Бесчувственный

Вода стекает по стеклу внешней стороны окна. Прохладный дождь барабанит по крыше. Пробившиеся сквозь тучи лучи, падают на поверхность стекла, а на лице отражается тень капель. Молодой парень лежит на кровати и с сосредоточенным лицом сопит. На прикроватной тумбочке стоят часы, показывающие пол шестого утра. Звонит будильник и начинает тихонько поскрипывать кровать. Босые ноги опускаются на холодный пол. Голова слишком тяжёлая, слишком сильно гудит. В носу зудит, а в горле встал ком. Тяжесть наших сердец невыносима. Наши думы представляют собой джунгли. Бегаешь, что-то ищешь. Только, что ищешь, не знаешь. То ли смысл бытия, то ли причину пустоты. Пытаешься вспомнить переломный момент, и был ли он вообще. Фёдор может описать это ощущение: как трепет. Клокот внутри груди. Абсолютно безразлично окружение. Явное отсутствие мотивации вставать с кровати, но при этом лежать невозможно. Не интересны книги, телефон, еда. Но внутри, в груди что-то шевелится, подрагивает. Эмоции поверхностны. В голову не лезут мысли. Пусто. Чернота оковывает, парализует тело. Отсутствие слез отзывается агрессией. Пусть не глубокой, но рыком и пару вырванных прядей волос. Серые будни затягивают. Тихие шаги раздались уже на кухне. Пальцы с небольшой шероховатостью нажимают на кнопку электронного чайника и сползают обратно на стол, а после в карман пижамных штанов. Тяжелое тело медленно опускается на стул. Тихо тикают часы. Секунды сменяются минутами. Чайник закипел. Стеклянная кружка ударилась дном о поверхность столешницы. Кипяток обжог язык. Пар ударил в нос согревая. Федор прошел обратно в свою продрогшую комнату. Невольно упав на кровать, он пошарил рукой под пледом и вытащил от туда пару черных носков с желтыми уточками. *** Старый добрый Петербург. Серые хрущевки, закрученные улицы. На асфальт падают капли дождя создавая лужи. Грязные, мокрые листья прилипают к ботинкам. А черное пальто прячет в себе бледные, холодные руки с покрасневшими костяшками и фалангами пальцев. Дверь университета закрывается с характерным звуком. Парень проходит чуть в глупь и вешает свое пальто на вешалку. Телефон издает противный звук пришедшего сообщения. Но прочесть его не удается, так как на шею валятся чьи-то руки. -Федя! Феденька! Это катастрофа! Я конечно люблю приключения, но не хочу иметь ничего общего с перспективой стать бомжом! -в каком смысле? -меня с общаги поперли! Вот кто знал, что в общежитии нельзя пить? Ну посидели с пацанами. Ну выпили по пять капель. Но это же не значит что нужно выгонять! Мне жить негде! -ты на прошлой неделе разбил три окна. подряд. камнем. Две недели назад, чуть не сломал нос Декану. -ну подумаешь! Это же не значит, что человека на лавку спать отправлять нужно - Достоевский тихо вздохнул. Его подрагивающие руки аккуратно пихнули, куда-то под ребро, Колю.-ты не знаешь где можно перекантоваться пару тройку дней, пока квартирку не найду? -к твоему сожалению нет - Гоголь помолчал с пол минуты. Указательный палец правой руки аккуратно прикоснулся к губам, делая вид более задумчивым. -...Федь, а можно я у тебя поживу? Все-же лучше, чем мне на улице, а тебе одному. Разделим коммунальные Лицо Достоевского не выражало не единой эмоции, а в груди опять что-то дрогнуло. Немного поломавшись он все же согласился. Но с условием, что Гоголь не будет приводить своих дружков и перестанет употреблять столь большое количество алкоголя. Велика жертва ради жилья. Николай стал задумываться, правда ли перспектива спать на лавке была ужасной. Все же глянув на дисплей экрана, Достоевский лишь неоднозначно хмыкнул и вернул телефон в задний карман черных джинс. *Сигма(стар.) -не пускай к себе Гоголя! Не совершай ошибку! *** День летел со скоростью света. Дождь продолжал свой ход, теперь накрапывая. Солнце только зашло. Осенью сутки становятся короче, отрезая возможность успеть еще хоть что нибудь. Все вокруг спешат домой. К семье. К домашним животным. К тем кто их любит и с нетерпением ждет. Федор еле перебирает ноги. Его глаза потуплены в асфальт, а руки все так же прячутся в карманах. Рядом идет Гоголь. Видимо о чем-то задумавшись, его брови сблизились к переносице, а губы настолько сжались, что их не трудно было спутать с нитью, что случайно спала с дерева и осталась на лице парня. -...слушай, Федь, я давно хотел спросить, но не решался... почему ты один? Ты привлекательный, умный молодой человек, а без девушки ходишь -не вижу смысла. Мне бы с собой справится, а девушка - это ответственность. Все равно что ребенок. Да и одному как-то проще -хм, может в чем-то ты и прав, но отношения - это поддержка. Чувство, что нужен кому-то. Ведь намного лучше спешить домой зная, что там есть кто-то, кто любит и ждет -...очень странно... - что странно? -это мне говорит человек - жаждущий свободы -но ведь свободу можно найти в разном: В искусстве, в музыке, в любви.. Да и свет устроен так, что полной свободы нам никогда не обрести. Мы в любом случае от чего-то зависим. Стоит ли тратить единственную жизнь на то чего нет, если можно ее подарить любимому делу или человеку? А может тому и другому.. -может я нашел свободу в одиночестве? Не столь большая, но увесистая сумка соскользнула с плеча Николая падая на пол подъезда. Федор достает ключ из кормана пальто и вставляет в замочную скважину. Слышится щелчок и скрип входной двери. Молодые люди проходят чуть в глубь коридора и стягивают обувь. Николай заносит спавшую сумку внутрь квартиры, от куда идет развилка в спальную комнату и кухню. А по правую руку от входной двери ванная соединенная с санузлом. Приглушенный свет на кухне ясно дает понять где находится ее хозяин. Звук закипающего чайника разнесся эхом по помещению. Комната-зал не был освещен. По той простой причине, что туда еще никто не дошел. Но сквозь пелену мрака, с помощью уличных фонарей, можно было разглядеть придвинутую к стене кровать. В дальнем углу комнаты стоит письменный стол, а рядом небольшое окно. У изголовья постели размещена тумба, на которую опирается старенькая гитара. Шкаф купе. Стеллаж полностью забитый книгами, произведениями разных писателей. Пол покрыт мягким ковром. На него парень и поставил сумку. С кухни послышались тихие шаги. -ты можешь спать на кровати. Я на полу. у меня где-то был футон... - Фёдор подошёл к шкафу и открыл дверцу. Внутри все аккуратно сложенно. Только пару вещей небрежно свернуты. Возможно их убирали в спешке или через силу: перебарывая лень. -у тебя есть футон? Откуда? -подарок -ооо! От кого? Не от девушки случаем? -мамин подарок. -ммм~ ясненько. Стоп, а почему ты на полу? Не не не! Ты - хозяин, ты должен спать на кровати. Какой-то Феденька не правильный -хм, я, вероятнее всего, спать не много буду. Бессонница -ой ой ой! от недосыпа нервы портятся. А ещё умирают. Ты и так, вон, как живой мертвец ходишь. Как не посмотришь, так плакать хочется. Подойти, укутать в плед, обнять, в лобик поцеловать..-слова Гоголя звучали еле слышно, но Фёдор читал по губам. Коля запнулся и раннее опущенные в пол глаза, взмитнулись к лицу Достоевского. Тот лишь сделал вид, будто ничего не понял и продолжил поиски футона. Приглушенный свет исходил из кухни. На столе стояло две кружки с чаем и маленькая вазачка конфет. За окном по-прежнему барабанил дождь. Где-то сверкнула гроза. Отхлебнув немного чая, Николай запустил руку в белоснежный волосы и повернул голову в сторону кухонного гарнитура. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Рот приоткрылся, обнажая клыки. -завтра суббота, не хочешь прогуляться? Погоду обещают без осадков -нет. У меня, как и у тебя, курсовая. -но до неё ещё целый месяц! -лучше сделать сейчас -я - прокрастинатор! В любом случае, мне удастся вытащить вас, ваше высочество, гулять! Это я вам гарантирую..-Достоевский лишь коротко посмотрел на Николая. Только кружка оказалась в руках, как в голову ударило, словно молотом. В глазах потемнело, а сосуд выпал из рук, разливая чай по всей поверхности линолеума. Коля вскакивает со стула и поднимает под руки Фёдора. -эй! Ты чего?! - аккуратно похлопывая ладонями по лицу, Гоголь пытается привести в чувство Достоевского, что сидел покачиваясь на краю ванной. Глаза Феди немного приоткрываются. Взгляд не может сфокусироваться. -все..все нормально..все, успокойся -в смысле успокойся?! Ты только что в обморок чуть не навернулся! Весь мокрый! Ошпарился наверное! -ты прям как мама..-с небольшой дрожью в голосе произнёс Фёдор - принеси пожалуйста одежду. На второй полке сверху, штаны и футболка. Они самые первые лежат, найдёшь. И, если не трудно, носки. Тёплые. -да, конечно! Сейчас! - Николай, путаясь в собственных ногах, спотыкаясь о каждый угол, открывает шкаф и берет все, что сказал, прибывающий в пространстве, Федя. -на! Только носки не нашёл, принёс свои -спасибо -тебе помочь переодеться? -нет. Не надо.-Гоголь не поворачиваясь к ручке лицом, тихо выходит и закрывает за собой дверь. Коля сидел на кровати оперевшись по бокам руками и что-то шептал себе под нос, когда Фёдор вошёл в комнату. Николай вскочил, уступая кровать. -нет, все нормально. Такое бывает. Ложись. -да ни за что! Если уж ты не хочешь уступать мне футон, а я не могу позволить тебе спать не на кровати, значит будем спать вместе! Опять. Внутри что-то шелохнулась. Подкатывала агрессия. Такой упрямый Гоголь! Такой приставучий! Такой заботливый! Испугавшийся. Рука сжалась в кулак, и уже готова ударить, только глаза напротив столь красивы и смотрят с такой нежностью, хочешь не хочешь - утонешь. Очнулся парень только тогда, когда чужой голос задал вопрос: -Феденька, ты чего? Только тогда он почувствовал под рукой что-то мягкое. Под его худой ладонью оказались белоснежные, закручивающиеся волосы. Достоевский резко одёрнул руку и бросил кроткое: -прости. Усталость легла на веки тяжким грузом. Николай отвернулся лицом к стене, а Фёдор к окну, наблюдая за тем, как водяные капли стекали по стеклу. *** Утро начинается не с чая, а с чего-то тёплого под носом. Чего-то вкусно пахнущего. Чего-то обнимающего. Фёдор открывает тяжёлые глаза и сталкивается с чьей-то шеей. С просонья ты не понимаешь где и с кем, и чувствуя что рядом есть кто-то, кто может спрятать, защитить от всех проблем, ты пытаешься прижаться как можно сильнее. Зацепиться за последнюю ниточку. Фёдор цепляется. Да так, что слышется измученный стон откуда-то сверху. На волосы опускается что-то мягкое, а после в ухо кто-то дышит. -все хорошо, я рядом, чшш~ солнышко моё.. если бы только знал, что я чувствую к тебе.. если бы знал, как хочу защитить, спрятать от мира. Лелеять тебя, целовать, лежать вместе под пледом и читать книги, смотреть фильмы. Быть только рядом с тобой. Как жаль, что ты этого никогда не узнаешь..-Николай тихо вздыхает и кладет голову куда-то на тёмную макушку. В груди кальнуло, а на лице, впервые за 5 лет улыбка. Глупая, наивная. Руки сжимают чужое тело ещё сильнее, возможно, оставляя синяки. -м? Федя? Это, не подумай чего. Просто ночью ты варочился сильно и выл, мне показалось, будто плачешь даже.. вот и обнял тебя, а потом сам ко мне прижался.. -спасибо -не за что.. хах, а за что? -Фёдор ничего не ответил. Только сел на кровати в позу лотоса. С его губ не спалзала улыбка. Глаза так горели. В душе разлилось тепло. В голову влетела и выбила все двери и замки, мысль: я даже не думал о Коле в этом ключе, а тут, от одних лишь слов, от сердца отвалился кусочек льда. Волшебник, по истине прекрасен. Лицо, даже немного покрасневшего Достоевского, казалось говорило само за себя. -ты слышал?..- Волнение в голосе отразилось звоном в ушах. Фёдор аккуратно прикоснулся вспотевшей ладонью к щеке Николая и коротко кивнул-ты ненавидишь меня? Если тебе противно, я могу уйти. Ты такой прекрасный человек. Умный, красивый. Характер высшего света. Конечно это было глупо. Да, прости.-Гоголь уже было начал вставать с кровати, как все той же ладонью его притянули обратно и заключили в неуклюжие объятья. -позволь мне разобраться в себе. Я столько лет ничего не чувствовал, а тут... Я не помню как это. Помоги мне, ладно? *** Прошло не мало времени. Утекло и вправду много воды. Но каждый день проведённый вместе, Коля скрашивал все новыми идеями. Он сдержал клятву данную в то утро:"-да конечно! Я сделаю все! Все что нужно! Буду ждать столько, сколько потребуется! Клянусь, я отдам всего себя, продам сердце и душу, только бы ты был счастлив!" -Николай!-Фёдор стоял на кухне и что-то увлечённо готовил. На его зов, словно пёсик, прибежал Гоголь. -Да, солнце моё! Что-то случилось? -угу -что?! Порезался? Ударился? Плохо? Голова болит, кружится? -нет. Я люблю тебя-Коля застыл на пару мгновений, но после подбегает, и ударяясь зубами о зубы, целует. Не страстно. Мягко и осторожно. Достоевский много думал, и наконец понял, что свою свободу он подарит любви. Сложно поверить, что такой холодный человек как Фёдор Михайлович Достоевский, может так целовать. Выпуская все, что копилось в нем все эти годы. Вырисовывая поцелуями узоры. Нос, лоб, щеки. Обнимать так сильно, цепляясь за волосы, руки, шею. Делать все это так, будто последние секунды жизни вот вот пробьют конец. Но в людях, он все то же кусок льда. Непоколебимая глыба. Айсберг. С виду маленький, не столь уж глубокий. На самом деле бесчувственные люди, зачастую любят сильнее всех. Ведь они знают цену чувствам.