова поправлял галстук, бормотал что-то под нос, собираясь с мыслями. Вновь пройдясь взглядом по строкам, Альфред принялся вчитываться в текст, пытаясь понять, что же именно он упускал из виду. «Здравствуй, любимый! Прошу меня извинить за долгий ответ. Слишком много всего произошло, пока я не писала Вам… Дорогой, я люблю Вас всем своим сердцем. Так тоскую, что не могу спать. Вы не представляете, как я жду нашей встречи. Даже не верится, правда? Милый, в Москве сейчас зима, идёт снег. Иногда мне кажется, ещё немного — и мы наконец встретимся. Знаете, Вы такой чудный, такой внимательный и нежный. И за это я Вас так люблю… Какое счастье, что Вы у меня есть. Как же я хочу, чтобы Вы были рядом, мой родной, мой любимый, мой самый лучший на всей земле… Навечно Ваша. Анна Брагинская». «Должно быть, Аня ошиблась — лучше сказать о моей находке», — подумал Альфред и уже положил руку на телефон, но что-то его остановило. Как ей сказать об этом? Он долго формулировал свои мысли, но вдруг в голову пришла шальная идея. Идея была проста — ответить на любовное письмо любовным. Если Аня сама его отправила — значит, знает, о чём речь, и выдаст себя. Если нет — тоже интересно посмотреть на реакцию. Логичнее было бы выспаться, игнорировать подобные письма и жить счастливую размеренную жизнь, только вот американец так не умеет. Альфред обхватил ручку передними зубами, пытаясь придумать убедительный ответ. «Приветствую, моя дорогая. Понимаю, что Вы хотите меня увидеть, но сейчас это не представляется возможным. Тем не менее знайте — Вы не одна. Вы пишете, что ждёте нашей встречи. Признаться, я тоже.» Альфред хоть имел подвешенный язык, ему было сложно выражать такие глубокие чувства на бумаге. "Слова - как птичка, вылетит - не поймаешь… В общем, сказал и забыл. А тут не так, значит мне следует постараться." В голове Альфреда возникла идея: «Романтические книги! Я просто возьму фразы оттуда, и она даже не заметит…» На краю стола пылилась старая книга «Принцесса Клевская» — французское издание, подарок из далёкого прошлого. Он потянулся к ней — и из страниц выпал сложенный листок, к искреннему удивлению американца. Округлыми буквами на нём было написано: «У тебя получится. У тебя всегда получается». Альфред повертел листок в руках — бумага пожелтевшая, старая. Он не помнил, чтобы когда-либо открывал эту книгу. «Откуда тогда там записка? Слишком много рукописей на мою голову…» Он убрал записку в карман — в конце концов, даже бумажка может оценить его по достоинству! Он воодушевленно пролистал несколько страниц — и взгляд зацепился за одну строчку. «Влюблённые всегда рады предлогу поговорить с теми, кого любят.» Альфред хмыкнул. «Сойдёт!». Хоть у американца были подручные средства в виде литаретуры, он имел честь написать что-то свое, так что дальше он решил писать сам. «Вы такая нежная, милая, самая прекрасная… Меня беспокоит Ваша нынешняя политическая ситуация, не могли бы Вы рассказать мне —» Ручка замерла на полуслове. Альфреду не впервой было хитрить — но рука сама остановилась. Это было уже слишком, даже для него… «Случайная ошибка? Нет, слишком подозрительно. Совершенно повседневное и совсем не примечательное любовное письмо от Российской Федерации? Вздор!» Альфред побарабанил пальцами по столу. «Нет — это явно что-то большее. Чья-то игра. И я каким-то образом оказался в ней — вместе с Аней, хочу я того или нет.» — О Боже, это же настоящий международный скандал! — воскликнул он, и глаза азартно засверкали. Безумие, конечно. Но разве это когда-то его останавливало? Альфред взял из кармана сигарету и закурил. Снял очки и подошёл к приоткрытому окну. Перед его глазами мелькнули тени деревьев, метнувшиеся по стене соседнего дома. Ветер за окном шевелил документы, покрытые резким и грубым почерком. Холодок успокаивал — позволял ненадолго забыться. За окном уже давно стемнело. Альфред облегчённо вздохнул и взял со стола письмо Брагинской. Прижав его к груди, вышел из комнаты и затворил за собой дверь. В коридоре на секунду остановился, приблизился к ближайшему окну и взглянул на своё отражение в стекле. Это его немного успокоило — он был симпатичным мужчиной, обладавшим хорошим вкусом и пробивными способностями. Во всяком случае, Альфред был в этом уверен. Он пошёл дальше и стал спускаться, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Дойдя до первого этажа, сунул письмо во внутренний карман пиджака, накинул пальто и вышел на улицу. Подняв воротник, по привычке сунул руки в карманы. По лицу пробежала нервная гримаса — американец глубоко вздохнул и решительно двинулся вперёд. Миновав несколько светофоров, Альфред с каждой секундой ускорял шаг. Через некоторое время он уже открывал тяжёлую дверь в одном из своих особняков. Помещение было обставлено довольно роскошно. Сняв верхнюю одежду, Альфред закурил любимую сигару и сделал несколько глубоких затяжек, задерживая дым в лёгких. Затем достал из кармана мятое письмо и маленькую записочку. Альфред развернул обе бумажки и положил перед собой на стол. Обе пожелтевшие, обе явно не новые — и почерк на них был удивительно похож, как две капли воды. Альфред не сомневался, что это одна и та же рука. Но вот что странно — письмо пришло по почте вчера, а записка пролежала в книге бог знает сколько. Одинаковый почерк, одинаковая бумага. Либо это очень старательная подделка — либо что-то совсем другое. — То, что это письмо оказалось в моих руках, конечно, нельзя объяснить простой случайностью, — промолвил Альфред. — Эти два послания, несомненно, как-то связаны между собой. Недаром эти бумажки оказались именно у меня. Это явно не совпадение, не так ли? Отступать было уже поздно. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он уверенно произнёс: — Посмотрим, кто кого! — и, откинувшись на спинку кресла, воскликнул: — Я отправлюсь в эту Богом забытую страну немедленно! Сегодня же! — минуту поразмыслив, добавил: — Даже без всякого приглашения. Не думаю, что это займёт много времени. — американец хоть и догадывался об абсурдности своих действий, ничего не мог с собой поделать. Предвкушая близкую удачу, Альфред уже набирал номер своего посольства. — Алло, мне срочно нужен самолёт. Нет, прямо сейчас. Не говорите никому ни слова… Мне надо срочно вылететь в Россию. После небольшой паузы американец рассерженно рявкнул: — Как? Это не может ждать! Для Америки нет ничего невозможного! Услышав ответ, он тихо выругался и бросил трубку. — Эти идиоты ничего не понимают. Мне нужен билет на ближайший рейс до Москвы! Быстрее, чёрт вас подери! Альфреду снова позвонили. Он схватил трубку: — Да, я слушаю! — нетерпеливо воскликнул он и, нервно задрав подбородок, посмотрел на потолок. — Конечно, быстрее… Спустя где-то полминуты его вновь соединили с посольством. Несколько растерянный, Альфред выслушал, что самолёт подгонят только в четыре тридцать утра. Оставалось только руками развести. Всё ещё злясь, он взял себя в руки: — К трём часам я буду ждать. — И с этими словами отключил связь. До отъезда оставалось ещё несколько часов. Альфред принялся собирать вещи. Около часа ушло на выбор сигарет — без них начинать путешествие по России было, по меньшей мере, рискованно. Альфред механически складывал вещи — а в голове крутилась строчка, которая сама попалась ему на глаза. «Влюблённые всегда рады предлогу поговорить с теми, кого любят.» Письмо и записку убрал в самый дальний карман — туда же, куда обычно прячут то, о чём не хочется думать. Звонок в дверь прервал его мысли. Водитель приехал. В дверь позвонили ещё раз — он направился открывать. На пороге стоял широкоплечий высокий мужчина в костюме. Коротко кивнув, вошёл. Водитель вёл себя учтиво, не задавал лишних вопросов и не проявлял нетерпения. Тем не менее Альфред отправился в путь — дорога до аэропорта была недолгой.

***

Самолёт уже стоял на лётном поле. Не успел Альфред зайти в салон, как один из сопровождающих спросил что-то про визит в Россию — но американец уже прошёл мимо, не услышав, или не захотев услышать. Альфред огляделся — обычный салон, удобные кресла. Он достал сигарету — и тут же одна из стюардесс мягко, но непреклонно сообщила, что на этом рейсе курение запрещено. У Альфреда было много неприятных моментов в жизни, но этот он запомнит надолго. Спустя час желание закурить стало нестерпимым. Альфред нащупал пачку в кармане — и убрал руку. Нащупал снова — и снова убрал. За иллюминатором плыли облака. «Бояться нечего. Нелепо бояться. Просто поговорю с ней напрямую. Всё просто», — Альфред откинулся на спинку кресла. Брагинская всегда казалась ему строгой и холодной — но после письма он увидел совсем другую девушку. Альфред дергал ногой, пытался успокоиться, но это было тщетно. «…Ну и кто тут говорил, что всё просто?» Альфред смотрел в иллюминатор. Странных и анонимных писем он получал немало — но ни одно не поднимало его с места. А это подняло. План мог был простым, требующим от него минимальных затрат и сил, но вместо этого сидит в самолёте. Альфред медленно выдохнул. Такого с ним давно не случалось. Где-то между этими мыслями он всё-таки уснул. Разбудил его голос пилота — до пункта назначения осталось двадцать минут. Альфред пристегнул ремень безопасности и почувствовал себя почти готовым… готовым выкурить все сигареты из кармана и крепко заснуть в уютной постели пятизвёздочного отеля, чтобы быть бодрым перед встречей с русской. Жаль, что его ожидания не оправдаются. Выходя из самолёта, Альфред увидел её сразу — она стояла прямо у трапа, перегородив ему путь, и именно в этот момент десять часов перелёта без сигарет показались ему наименьшей из его проблем. Он видел её сотни раз — и всегда знал, чего ожидать. Но он не думал встретить её так скоро. Альфред нахмурился. «Это всё письмо», — решил он. Аня смотрела на него с едва сдерживаемым раздражением: — Альфред Джонс, прошу прощения за бестактность — но что Вы забыли на моей территории? Почему не позвонили заранее? Я ненавижу незваных гостей. — О-о, — американец на секунду замолчал — явно собирался сказать что-то другое. — Вы, стало быть, забыли о своём приглашении? — Он решил изобразить оскорблённую невинность, — Альфред был как никогда в ударе. — Неужели Вы забыли о письме? — игриво продолжил он. — Оно у меня с собой. Хотите посмотреть? — Альфред вынул из кармана конверт и протянул его Ане. С недоверием она принялась читать, хмуря брови — и хотя на какую-то долю секунды что-то неуловимое мелькнуло в её лице, она уже остановилась на середине, так и не дочитав. — Вы это сами написали? — Аня оторвала взгляд от письма. — Что за вздор, Альфред! Вы прилетели сюда среди ночи с какой-то любовной чепухой и думаете, что это нормально?! — Убирайтесь из России. Завтра, чтобы духу Вашего здесь не было. — Она смотрела на него напряжённо, губы чуть дрожали — ещё что-то вертелось на языке, она решала говорить или нет. В конечном итоге развернулась и ушла, так ничего и не добавив. Альфред смотрел ей вслед — в руке письмо, которое она буквально вдавила ему в грудь. В самолёте он думал о том, что скажет ей — и вместо всего этого выдал что-то про приглашение, которого никогда не существовало. Альфред медленно выдохнул, глядя в никуда. Впрочем, она тоже явно хотела сказать что-то другое. — Тёплый приём, ничего не скажешь, — пробормотал он себе под нос. — Ну, успех — это умение идти от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма…