Глава 60
4 сентября 2024 г., 21:58
3 дня после Битвы за Хогвартс, 5 июня 1998 года
«АРЕСТ ПОЖИРАТЕЛЕЙ: ЧТО БУДЕТ С МЛАДШИМ ПОКОЛЕНИЕМ ЧИСТОКРОВНЫХ?»
Лесли смотрит на сегодняшний выпуск Ежедневного пророка, преследующий её с самого утра. На первой странице – сидящие в ряд и закованные в волшебные кандалы Драко, Тео, Дафна, Блейз, Гойл и Крэбб, Флинт, Паркинсон, Булстроуд и Пьюси. Наверное, она одна из нескольких слизеринцев, на чьём предплечье не покоится метка. Вместо этого у неё есть шрамы от Сектумсемпры, но теперь они кажутся не худшим вариантом. Сидя в коридоре одного из нижних уровней Министерства и дожидаясь своей аудиенции с мракоборцами Лесли радуется, что родители сегодня заняты восстановлением своего доступа к родовому хранилищу в Гринготтс, поскольку ей не хотелось бы притягивать ещё больше взглядов, чем она уже успела заполучить по дороге сюда. Рядом с ней сидит настоящий Рольф Скамандер. Судя по их немногим разговорам, он пускает куда меньше шуток чем Эндрю, но во многом меланхолично отзывается по любому поводу, будто ему плевать, хотя на самом деле у него всегда присутствует своё мнение. – Мы познакомились на свадьбе Билла и Флёр Уизли, нас представил Артур, – проговаривает он себе под нос, и Лесли косится на его светлые волосы, россыпь родинок и часы с коричневым кожаным ремешком на правом запястье. – Мы сошлись на почве Звёздных войн, и я общался с Макгонагалл. – Думаю, лучше говорить об этом про себя, – подмечает девушка, отворачиваясь. Скамандер кривит губы. Его допрашивают первым и на выходе он хватает её за руку, одними губами произнося: – Мой любимый цвет – охра. Её брови секундно подскакивают вверх. Смешно, но её спрашивают об этом. Не смешно, что её спрашивают о диадеме. – Где вы нашли диадему Кандиды Когтевран, мисс Фоули? – Её нашёл Теодор Нотт, – сдержанно отвечает Лесли. – Кажется, в Выручай-комнате, но я не уверена. – Зачем вам нужна была диадема? – придиристо спрашивает мракоборец постарше, Фарли. – Чтобы помочь Гарри Поттеру, Рону Уизли и Гермионе Грейнджер победить Волдеморта. Оба мужчины морщатся, когда она без малейших раздумий произносит имя почившего Тёмного Лорда. Лесли прищуривает глаза, не опуская головы. – Хорошо, – она косится на самопишущее перо на краю стола, а затем сталкивается с откровенно сомневающимся взглядом как раз заговорившего Кингсли, который всё это время стоял в углу. – Где вы были с момента своей смерти? Как вы скрывались от Пожирателей? Она говорит о доме дяди и случайной встрече с ним, но ссылается на его с поспешное исчезновение и то, что больше не видела Эндрю после Битвы за Хогвартс. – Почему Бузинная палочка послушалась вас? – Я не знаю. – Но вы обезоружили Того-кого-нельзя-называть. – Волдеморта, – не задумываясь, поправляет Лесли. – Страх перед именем усиливает страх перед его владельцем, – она повторяет слова Герми, закидывая ногу на ногу. Младший мракоборец сбивается на полуслове, таращась на неё широко раскрытыми глазами. Фоули рассказывает историю о сбежавшей девочке, которая очень хотела помочь друзьям. Она правдива, но упускает очень много. Всё время разговора Лесли компонует факты и изолирует свои воспоминания, пытаясь противиться действию Сыворотки правды. Полуправды мягко срываются с её губ, формируя единую правдоподобную картинку. Канва повествования в протоколе отличается от настоящих событий, но что с того? Они с ребятами достаточно сделали для магического мира, чтобы не задумываться о последствиях. Всё равно совесть никто не отменял. Её семье возвращают имущество – судя по всему, её допрос играет при этом немаловажную роль. Лесли отпускают, и старший мракоборец напоследок выражает своё сочувствие касательно случившегося с ней. Фоули прикусывает язык, чтобы не высказать ему всё, что она думает о министерских чистокровных крысах, за которыми никто никогда не охотился, и которым не понять ужасов лагерей, которые всё ещё до конца не освобождены. – Какое же удачное совпадение, что Бузинная палочка перешла мне через Драко, – задумчиво говорит девушка, болтая закинутой ногой на ногу. Окружающее её магловское кафе в тени деревьев отчего-то пустует, но это к лучшему. Кандида постукивает ногтями с красным маникюром по бокалу белого вина в своей руке. Салазар сидит напротив на одном из свободных плетёных стульев. – Впрочем, как и то, что крестраж оказался в твоём теле, – безэмоционально констатирует он. Лесли сталкивается с голубыми глазами покровителя своего факультета и думает о Драко, сидящем взаперти без возможности связаться с ней. Она скучает по нему и празднует его день рождения в компании древней парочки воскресших из мёртвых основателей.***
10 дней после Битвы за Хогвартс, 12 июня 1998 года – Они будут рассматривать протоколы во время заседаний, но показания свидетелей могут возыметь больший эффект вживую! Гермиона влетает в кухню со сверкающими глазами и кучей бумажек в руках. Играющие в карты за столом Дэниел, Эндрю, Рольф и Дженнет не отрываются от игры. Лесли вытирает руки кухонным полотенцем и поворачивается к достающей из духовки запечённую индейку матери: – Что думаешь? Амалия ставит противень на столешницу и оборачивается в сторону гриффиндорки, снимая рукавицы: – Гермиона, тебе точно не нужен адвокат с образованием? – Мистер Фокс уже согласился помочь мне с оформлением всех нужных заявлений, и мадам Джолингер готова поспобствовать с организацией апелляционных слушаний, если Гарри подпишет наше ходатайство и семья Уизли подтвердит свою готовность участвовать, – Грейнджер утыкается носом в бумажки. – Профессор Макгонагалл сказала, что весь преподавательский состав Хогвартса на стороне учеников и хочет… – Давай ты поешь, передохнёшь, и после этого мы обсудим всё в библиотеке? Договорились, Гермиона? – Дэниел поднимается из-за стола, взмахивая палочкой и пряча все разложенные на нём карты обратно в коробку. Он обходит сидящую рядом Дженнет и останавливается напротив Герми, положив ей руку на плечо, как иногда делал с Лесли, когда та была ребёнком. – Тебе нужно думать не только о других, но и о себе, помнишь? – Но мистер Фоули… – Дэниел, – поправляет мужчина. – Мир никуда не убежит, если ты дашь себе поесть. – Но я не могу… – Тем более когда нас ожидает интереснейшая история знакомства Эндрю и Дженнет, – напоминает Лесли, с улыбкой хлопая в ладоши. Окклюменция в её голове пошатывается. Герми скептично сводит брови к переносице. – Давай, Гермиона, тебе точно понравится, – Эндрю вмешивается в разговор, откидываясь на спинку стула и заводя руки за голову. – Настоящий путешественник во времени. Почти магический Доктор Кто. Как тебе такое? Грейнджер сдаётся, оставляя свои заметки в гостиной и присоединяясь к трапезе. Лесли садится рядом с ней, толкая подругу коленкой под столом. И пока они то и дело перекидываются взглядами, Эндрю рассказывает о прошлом. Он говорит о том, как случайно переместился на пять лет вперёд в момент покушения Пожирателей в Неверморе и столкнулся с Рольфом в 1991 году. Смирившийся к тому времени с его пропажей Скамандер сперва даже не поверил, что друг оказался жив (пусть и смертельно ранен), а потом наслал на него проклятие икоты, отчего Эндрю икал до самой ночи, пока пуффендуец не сжалился над ним. Пробыв в гостях у друга месяц, Батлер попробовал вернуться назад, но в конечном итоге лишь переместился ещё на какое-то время вперёд. Оказавшись в будущем, он вновь встретился со своим лучшим другом, который к этому моменту знал куда больше. Так Эндрю встретился и с Лесли, со скуки и грусти от потери маховика (пропавшего невесть куда к тому моменту) решив стать членом Ордена Феникса под личиной пуффендуйца, поскольку сам он уже давно числился пропавшим без вести или мёртвым. – Получается, твоя более молодая версия это… – начинает Лесли, и Эндрю усмехается ей: – Моё прошлое. Давнее, причём. После встречи со старшим-собой на кладбище, подстроенной знакомой с ним к тому времени невесть каким способом Дженнет Эйвери, он снова возвращается на несколько лет назад и пересекается с Рольфом уже в третий раз. Анализируя происходящее и его невольное возвращение с помощью маховика своей будущей версии, Батлер отсылает его племяннице, фантазируя в письме и наблюдая за жизнью Лесли со стороны. Тогда же он случайно знакомится с Дженнет на одном из дней рождений Рольфа, и по пьяни предлагает ей сходить куда-нибудь после. Эйвери соглашается. Он заявляется к Дамблдору с просьбой помочь Наследнице Когтеврана, и вместе с ним подстраивает удачное возвращение Фоули из Невермора в Хогвартс. И жалеет об этом, выглядывая из тени и видя мёртвого Малфоя в её руках. Ах да, каждое перемещение маховика забирает его в каждую новоиспечённую реальность. Поэтому оказавшись в который раз в 1996, Эндрю со скуки проводит остаток второго по счёту пятого курса Лесли за неудавшейся попыткой стать анимагом, что получается у него следующим за разгромом в Отделе Тайн летом. Он избегает тех мест, где был в это время в более молодом возрасте (в том числе Временную комнату с маховиками), и выдерживает дистанцию, путешествуя с Рольфом и помогая тому заработать расположение Ордена. Они с Дженнет проводят прекрасные две недели на юге Франции. И не считая факта, что Эндрю Батлер мёртв и постоянно пользуется Оборотным, он живёт. До того момента, как маховик оказывается в руках Драко Малфоя благодаря его дражайшей сестре. Потому что на этом этапе Эндрю начинает бесконечно перемещаться вместе с ним – и сказать честно, неприятно ссориться с Дженнет под одному и тому же поводу, но ради благой цели так уж и быть. Потерпит. Поэтому он начинает приглядывать за Лесли в своём обличии ворона, следуя по пятам. – То есть, ты перемещался каждый раз, когда… – Когда твой суженый спасал тебя? – Эндрю отпивает вина. – Да. Не самое приятное, но было ради чего. – Но почему? Никто этого не помнит, только сам Драко и… – Песчинки в моей крови, – Батлер выставляет свою ладонь вперёд, наглядно показывая всем рассекающий её шрам. – Я так сильно сжал маховик в первый раз после встречи с тобой в Отделе Тайн, что стекло треснуло, и часть содержимого маховика попала в рану. Мы с ним связаны, так что я не шутил. – Поэтому ты знал о моих попытках, – понимает Амалия, ловя взгляд брата. – Было сложно не заметить, – он добродушно прищёлкивает языком, усмехнувшись. Рольф шутливо толкает Эндрю в бок. Глубоким вечером после обсуждения стратегии защиты невинных Пожирателей (как бы смешно и грустно это ни звучало) Гермиона и Лесли обе лежат поперёк кровати в комнате младшей Фоули, глядя в потолок. – Хочу пойти в университет, когда это всё закончится, – Герми поворачивается на бок, подпирая голову поставленной на локоть рукой. Лесли чувствует её взгляд на себе, но продолжает лежать на спине, глядя на ставшие родными деревянные перекладины. Она старается не думать о Драко и том, что хочет общего будущего с ним. – Даже не знаю, чем я хочу заняться. Я всё никак не могу осознать, что у нас есть будущее, которое можно планировать. – Твоя правда, – задумчиво кивает гриффиндорка. Её брови расслабляются за мгновение, а взгляд озаряется новой идеей. – Ну смотри, мы можем вместе пойти в магловский университет! – А как же карьера Министра Магии? – интересуется Лесли, почесав нос. – Если я пойду этой дорогой, то только если ты станешь моим заместителем! – Герми слегка толкает её в плечо сжатой в кулак левой ладонью. – Нет, Мерлин и Моргана! – Лесли смеётся, прикрывая глаза. – Чтобы каждый день видеть Уизли, Фарли и других министерских… – Работников с почётным местом в обществе, – заканчивает за неё подруга. – Тебе будет куда проще, чем мне, – грустным голосом продолжает она, укладываясь обратно на спину. – Сомневаюсь, – хмыкает Лесли. – Они всё ещё считают меня инферналом. – Ну круги у тебя под глазами и правда любого заставят засомневаться в твоей… – Фоули резко поворачивается, начиная щекотать бок Гермионы. – Ай-ай-ай, хватит! – Сама то что!***
14 дней после Битвы за Хогвартс, 16 июня 1998 года Бежать. Бежать. Бежать. По белым коридорам, будто она когда-нибудь сможет найти правильную дверь наружу. Тени одинаковые. Стены такие же, как жалкие мгновения назад. Ничего не меняется. Абсолютно ничего и она не может изменить что-либо сама. Лесли хватается за стену, пытаясь не свалиться. Она спотыкается, падает, раздирает колени о деревянный пол. Из её ран течёт чёрная кровь. – Ты не избавишься от меня. Чёрная дымка придавливает её, наваливаясь непосильным грузом тьмы и безысходности на спину. Она не будет умолять отпустить её. Лесли не будет кричать. Она сильнее этого. – Думала, я забуду, что умер из-за тебя? Драко придавливает её. Зелёная вспышка слепит глаза. Лесли больно ударяется плечом об пол, просыпаясь со вскриком. Она упирается раскрытыми ладонями в пол, пытаясь отдышаться и прогнать огоньки перед глазами. Её зубы бесконтрольно стучат друг об друга, норовя треснуть. Она не помнит, как ползком добирается до ванной, пытаясь не всхлипывать. Коттедж тихий и все вокруг спят, не зная о её снах. Хорошо, что умывальник закреплён на стене, а не стоит отдельной тумбой, иначе он бы полетел на кафель вместе с ней. Её глаза красные от полопавшихся сосудов. Она и правда выглядит как мерлинов инфернал. Умывшись, Фоули оседает на пол и устало запрокидывает голову, массируя затылок и перебирая взмокшие корни волос между пальцами. Её острые колени сбитые.***
17 дней после Битвы за Хогвартс, 19 июня 1998 года Она читает письмо Уэнздей сквозь слёзы, понимая, что всё закончилось. Наверное, было плохой идеей открывать конверт сразу после завтрака, учитывая, что она как раз собиралась к Гарри в гости помогать убирать его старое-новое жилище на Гриммо 12. Мысли о Драко спрятаны в зелёных чехлах на другом конце лабиринта. – А почему Джинни не присоединилась? – Если честно, с ней уборка особо не… – Всё-всё, я не хочу слышать о любовных похождениях Избранного, – Лесли отмахивается, взмахивая палочкой и расставляя теперь уже чистые от пыли книги на полках в алфавитном порядке. Ближе к вечеру, добираясь до комнаты с гобеленом Блэков, Лесли останавливается напротив своего вышитого на нём магией лица и всматривается в переплетение листьев её портрета с листьями Драко. Гарри тихо подходит к ней, останавливаясь рядом. – Я рад, что у тебя есть Малфой, – признаётся он, глядя на то же место, что и она. – Я тоже, – едва слышно вторит ему Фоули, одновременно с тем сглатывая горькие слова правды. Если бы только он у меня и правда был.***
25 дней после Битвы за Хогвартс, 27 июня 1998 года Он выглядит хуже, чем на следующий день после Битвы. Его глаза запавшие и бесцветные, они бледно-серые и лишённые привычных синеватых оттенков. В них много окклюменции и мало эмоций. Драко сидит напротив неё. Его запястья окружают узкие медные магические наручники, не позволяющие колдовать. По крайней мере, на нём тюремная роба, а не одежда, оставшаяся после Битвы за Хогвартс. – Они хотя бы дали тебе помыться? – интересуется она мягко, пытаясь словить его блуждающий по комнате взгляд. Малфой кивает, отрешенно пялясь в зеркальную поверхность на стене – одолженное у маглов окно для того, чтобы наблюдать за заключенным и всем, что происходит с ним в комнате допроса. – Ты собираешься поговорить со мной или так и будешь игнорировать? – раздраженно интересуется Лесли, отклоняясь назад и складывая руки на груди. Кольцо на её безымянном пальце отражает свет лампы над ними, и Драко прищуривает глаза. – Оставь меня. Пожалуйста. – Зачем? Адвокат у тебя есть – только первое место приходится делить с Тео, но так ты первый кандидат на…Лесли, давай будем честными друг с другом: у нас нет будущего.
Его голос раздаётся в голове усталым и хриплым баритоном, и судя по дёргающимся бровям Малфою такое общение через мысли стоит многого. Если ты послушаешь меня, то будет. Я не собираюсь бросать тебя после всего случившегося. Ты не заслуживаешь…
Заточения в Азкабане? Тебе напомнить, что я убивал людей? Куда больше, чем в этой реальности.
Ты был заложником обстоятельств. У тебя были на это причины, и иначе бы тебя убили. И твоих родителей.Не неси чушь, Лесли. Я всё ещё убийца. Я убил тебя.
Он не даёт ей ответить, поворачивая лицо и наклоняясь вперёд к столу, отделяющему их друг от друга. – Ты смотрела свой подарок на день рождения? Очень смешно. Драко игнорирует её комментарий: – Если нет, то я очень советовал бы. Приходя домой, точнее, возвращаясь в коттедж «Нарцисс», ставший их временным жилищем до покупки нового дома, Лесли прямиком поднимается на второй этаж и залетев в свою комнату тянет на себя левый верхний шкафчик комода, который игнорировала всё это время. Шухлядка выезжает вперёд и мешочек встречает её на том же месте, где она его и оставила. Он не запылился, не кажется старым. Вместо этого он лишний раз напоминает ей о том, что даже после самоличной победы над Тёмным Лордом она всё еще не может думать о будущем без опаски, что в какой-то момент ей придётся бежать из этого дома, оставив все вещи позади. Она прощупывает мешок и растягивает горловинку, засовывая пальцы внутрь и доставая кованный железный ключ с выгравированной «М». И нет, для неё не становится понятным ровным счётом ничего. Ближе к вечеру она обращается к отцу с простым вопросом, на который, как она надеется, он не даст никакого ответа. Вместо этого Дэниел, осмотрев ключ со всех сторон и переглянувшись с Амалией, мягко отвечает: – Это похоже на ключ от хранилища в Гринготтс. Помнишь, у нас с мамой есть похожий? Первое. Она вспоминает о сходстве и кивает, медленно оседая на соседний стул под внимательным взглядом матери. Второе. Лесли решает послать Малфоя к Салазару, Кандиде и прочим.***
49 дней после Битвы за Хогвартс, 21 июля 1998 года – Малфой, советую подумать о том, как и что именно ты захочешь спрятать от детектора лжи и Сыворотки правды, – ровным голосом продолжает Гермиона, глядя на него в упор. – Это гениальная мысль. Спасибо, что говоришь на публику, – фыркает Драко, задирая нос и складывая руки на груди. – Гарри сейчас отвлекает мракоборцев за стенкой, – блондин выгибает брови, без удивления наблюдая за Грейнджер, как ни в чём ни бывало раскладывающей на столе между ними бумаги. – У нас есть ещё несколько минут, чтобы обсудить дачу твоих показаний и защиту, поэтому… – Что тебе с этого, а? Я не просил Лесли о помощи, и уж тем более… – Это правильно, – отвечает Гермиона тоном, не принимающим пререканий. – Это нужно сделать, это правильно и вы заслужили прощения. – Кто мы? – он пускает циничный смешок. – Я? Нотт? Тебе напомнить, что Тео убил… – Дамблдора под давлением Пожирателей смерти и угрозой убийства? – ловко отвечает вопросом на вопрос гриффиндорка. – Ты под влиянием Непростительного на глазах всех? – Герми указывает на один из ближайших к нему листов, кивая ему. – Всё говорит о том, что ты действовал под чрезвычайным… – Чем? – он смеётся над ней в открытую. – Я не герой, Грейнджер. Я не какой-то детский проект для искупления, и Теодор тоже. Я заслуживаю наказания и это не значит… – То есть, ты выложишь всё на духу и тем самым признаешь, что Лесли убивала людей? – смело вопрошает девушка в ответ. Драко замирает в напряжении, не сдержав изменения в лице. – Ты этого хочешь? – Грейнджер подтягивает к себе листы и обманчиво спокойно смотрит в ответ, совсем не боясь. – Потому что если ты решишь признать свою вину, они захотят знать все твои грехи от А до Я, и тогда, я уверена, наружу всплывут детали не только о произошедшем с тобой за последний год, но и с ней. Малфой медленно моргает, пытаясь убедиться в том, что он правильно понимает её слова. Он знает, что это манипуляция. Он знает, что за внешним холодным фасадом Грейнджер горит самое настоящее пламя и она использует его для того, чтобы спровоцировать Драко. И она настолько дорожит Лесли, что готова поставить на то же самое с его стороны и это пугает. – Ты этого хочешь? – повторяет Гермиона, глядя на него исподлобья и затем отклоняясь назад, складывая руки на груди и задирая подбородок. Двери за её спиной открываются, и на пороге появляется один из приставленных к нему в начале заточения мракоборцев: – Мисс Грейнджер, у вас всё в порядке? Что-то случилось со стеклом, нам нужно будет нарушить аудиенцию с Пож… Мистером Малфоем, – быстро исправляется Джефферсон, слегка качнув головой. – Мракоборец Барджи будет стоять рядом с… – Не нужно, я уже ухожу, – спокойно отвечает Грейнджер, поднимаясь на ноги и начиная складывать все бумаги кроме одной в свой портфель. – Мы с мистером Малфоем уже всё обсудили, не так ли, Драко? – она поворачивается к блондину, уточняя. Его имя звучит неестественно, но он понимает, зачем гриффиндорка использовала его. Малфой кивает, после медленно переводя за считанные секунды становяшийся меланхоличным взгляд на мракоборца. На столе остаётся лежать письмо со знакомым витиеватым «Драко, сегодня …».***
91 день после Битвы за Хогвартс, 1 сентября 1998 года – Что вы знаете о крестражах? – Ничего кроме того, что их сделал Тот-кого-нельзя-называть и использовал для вечной жизни. – Почему Пожиратели велели казнить вас? – Я не выполнил своё задание. – Какие задания были даны вам в начале лета 1996 года? – Убить Лесли Фоули и втереться в доверие Гарри Поттеру. – Почему вы не сделали этого? – Я пытался, но не смог. Я не хотел этого делать. Мне пришлось. – Почему? – Иначе бы убили меня, мою семью и Лесли. – Кем вам приходится Лесли Фоули? – Невестой. – С каких пор? – Я сделал ей предложение на шестом курсе и она согласилась. – Почему? – Я надеялся, что она была влюблёна в меня так же, как и я в неё. – Вы когда-нибудь убивали ради Лесли Фоули, мистер Малфой? Огромное количество раз. Каждый до единого. – Нет. – Ради кого тогда вы убивали маглов и маглорождённых по приказу Того-кого-нельзя-называть? – Ради себя. Чтобы выжить.***
94 дня после Битвы за Хогвартс, 4 сентября 1998 года Кошмары не уходят. Возвращение в Хогвартс даётся ей тяжело. Ей выделяют отдельную комнату в дальнем конце подземелий. Скрытая дверь радует своей невзрачностью. Силенцио не изматывает организм, но вот просыпаться почти каждую ночь в состоянии ужаса – это вполне. Герми сжимает её скованную тремором ладонь под партой. Наверное, ей стоило бы поговорить об этом с кем-то кроме подруги и мамы.«Мам, у нас есть что-то вроде терапевта или психолога?»
Её письмо помятое от нервов и сомнений и кажется, что даже школьная сова фыркает при виде тёмных кругов под глазами девушки и её дёргающихся губ.***
96 дней после Битвы за Хогвартс, 6 сентября 1998 года – Что вы знаете об Эндрю Батлере? – Дядя Лесли, пропавший без вести. Белая ворона семьи, опозорившая Батлеров. Учился в Школе Невермор для маглов и волшебников. – Вы были знакомы? Откуда вы узнали о доме Эндрю, где на данный момент проживают Фоули? Вы были замешаны в исчезновении Эндрю? – Нет, но я видел его мельком, как и остальные во время Битвы за Хогвартс. Мне было дано задание проверить сейф Фоули и во время моего посещения хранилища я обнаружил незарегистрированный коттедж, который затем передал Лесли, так как ей нужно было где-то скрываться. – Я повторю мой последний вопрос, мистер Малфой. Вы были замешаны в исчезновении Эндрю Батлера? – Нет, это случилось, когда я был ребёнком. Я не знаю подробностей. – Мисс Фоули не делилась с вами находками? – Насколько мне известно, Лесли знает столько же, сколько и я.***
99 дней после Битвы за Хогвартс, 9 сентября 1998 года – Зачем вы и мисс Фоули ездили в Исландию? – Она хотела встретиться со своими знакомыми вживую. – Зачем было рисковать, если её могли убить? Что такого ей нужно было обсудить с Уэнздей Аддамс и Ксавьером Торпом? – Я не участвовал в разговоре, но предполагаю, что речь шла о том факте, что эти двое были немногими, кто знал, что Лесли жива. – То есть, вы не знаете, что именно они обсуждали? – Я был рядом, но подслушивать неприлично. Вы не согласны, мракоборец Барджи?***
110 дней после Битвы за Хогвартс, 20 сентября 1998 года Она снова тонет в океане боли и Лесли знает, что это просто кошмар. Только она не может проснуться, как бы ни пыталась. Границы разума сужаются, запирая её внутри собственных мыслей. Лабиринт колышется и сжимается в острый, тернистый и полный колючих шипов зелёный ком, застрявший в горле. Она не может проснуться.***
117 дней после Битвы за Хогвартс, 27 сентября 1998 года Было странно вернуться в школу после всего случившегося, но Герми бы не позволила ей остаться без образования. И слова Лесли о том, что она успела отучиться лишние полгода в Неверморе ничего не принесли. Ей было лень спорить с подругой, да и родители были на стороне Грейнджер. Это было не самым худшим решением, учитывая, что все вокруг всё ещё продолжали смотреть на Лесли как на прокаженную. В конце-концов, она восстала из мёртвых несколько раз и так далее, почти Мальчик-который-выжил и предпочёл не вернуться в Хогвартс, приняв предложение Отдела Мракоборцев пойти работать даже без сданных экзаменов. Лесли постукивает пальцами по деревянному столу в их одном из классных кабинетов по Зельеварению, нетерпеливо пялясь на стоящий перед ней котёл с закипающим восстанавливающим зельем. – Их показания сходятся, но я боюсь момента, когда они перестанут. Мракоборцы уже начинают склоняться к иллюзии частотности, а это нам не… – К чему? – нахмурившись, слизеринка поворачивается к расхаживающей рядом подруге, которая тут же бодро отвечает: – Феномен Баадера-Майнхоф. Это когда ты что-то недавно узнаёшь, потом вновь слышишь об этом снова и в итоге думаешь, что это чрезвычайно правдиво или очень часто повторяется, – Герми устало проводит ладонью по лицу. – Нам это не сыграет на руку. Мракоборцы подумают, что я подтасовываю факты. – С каких пор виноватой должна остаться ты, если судят их? – спрашивает Лесли, вновь поворачиваясь к котлу и беря в руки толченный растопырник в деревянной ступке. – О, Лесли… – грустно смеётся подруга. – Они ищут виноватых и… – Не там ищут, видимо, – Фоули убирает ручку и медленно переворачивает ступку, позволяя пыльце высыпаться в зелье, вспыхивающее небесно-голубым оттенком, который быстро сменяется на тёмно-синий. – Других виноватых найти не могут? – Азкабан ещё не заполнен, – грустно отзывается Герми, нацеплявшаяся ехидных фраз после своего временного и вскоре ставшего постоянным совместного проживания с семейством Фоули в лице Лесли и её родителей, а также изредка появляющихся на ночь-две Эндрю и Дженнет с Рольфом в подарок. – Мне нужно решить, что делать с Паркинсон. И Гринграсс. Дафна только покрывала Пэнси, а сама никого не убила. Она якобы пытала школьников, но несколько перво- и второкурсников с разных факультетов сказали, что им не было больно, а Гринграсс убедила их кричать что есть силы и… Лесли мешает зелье в котле, надеясь, что она создаёт достаточную видимость слушающей публики для подруги. Вместо этого её мысли возвращаются к тому, что теперь переключившаяся на накручивание кругов вокруг зельеварского стола Герми не планирует съехать от них в обозримом будущем. Да, сейчас они преимущественно находятся в школе, не считая вылазок в Министерство (чаще всего по выходным и вдвоём, поскольку Лесли предпочитает ходить за компанию как моральная поддержка и плечо для слёз), но на всех каникулах Гермиона будет у них. Не то чтобы Фоули раздражает её присутствие (нет, её родители в восторге от организованности Гермионы, пусть иногда она и может довести любого до белого каления своей правильностью), но это своего рода тревожный звоночек о её собственных родителях. Потому что то, с каким рвением шатенка вот уже несколько месяцев как бросается на защиту молодого поколения Пожирателей смерти, знаменует огромный страх перед тем, что ждёт её в своей жизни. Герми съездила в Австралию на несколько дней через две недели после Битвы за Хогвартс, и с тех пор не обмолвилась и словом касательно состояния своих родителей или своими соображениями на этот счёт. Лесли не собиралась давить на неё или спрашивать сама, но судя по всему ситуация складывалась неутешительная, а значит любой проигрыш в актуальном проекте сохранения здоровой психики змеиному кругу провинившихся сулил им если не истерику гриффиндорки, то очередной толчок для неё в сторону ожидаемого нервного срыва. – А если Тео решит выдать хотя бы что-то о тебе, нам придётся… Лесли казались смешными метания Гермионы, но они были вполне понятными. Грейнджер всегда жалела тех, кому была нужна помощь, даже если сами они её не желали. В гриффиндорке было достаточно и сострадания, и злобы, чтобы бороться с несправедливостью и пытаться восстановить мировой порядок, вот только идея бороться с Министерством Магии и его отсидевшимися во время войны представителями могла оказаться последним, что Герми реализует там, поставив крест на своей политической карьере в магических властях. С другой стороны, глядя на взлохмаченные кудрявые волосы и буквально горящие в двенадцать часов ночи глаза подруги (да, на их нарушения то ли закрывали глаза, то ли они научились оставаться не пойманными), Лесли не хотела отправлять её на верную гибель в неизменный клуб снобов, которые даже после победы Волдеморта всё ещё питали не столько недоверие, сколько проявляли снисходительность по отношению к маглорождённым. В их головах всё ещё крепко сидела мысль о собственном превосходстве и важности семейных связей для успешного поднятия по карьерной лестнице. Компетенция здесь играла печально малую роль. Пытаться изменить мир к лучшему – похвально, но не ценой потери себя в процессе. А мягкая, пусть и стойкая душа Герми могла пострадать в попытках исправить тысячи волшебников. И не факт, что она бы добилась своего в конечном итоге. Да, такие люди важны, но уж лучше Гермиона Грейнджер сделает что-то другое и в процессе поймёт, что значит жить для себя. С Ноттом или без – не имеет значения. Просто она достаточно сделала для всех вокруг, чтобы более чем заслужить жизнь для себя. – Лесли, ты меня слушаешь? Она поднимает глаза и кивает с улыбкой: – Тебе нужны три свидетеля для дела Нотта, которые подтвердят его чистые намерения из опыта взаимодействия. Ты говорила с Дженнет? Герми прищуривает глаза, останавливаясь напротив неё. Она игнорирует поднимащийся от котла Лесли густой зеленоватый пар. – На ночь глядя в гляделки играть будем? – Фоули усмехается подруге и взмахом руки заставляет грязные нарезочные доски встряхнуться и встать на свои места, а оставшуюся грязь, кусочки и пыль исчезнуть. Гермиона складывает руки на груди: – Ты говорила с Гарри насчёт Бузинной палочки? – Зачем? Он не отдаст мне Мантию-невидимку, я не отдам ему палочку, камень он потерял в лесу, – Лесли накрывает котёл крышкой и помещает его под заклинание стазиса, проговаривая его себе под нос и невольно косясь в направлении лежащей справа на столе палочки, которую она даже без необходимости на то продолжает всегда носить с собой. На уроках, конечно, приходится пользоваться ей для виду, но это своего рода дело привычки и толкающей её в бок напоминающей Герми. – Повелитель Смерти физически не сможет появиться. – Но что если кто-то как Волдеморт решит найти тебя? Вдруг тебе будет угрожать опасность? – гриффиндорка медленно обходит стол, останавливаясь рядом с ближайшим к ней углом. – А ты думаешь, кто-то новый появится в ближайшее время? – в ответ спрашивает Лесли, подмигнув. – Я серьёзно, – Грейнджер закатывает глаза, обнимая себя руками. – Я боюсь, чтобы с тобой ничего не случилось, понимаешь? – Приятно слышать, – учтиво кивает Лесли, шутливо откланиваясь. – Ваше волнение очень важно для нас. – Лесли, хватит. Правда, – Гермиона аккуратно касается её предплечья, слегка сжав через ткань накинутой поверх футболки рубашки. – С нами достаточно случилось, чтобы… Чтобы, – она делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. – Просто пожалуйста, будь осторожна. Я не переживу ещё одну смерть близких людей… – Близких людей? – цепляется Лесли к формулировке. – Лесли, – раздраженно тянет Грейнджер, зажмуривая глаза и сжимая переносицу пальцами. – Брось, мы в школе, – Фоули встряхивает рукава рубашки, позволяя им упасть вниз и коснуться её запястий. – Конечно, не под крылом у Дамблдора, но Макгонагалл любого спугнёт своим грозным взглядом и коготками. – Лес… Годрик, ты что? – подруга заливается смехом, опираясь ладонью о стол. Слизеринка хохочет вместе с ней.***
124 дня после Битвы за Хогвартс, 4 октября 1998 года Она поднимает глаза на ухоженную женщину-психолога, полукровку по статусу и француженку по национальности. О чём бы ты хотела поговорить? Как твои отношения с родителями? Амалия писала о кошмарах. Мы можем разобраться с их причиной, но не нужно спешить. Картинки в голове Лесли мелькают зелёными вспышками и вспыхивают подобно неуправляемому Адскому пламени, выходя из-под контроля. Почему ты молчишь? Я не знаю. Меня посадят за то, что я сделала. Интересно, Азкабан хуже её кошмаров?***
146 дней после Битвы за Хогвартс, 26 октября 1998 года Лесли смотрит на возведённую на месте Фонтана Магического братства временную Арку единства. – На какую безвкусицу они собираются заменить это? – снимая магловские солнцезащитные очки, с сомнением интересуется Кандида. – Примерно ту же, что сейчас на тебе, – отвечает ей стоящий с левой стороны от Лесли Салазар, который в последнее время зачастил с выражением своего мнения о «грязнокровках», которое проявлялось исключительно в виде таких комментариев. Благо, ему не хватало ума говорить что-либо о Гермионе, хотя их пути с девушкой часто пересекались. За это, вероятно, стоило благодарить её власть над Бузинной палочкой, которую Лесли надёжно спрятала под одним из камней магловского Стоунхенджа, чуть-чуть приподняв двухтысячелетний булыжник на заре. Герми долго ещё пыталась пререкаться с ней насчёт безопасности этого места, но Фоули не была готова ни ломать реликвию, ни отдавать её кому-либо, ни увозить за пределы доступности. Она же всё-таки оставалась слизеринкой до мозга костей, не так ли? Мало ли, вдруг Бузинная палочка понадобится ей в будущем? Да и жалко ломать такую ценную реликвию. Диадему девушка сперва предложила вернуть Кандиде. Когтевран отказалась, сказав, что теперь это не более чем потрёпанная душами безделушка. Фоули решила оставить её себе, раз украшение больше не несло никакого значения. Надевать её всё равно больше не хотелось. – Салазар, не надо быть таким занудой, – сложив очки, Кандида прячет их в дамскую сумочку и перекидывает волосы на спину, на короткий момент задержав свой взгляд акварельных глаз на покрытых красным лаком ногтях. Глядя на основательницу, Лесли невольно задумывается, видят ли её и Слизерина остальные волшебники вокруг прямо сейчас. Она уже привыкла говорить вполголоса, преимущественно глядя перед собой, чтобы её не посчитали местной сумасшедшей. В отношении эмоций их разговоры всегда были нейтральными, потому что ей казалось, что оба их проявление не то чтобы не воспринимали, но сами попросту в нём не нуждались. То ли ввиду тысячелетнего опыта, то ли из-за их не совсем живой сущности. – Лесли, ты здесь! – с другой стороны фонтана ей машет растрёпанный Гарри с улыбкой, одетый в парадную лиловую форму мракоборцев. – И этот человек получил способность разговаривать со змеями, – разочарованно произносит Салазар, закатывая глаза и отворачиваясь. Фоули косится на него и затем вновь поворачивает лицо обратно, поднимая руку в воздух и решая помахать в ответ с улыбкой. – Салазар, твой Наследник был не лучше, – улыбаясь одним уголком губ, Кандида отвечает своему ровеснику с ехидством. – О, ты уже здесь, пойдём, – на месте ранее стоявшего рядом с ней Слизерина оказывается только-только подошедшая запыхавшаяся Гермиона, одетая в скромную рубашку и клетчатую юбку-карандаш. Вместо привычной копны волос девушка решила затянуть локоны в тугой пучок на самой макушке, но несколько прядей всё же норовят вырваться из него. Лесли вглядывается в уставшие черты лица подруги. Дело Нотта пока не блещет успехом, но с сегодняшним заседанием им может повезти. Фоули не хочет питать лишних надежд. Поэтому она кивает, молча поднимая и поднося руку к лицу подруги и заботливо заводя непослушные пряди за ухо шатенки. Они собирают взгляды всех проносящихся мимо работников Министерства. Только Уизли не хватает, но судя по словам Герми он всё ещё помогает старшему близнецу в магазине приколов. Лесли испытывает сочувствие, пусть оно и приглушается собственными переживаниями, которые довольно тяжело держать в узде спустя четыре месяца ожидания. Да, они могли ждать и дольше, но благодаря нескольким встречам с Кингсли по старому знакомству (не Лесли, а остальных), Гермиона добилась ускорения рассмотрения дел юных Пожирателей. Часть из их родителей уже отбывала своё длительное заключение в Азкабане. Некоторые из младших плевались на Грейнджер, услышав о том, что она вызвалась выступить на их стороне совместно с их адвокатами. Только Тео, Драко, Дафна и Блейз (по просьбе Гринграсс) согласились на её предложение о помощи. Дафне и Блейзу предписали огромные штрафы, забрав по доброй трети наследства у каждого. Благодаря тому, что они никого не убили, они отделались лишь домашним арестом и надсмотром над палочками в течение двух лет, а также негласным пожизненным пребыванием на мушке у Министерства Магии. Вскоре после освобождения они объявили о помолвке и обосновались в одном из многочисленных поместий матери Блейза, доставшемся ей после одного из многочисленных браков (в данном случае каламбур был очень даже заслуженным). Лесли была там с неделю назад на дневном чае, и Забини отдельно попросил её ещё раз поблагодарить Гермиону за приложенные усилия. Она засмеялась и дёрнула плечом, иронично хмыкнув. Их решение не возвращаться к учёбе с одной стороны было вынужденным, с другой стороны им оставались лишь ЖАБА и сдача нескольких школьных проектов, чтобы получить законченное образование. – Мистер Фокс выступит его адвокатом сегодня. Он согласился подменить мистера Майкла, раз уж он заболел, но возможно им понадобятся две сессии заседаний, так как они хотели лично поговорить с ним под Сывороткой правды, – взволнованно болтает Гермиона, когда они втроём вместе с ещё несколькими работниками заходят в лифт. Гарри нажимает кнопку, поворачиваясь спиной к стене и прислоняясь к ней со вздохом, задирая голову. – Они не будут вызывать свидетелей? – спокойным голосом интересуется Лесли, покрепче перехватывая лямку сумки. Грейнджер задумывается, сморщив нос. – Вы говорите о… – раздаётся озабоченный голос из-за их спин и Фоули резко поворачивается, процеживая сквозь зубы: – Если вам показалось, что этот вопрос касался вас, то спешу убедить в обратном, – прищурив глаза, слизеринка прожигает взглядом заговорившую даму среднего возраста в зелёной мантии и с высоким начесом, которая поджимает губы и фыркает. Лесли игнорирует её голос, поворачиваясь обратно и невольно ловя смешливый взгляд поправляющего очки Гарри. Гермиона делает вид, что она не слышала комментария подруги, и продолжает: – Для этого им нужен официальный запрос, присутствие доверенного лица каждого свидетеля и гарантия непубличности по запросу. Это публичное заседание, а значит об анонимности и речи быть не может, все места уже заняты представителями Визенгамота, послами других стран и зарегистрированными посетителями, плюс прессой, а про официальный запрос они должны были уведомить меня, так как я один из основных отвечающих за дело. Характерный «дзынь» знаменует предыдущие остановки, и та женщина на выходе толкает Лесли плечом, с шиканьем проносясь мимо. Мужчина, выходящий вместе с ней, виновато кивает Гермионе и Гарри, предпочитая полностью проигнорировать присутствие Фоули. Оставшийся мракоборец молчит в уголке, продолжая свой путь вниз вместе с ними. Судя по всему, они с Гарри знакомы, так как в какой-то момент Поттер кивает ему без слов. – Завтра Скиттер напишет о твоей явке, ты же знаешь? – мягко спрашивает он, отклоняясь от стены. – А что, на заседание она не попала? Какая жалость, что я не упала так низко, что падать уже некуда, – саркастично охает Лесли. – Очень жаль, но как-нибудь переживу. – Гарри, ты разве не читал о том, что Лесли инфернал? – тихо смеётся Гермиона, обращаясь к другу. – Да и ты тоже. Такой абсурд, честно. – После нашего четвёртого курса и того, как Малфой скормил ей тот бред о тебе… После упоминания его фамилии Лесли чувствует, как столбенеет. Она моргает несколько раз, глядя на проносящуюся за решёткой лифтовую шахту. Они с Драко увидятся впервые с лета. Ему выделяли лишь по одному визиту родственников в месяц, которые чаще всего сам Малфой предпочитал использовать для встречи с недавно отпущенной Нарциссой. Люциус угодил в Азкабан вместе с первой волной Пожирателей, но насколько она помнила, Драко это не то чтобы волновало. Визиты Гермионы и его адвоката нельзя было разменять, пусть они и происходили стабильно раз в две недели. При любой возможности гриффиндорка сообщала ей о них как можно заранее, чтобы Лесли успела написать письмо, потому что письма Драко читал, а отправлять их просто так не было смысла, так как заключенным под временную стражу при Отделе Мракоборцев и по совместительству ожидающим вынесение решения Визенгамотом пленным не передавалось ничего, включая письма. Их единственной связью с внешним миром были ограниченные в количестве встречи с их представителями и родственниками. Обычно правила были мягче, но в их случае их наоборот ужесточили, что было понятно после происходившего на протяжении года ужаса в Магической Англии, от которого они всё ещё пытались оправиться. Она видела слишком много катафалков и гробов в последние месяцы. В Хогвартсе было немногим меньше детей, чем в их предыдущие года, и Слизерин фактически признали факультетом отбросов. Им не хватало ума бросать шальные заклинания в Лесли, да и она почти всегда если и выходила куда-либо кроме классов, была в сопровождении то ли Герми, то ли Джинни, или Луны, или Невилла, или кого-то из пуффендуйцев. Ханна Аббот оказалась прекрасным партнёром по Травологии, к слову. Другим слизеринцам приходилось несладко. Она понимала решение Дафны и Блейза не возвращаться в школу и закончить обучение на дому в компании друг друга, так как враждебная атмосфера и наличие болота на входе в слизеринские спальни не то чтобы были показателями комфортной учебной среды. И это не считая всяких словесных обзывательств, переходящих на личности даже в её случае. Слизеринская натура Лесли пусть и не чувствовала себя в безопасности (чего она уж точно не ожидала после произошедшего), но не то чтобы истерила на этот счёт каждый день (ночь и преследующие её кошмары не считались). Ей не нужны были новые друзья и не пугала враждебность сокурсников. Она вернулась за образованием. Она его получит и потом уже решит, что будет делать. На крайний случай всегда остаётся бизнес родителей, где уж точно найдётся место для какого-то стажёра – на руководящую должность её не пустят (логично, аргументированно и здраво), да и не то чтобы ей хотелось. Да и куда ей, если она после каждого сна проверяет маховик в тумбочке, боясь, что прожила ещё одну реальность, сама того не заметив? Хорошо, что Эндрю оставил его Лесли на постоянное хранение с настоятельной просьбой больше не использовать. – Заседание начинается через пять минут, – Гермиона останавливается напротив неё, заглядывая в глаза и предпочитая промолчать, хотя подруга и видит, что Лесли не слушала её последние несколько минут. Гарри за её спиной приоткрывает двери в зал, придерживая старинный каркас. – Я сяду рядом с мистером Фоксом, – тёмные глаза обжигают своим медовым теплом. – Гарри покажет тебе, где лучше… Фоули кивает, понимая, что её трясёт. Странно когда ты держишь себя в руках на протяжении нескольких месяцев, а когда доходит суть до дела – ты истеришь подобно маленькому ребёнку, мячик которого залетел за забор. Поттер без спросу перехватывает её запястье, оставляя приличное расстояние между своей ладонью и её кожей. Он соединяет крайние пальцы, обхватывая её руку, и ведёт Лесли за собой. Она на автомате поднимается по лестнице и садится рядом с другим мракоборцем, по крайней мере приветствующим её кивком в отличие от остальных. Круглое помещение давит на её плечи. Кандида садится на свободное место на противоположных рядах кресел, поднимающихся к потолку. Салазар тем временем с важностью павлина расхаживает внизу, с интересом оглядывая сам зал. – Сонорус. Прошу внимания, – Кингсли с помощью чар делает свой голос громче, поднимаясь на ноги. Все лица присутствующих обращаются к нему. – Поскольку все ожидаемые гости уже здесь, предлагаю начать данный суд немногим раньше запланированного. Мракоборец Долиш, прошу вас привезти подсудимого в зал суда. Долиш кивает, учтиво откланиваясь. Магия на кончиках пальцев Лесли трещит подобно статическому электричеству. Это замечает стоящий рядом с ней Гарри, коротко наклоняющий голову в её направлении и одновременно с тем не отрывающий своего следящего взгляда от дверей. Гермиона, вместе с одним из ответственных за дело Малфоя и других адвокатов, сидит внизу, совсем рядом с просторной переносной клеткой, достойной почившего Волдеморта. Лесли почти смеётся в слух, едва сдерживая себя. Ироничность происходящего норовит задушить её невыносимым вкусом горечи подозрения присутствующих членов Визенгамота, которых ей сейчас хочется придушить голыми руками после долгих недель ожидания и окклюменции, потому что входящий в зал Драко Малфой, закованный в кандалы и охраняемый мракоборцами со всех четырёх сторон, будто он может кого-либо атаковать без палочки, только подливает масла в её эмоциональный огонь. Её неудовлетворение хлещет через край. Её трясёт и она не слышит вопросов и ответов главных председателей и мистера Фокса. Вскакивающая на ноги Гермиона, оспаривающая посредственный вывод всезнающей женщины-члена Визенгамота, проносится перед глазами Лесли неразборным вихрем. Всё это время Драко покорно отвечает на вопросы, иногда склоняя голову, а порой гордо расправляя плечи по привычке, когда к нему обращаются. Во время перерыва она не находит сил встать. Поттер приносит ей кофе без спросу и в тот момент, когда Фоули поднимает глаза на чашку с тёмной жидкостью внутри, их с Драко мимолётные взгляды пересекаются. И нет, вопреки ожиданиям, они не разговаривают в мыслях. Они просто смотрят друг на друга, будто между ними нету нескольких десятков метров расстояния, решёток клетки Драко и других волшебников, сныряющих туда-сюда по лестнице и вдоль старых, обитых чёрной кожей сидений. Они смотрят друг на друга, словно в этот момент в мире не существует ничего кроме разделяемого только между ними двумя взгляда друг другу в глаза. Он сдаётся первым, стыдливо опуская лицо вниз. Взгляд Лесли медленно скользит обратно к кофе, замирая на скоплении коричневой пенки на его поверхности. Она слышит громкие мысли Гарри о том, как он раздумывает об утешении подруг: и её, и Герми. Девушка молчит, подтягивая к себе кофе и отпивая глоток горького напитка, приятным образом обжигающего язык своим теплом. – Это же ты убила Того-кого-нельзя-называть, так ведь? – полушепотом обращается к ней сидящий рядом мракоборец. Лесли выгибает одну бровь, чувствуя, как Гарри справа от неё напрягается и шикает в направлении коллеги. Только благодаря этому она убеждается, что мракоборец сказал это вслух, а не мысленно. И жесткость в действии Поттера выдаёт перемену его характера. Тонкую, но наложившую заметный отпечаток на флегматичного Гарри Поттера, который остался в их общем прошлом. – После непубличного совещания председателей Визенгамота мы вынесли предварительное решение касательно подсудимого, лорда Драко Люциуса Малфоя, обвиняемого в тяжких нарушениях Магического правопорядка. Лорд Малфой посягнул на неприкосновенность жизни маглорождённых участников магического общества и был пособником незаконно установленного режима Того-кого-нельзя-называть, иными словами, Волдеморта. Гарри искоса наблюдает за её дрожащей рукой и тем, как Фоули с хлопком ставит кофе на деревянную поверхность перед собой. Кандида складывает руки на груди, о чём-то перешептываясь с севшим чуть ниже неё Салазаром, чьи раздраженные ледяные глаза прожигают склонившего голову Драко. Его руки скованы за спиной, плечи опущены, а отросшие за эти месяцы волосы спадают на лоб. Их былая платина превратилась в серые пряди, словно несмотря на молодой возраст там пробивается седина. – По предварительному решению председателей, лорду Малфою будет вынесено наказание в виде тридцатилетнего заключения в Азкабане с возможностью досрочного освобождения и пожизненной конфискацией волшебной палочки. Кроме того, всё имущество семейства Малфоев будет конфисковано Министерством Магии. Освобождённой из-под стражи Нарциссе Малфой Визенгамот оставит одно родовое поместье на выбор и сумму в сто пятьдесят тысяч галлеонов на жизненные расходы в соответствии с условиями её освобождения. Гермиона почти подскакивает, норовя протестовать, но мистер Фокс дёргает её вниз. – Однако, – как ни в чём не бывало продолжает Кингсли, сурово и будто раздраженно оглядывая весь зал. – Ввиду предоставленных мистером Малфоем и его защитниками многочисленных доказательств помощи подсудимого Ордену Феникса и систематического препятствования исполнению воли Волдеморта, Великий суд Визенгамота готов пойти на уступки в случае, если большая часть присутствующих сегодня членов проголосуют за смягчение приговора подсудимого. В таком случае лорда Малфоя ожидает условный срок, равноценный изначально вынесенному реальному с условием, что любое повторное нарушение им Магического правопорядка вызовет вступление в силу изначального приговора, оглашенного мною ранее. Кроме того, лорд Малфой будет отправлен под двухлетний домашний арест с ограниченным правом использования волшебной палочки. Над ней будет установлен Министерский контроль сроком на пять лет. Любое нарушение предписаний Визенгамота вызовет вступление в силу изначального приговора, оглашенного мною ранее. Последним условием станет передача половины наследства рода Малфоев в казну Министерства Магии. Эти деньги будут использованы для финансирования восстановления Школы волшебства Хогвартс. Лорд Малфой обязуется пожертвовать четверть своего состояния на благотворительность, в частности предложенную мисс Грейнджер и мистером Фоксом инициативу по восстановлению Магического сообщества в сфере здоровья. В случае отказа лорда Малфоя выполнить любое из вышеупомянутых обязательств, ему будет грозить пожизненное заключение в тюрьме Азкабан без права досрочного освобождения. Уважаемые члены Визенгамота, я прошу сейчас поднять ваши палочки тех, кто считает нужным ввести в действие изначальный приговор председателей данного судебного заседания. Её пальцы дрожат. Левая рука стоящего рядом Гарри, несмотря на многочисленные взгляды в их сторону, находит её плечо. Сидящая внизу зала Гермиона с опаской оглядывается на подругу, нервно закусывая губу. Лесли не может посчитать поднятые руки. – Благодарю вас, – кивает Кингсли. – Теперь я прошу поднять палочки тех, кто голосует за смягчение приговора лорда Малфоя с угрозой пожизненного заключения в случае невыполнения любого из предписанных Визенгамотом условий. Кандида на противоположной стороне прищуривает акварельные глаза, словно изучая её реакцию на происходящее. – Благодарю вас. Мракоборец Долиш, для вынесения окончательного приговора прошу вас вывести подсудимого из клетки и предоставить ему возможность занять выделенное для него место в центре зала. Невидимый замок щёлкает на решётке, рассыпаясь во время падения на мельчайшие пылинки. Решетчатые двери отпираются, но Драко не двигается с места, чуть поворачивая лицо в сторону появившегося выхода из его временного заточения. Он покорно ждёт, пока мракоборец не зайдёт внутрь, чтобы открепить цепи от петли на полу с помощью индивидуального заклинания и затем кивнуть ему, прожигая осуждающим взглядом. Малфой бредёт наружу вслед за Долишем, не поднимая головы. На таком расстоянии он кажется спокойным и смирившимся со своей судьбой, словно для него теперь не играет роль тюремное заключение или даже казнь. – Лорд Малфой, – обращается к нему Кингсли после того, как руки Драко оказываются перевязанными золотыми верёвками, отчего-то напоминающими Лесли нити Непреложного Обета, – есть ли что-то, что вы хотели бы сказать напоследок? Губы Малфоя искривляются в усмешке, по-странному детской, похожей на его насмешливое выражение с младших курсов. Сейчас на лице блондина оно выглядит неестественно. – Нет, Министр Кингсли, – он с уважением отклоняет предложение, едва заметно качнув головой. – В таком случае данной мне Визенгамотом и английским Магическим обществом власти я объявляю вас виновным в пособничестве Волдеморту и совершении тяжких преступлений против волшебников и волшебниц Великобритании. Вашим наказанием, согласно принятому Визенгамотом решению, станет условное тюремное заключение сроком в тридцать лет и домашний арест по выбранному вами адресу сроком в два года. Над вашей волшебной палочкой будет установлен Магический надзор сроком в пять лет. Половина вашего имущества будет конфискована Министерством магии. Половину оставшегося у вас после этого наследства рода Малфоев вы обязуетесь передать на благотворительность. В случае несоблюдения любого из вышеупомянутых обязательств вам будет грозить пожизненное заключение в тюрьме Азкабан без права досрочного освобождения. В случае любого дальнейшего правонарушения Визенгамот будет рассматривать ваше дело в индивидуальном порядке без права на уступки. Ваш приговор вступает в силу сейчас. Главный председатель хлопает молотком по резиновому кругу в подтверждение слов Министра Магии и по всему залу подобно тысяче гейзеров взрываются крики. Герми подскакивает, начиная стремительно подниматься к Лесли, прорываясь через толпу поднимающихся на ноги в основном негодующих посетителей. Мракоборец Долиш возводит невидимый щит вокруг Малфоя, чьи оковы спадают на чёрный кафель под ногами. – Лесли, у нас получилось! – Гарри вовремя делает шаг в сторону, пропуская налетающую на слизеринку с объятиями Грейнджер. Глаза Лесли находят качающего головой Драко, который задирает лицо к потолку и делает медленный выдох облегчения. Между ними творится хаос, но их глаза находят друг друга сквозь всё происходяще вновь. И это странный вопрос, но что-то подмывает Фоули задать его сейчас. Ты женишься на мне?Он смеётся, качая головой в неверии.
Ничего другого спросить не могла?
Да или Нет, Драко.Зачем тебе жених с четвертью его состояния?
Это мне решать, а не тебе. Да или Нет? – У нас получилось! – Грейнджер отклоняется, тряся её за плечи. – Лесли, у нас получилось! Она отвлекается на подругу, заглядывая в слезящиеся покрасневшие глаза гриффиндорки. – У тебя получилось, Герми, – вместо благодарности мягко произносит Фоули, чуть наклоняя голову вбок. Гермиона широко улыбается ей белоснежными зубами. Кандида за её спиной испаряется в облаке синей дымки. Салазар встаёт, расправляя плечи и поправляя ворот чёрного плаща.Да.
***
168 дней после Битвы за Хогвартс, 17 ноября 1998 года, девятнадцатилетие Лесли Драко не в восторге от магловских клубов, но их выпивка хорошо идёт в душу. – Лесли на прошлой неделе такой разнос в соседнем клубе устроила, – смеётся он, закидывая в себя очередную стопку водки. Сидящий рядом освободившийся всего две недели назад Нотт задумчиво болтает стакан с виски в руке, усмехаясь: – Гермиона так не умеет. Она скромная, да и танцевать не то чтобы может. Эти двое умудрились приноровиться вытаскивать их за пределы дома, каким-то образом договариваясь с Гарри о “временном прекращении надзора” при условии, что вместе с любым из парней всегда будут обе, а на следующей уборке на Гриммо будет присутствовать весь квартет. При этом всей мракоборческой документацией Поттера занималась невесть как сохраняющая свой статус Умнейшей ведьмы их поколения Грейнджер. Услугами уборки от Малфоя Гарри и так пользовался с превеликим удовольствием ввиду того, что отбывать свой домашний арест слизеринец после их личного разговора после суда решил на Гриммо. Драко не жаловался. Всяко лучше, чем поместье Малфоев и посеревшая мать, с которой он пока не был готов разговаривать. Среди вариантов ещё было семейство Фоули, но пока что он не нашёл сил смотреть им в глаза после произошедшего, тем более с учётом того, что Лесли ещё предстояло рассказать им о тайной помолвке, от которой её родители вряд ли придут в восторг. А если докинуть к этому ещё и женитьбу… Он поворачивает голову, пытаясь найти подружек в под мелькающими неоновыми огоньками. Первой он видит Грейнджер, но далеко не в таком виде, как мог того ожидать. – Ты уверен? – хмыкая, спрашивает он у Нотта, наблюдая за тем, как гриффиндорка скачет на баре в противоположной части зала, танцуя. Спустя ещё несколько вспышек она тянет Лесли к себе, помогая той забраться на стойку рядом. Из-за шума блондин не может разобрать её слов, но судя по широким улыбкам обеих, девушки пребывают в полном восторге от танцев. Тео медленно поворачивает голову, незаинтересованным взглядом оглядывая помещение. Замечая визжащую под песню *NSYNC пьяную в стельку Гермиону, которая в обнимку с Лесли танцует на баре, брюнет громко ставит свой стакан с виски на стол и поднимается со стула в полный рост. Он коротко оглядывается, проверяя целостность стакана, а затем вновь поворачивает голову, вглядываясь в силуэт Грейнджер и её активно подскакивающие в воздух от движений распущенные кудри. – А как она на таких каблуках туда залезла? – хмыкая, интересуется Малфой, сравнивая гриффиндорку с ранее ходившей в таком виде Пэнси. Золотую девочку он увидел сегодня такой впервые, да и Нотт, судя по всему, тоже – недавно вышедшему под залог дальних родственников со стороны матери, с условным заключением в Азкабане на 20 лет в случае какого-либо прокола с его стороны и пожизненным надзором не только за палочкой, но и за его передвижениями – парню пришлось подбирать и челюсть, и слюни, и глаза, опустившиеся от настоящих карих глаз Грейнджер к её “глазам” на груди, которые так удачно подчеркнул чёрный облегающий топ. Не то чтобы Драко завидовал облегчённому приговору, но прямая связь Тео с Кингсли порядком способствовала освобождению Нотта. Да и из него не пытались сделать показательный пример того, что происходит с нарушителями закона. Тео вопроса не слышит, начиная было прорываться через толпу и тут же останавливаясь. Драко смотрит на его напряженные плечи со спины, возвращая свою пустую рюмку бармену. – Хочешь согнать её оттуда? – спрашивает он с готовностью помочь, пытаясь перекричать музыку. Нотт оглядывается на него, затем снова на девушек, а потом опять на бар. Опустив плечи и разжав кулаки, он возвращается к своему стулу, беря остатки виски и выпивая их залпом. – Ещё час и мы уходим, – бормочет Теодор, устало проводя рукой по лицу. – Думаю, с такими танцами они не выдержат и получаса, – хмыкает Драко. – И для кого мы сюда выбираемся? Нотт хрипло смеётся, пряча лицо в ладонях.***
212 дней после Битвы за Хогвартс, 31 декабря 1998 года, Канун Нового Года Дженнет шныряет туда-сюда подобно маленькому ребёнку. Её длинная пышная юбка в пол родом будто из прошлого века разлетается в стороны, показывая остальным белые оборки под низом. Рядом с ней то и дело появляется Эндрю, каждый раз не упускающий возможности оставить на её покрасневших щеках лёгкие поцелуи. – Лучше бы помог! – с улыбкой восклицает Джен, как она попросила Лесли её называть. Проверяющий индейку в недавно установленной на кухне магловской духовке Рольф соглашается. – А я и так принёс огромное количество закусок! – смеётся Эндрю, ловко огибая поворот и сталкиваясь с племянницей. – Где твой муж? – Мы ещё не женаты, – отмахивается Лесли, получая в ответ закатывание глаз. – Да ладно, Дэнни уже устроил его в отдел разработок на дому, а Дракоша всё ещё не член семьи? – он вскидывает руки в воздух, Фоули выгибает тёмную бровь вверх. – Какое неподобство! Её отец и правда предложил Малфою удалённую работу в конце ноября. Совиная почта была порядком медленнее магловских имейлов, но сотовая связь на Гриммо присутствовала. К данному чуду техники Драко привык примерно за неделю с лишним, и спустя какое-то время он уже смог нормально обмениваться своими идеями с другими членами команды разработок. Отчего-то ему даже стало интереснее заниматься смесью магических концентратов и магловских препаратов в поисках самых удачных комбинаций для помощи тяжелобольным. – Зачем он тебе? – спрашивает она, поправляя рукав белой рубашки на себе. – Хотел поболтать с вами двумя опять о себе, – отмахивается дядя, оборачиваясь в сторону Джен. – Милая, ты не возражаешь… – Иди уже! Помощи от тебя всё равно никакой не добьёшься! – Это любовь, – ровным тоном констатирует Лесли, складывая руки на груди. Эндрю касается её плеча, поворачивая лицом к противоположным приоткрытым дверям – проходу в комнату с гобеленом. Внутри как раз тихо переговариваются Нотт, Гарри и Драко. Ни один из них так и не вернулся в школу, что логично. Карьера Поттера после заседаний только пошла вверх и он всё ещё продолжал пользоваться популярностью несмотря на “туманность” победы. Лесли не планировала красть, точнее, забирать по праву её лавры, но иногда подчёркнутая роль Избранного вызывала у неё ироничный смех над наивностью мас. – Помнишь, как младшая версия меня устроила истерику? – тихо интересуется Эндрю, казалось бы, уловив её нежелание тревожить разговор мальчишек. – Сложно такое забыть – ты швырнул тысячелетнюю реликвию Кандиды прямо на её глазах, – Лесли задирает нос, глядя на дядю в ответ из-за приспущенных ресниц. – Таких хамов ещё поискать следует. – Ну, меня очень сильно расстроил мой статус пешки. Я догадывался, но амбиции, – он шутливо выдыхает, изображая сдувающийся со свистом пузырь. – Сильный удар по гордости, согласись? – Звучит по-слизерински, – она усмехается в ответ, покосившись на заметившего их через щёлку Драко, чьи серые глаза внимательно наблюдают за Лесли. – Никак нет, но что поделать. Диадемой ведь мог воспользоваться только Наследник Когтеврана, а моя уверенность ничего не меняла – вещичке-то плевать, если я никто и звать меня никак. Но в тот момент я даже не хотел принимать мысль, что ты украла у меня эту честь… Не подумай, я… Она знает, что он прислушивается к их мыслям даже без активного использования палочки. Это стало причиной того, почему Малфой узнал о степени её кошмаров почти сразу после своего освобождения. Не то чтобы она собиралась скрывать это, но уж точно временила с раскрытием всей правды последствий произошедшего для неё. Поэтому теперь Драко то и дело (слишком часто для Лесли) прислушивался к её мыслям днём и ночью (по крайней мере, когда она находила в себе моральные силы и желание потревожить дом на Гриммо, так как теперь их ночёвки в хогвартсовских спальнях никто особо не контролировал и претензии за покидание школьной территории выставлять не собирался). Сам Малфой страдал схожим недугом, но разговоры с выделенным ему Министерством колдомедиком помогали. Скрывать ему можно было меньше, да и окклюменция Драко отчего-то сохранилась в более крепком виде, чем магия разума Лесли. Он поднимается с кресла и шутливо отнекивается от спрашивающего в чём дело Тео, проходя в коридор. Поттер меланхолично смотрит ему в спину, убеждаясь в цели в лице замершей Фоули. Нотт коротко поднимает брови, но даже не пускает шутку – сам он когда они с Герми пересекаются не может отлипнуть от гриффиндорки. Сейчас их спасает только то, что Гермиона, Джинни и Рон заняты доставкой вкуснейшего торта авторства миссис Уизли, так как праздничный ужин никак не может обойтись без сладкого, даже если добрая половина присутствующих – пресмыкающиеся (последние слова принадлежат Джорджу Уизли). Да, Дафна и Блейз тоже невесть каким образом оказались в списке приглашенных, но они опаздывают и Лесли не хочет знать, почему именно. Тёплая ладонь Драко обвивает её талию, мягко притягивая к себе. Эндрю отпускает её плечо, коротко усмехнувшись себе под нос: – Не шалите, а то придётся рассказать всё Ами.Когда ты собираешься сказать о нас родителям?
Скоро.Кормишь обещаниями? Не лучший подарок.
– Так, голубки, – Батлер вновь привлекает внимание отвлёкшихся друг на друга слизеринцев, – хватит болтать. Такое ощущение, будто вы меня обсуждаете. – Сдался ты им, Андрюша, – раздаётся бодрый голос Скамандера из кухни, а вслед за ним – звонок в дверь. – Так, Рольфик! – пародирует его Эндрю, небрежно махнув рукой и получив хриплое “Ай” от друга. – Я открывать двери, а вы… – его посерьёзневшие тёмные глаза замирают на прислоняющейся к груди Драко голове Лесли. – Поменьше инсинуаций и неприличностей! Нам ещё серьёзные дела прошлого обсуждать! – он спешит по коридору к дверям, игнорируя мечущие ему вслед молнии глаза Малфоя. – Он всё никак не может успокоиться со своими тремя смертями? – задаёт юноша риторический вопрос вслух, почесав подбородок о макушку Фоули и взхломатив её волосы. – Похоже на то. Их недавняя встреча с Эндрю оказалась чем-то вроде разбора полётов и ошибок молодости Батлера, в которые вошли множество объяснений его странного поведения и недоговорок. Актуальный дядя Лесли являлся чем-то вроде сбросившего балласт молодого человека, который был готов признать свои проколы и недочёты и заодно радостно прояснить непонятки. Не то чтобы Драко и Лесли хотели воротить прошлое, но понять, что было к чему, было очень даже приятно. Три смерти, как они выяснили в дружном треугольнике, оказались чем-то вроде смеси событий. Эндрю был Наследником Когтеврана, поступив на факультет умников. Но Кандида была дальновиднее других основателей, превратив этот статус во что-то вроде наследуемого гена, который был готов сохранять себя в крайних ситуациях. Поэтому когда Батлеру угрожала смертельная опасность, ген предпочёл выбрать ближайшего молодого родственника и залечь в ней, то бишь Лесли, на дно. И кто же знал, что Драко набредёт на то самое заклинание Opertum aperio или “открытие скрытого”. Не совсем по воле Эндрю, но скорее всего благодаря старику Дамблдору, которого мало волновали их подростковые судьбы и очень даже волновал успех Мальчика-который-выжил, который так нуждался в помощи Наследника Когтеврана. Вторая смерть оказалась побочным продуктом задания Драко – Сектумсемпра должна была убить Лесли, но благодаря магическому браку и связи с магией Малфоя Лесли осталась жива. Её последующая почти-смерть стала заключительным, третьим пунктом для окончательного пробуждения гена Наследника. И вместе с тем – той самой мотивацией найти диадему. Она ест под взглядами друзей и смеётся с шуток, сомневаясь во взрослости Серебряного Трио, как Блейз из-за серебристых вставок у каждого на одежде обозвал приставленных к ним взрослыми сегодня Эндрю, Рольфа и Дженнет. Девушка заливается смехом, совсем не элегантно чуть не свалившись под стол, отчего даже на щеках аристократичной Дафны появляется багровеющий румянец от активного сдерживания смеха. Нотт то и дело тянется к Гермионе, не решающейся целовать его перед всеми и удостаивающей короткими касаниями и широкими улыбками. Блейз держит руку на спинке стула Дафны, то и дело переглядываясь с отчего-то нашедшим в нём человека Рональдом. Джинни смело обнимает Поттера, почти полулёжа в его руках. Лесли устраивается поудобнее, прислоняясь спиной к груди Драко, пока они вдвоём полусидя расположились на диване в уголке, решив понаблюдать за продолжением празднества со стороны. Он перебирает её волосы, устроив подбородок на макушке девушки. – Всё хорошо? – едва слышно спрашивает Малфой, когда она прикрывает глаза под влиянием мимолётной сонливости. За окном начинают взрываться салюты и все кроме Дафны и Блейза вскакивают, недоумевая, как они могли пропустить полночь. – Да, – тихо отвечает Лесли, чуть поворачивая голову и приоткрывая веки, чтобы снова убедиться в том, что Драко Малфой жив. А со всем остальным они справятся, как справились и до этого.Вместе.
Всё было предначертано уже когда Дэниел влюбился в Амалию, а она позволила себя любить.
Когда её младший брат, окрылённый рассказами, возжелал найти ответы на все вопросы.
Когда Амалия приняла решение оставить ребёнка.
Когда Эндрю Батлер проник в Министерство Магии и украл маховик.
А пророчество, впрочем как и каждая из “смертей” – лишь переменные. Как и все герои этой истории.
