о болезнях фей и желаниях короля.

тэхену с самого детства в шутку говорили, что боги его любят. на коленках не оставалось и царапинки после уничтожения маминых любимых жасминовых кустов, когда он прицельно выпрыгивал из окна. служанки никогда не ловили вовремя, даже если будущий правитель очень громко пытался улизнуть из дворца. уроки не учились, но знания в голове задерживались, едва он брал книги в руки. оказалось не шутили. мойры, посетившие дворец, в день его девятого рождения, предрекли для принца маленькую фею – фею-крестную, помощницу и палочку-выручалочку. тэхен представлял себе крошечную балерину с крылышками цвета неба; маленький перезвон колокольчиков вместо голоса и аккуратный вздернутый нос. тэхен получил чонгука – ростом чуть выше себя, хмурого, с твердым голосом и с тяжёлыми взглядом и ладонями, которыми он прихлопывает надоедливых комаров, жужжащих над самым потолком. справедливости ради – чонгук был волшебный. пудрово-розовые волосы, такой же насыщенности длинные, полупрозрачные крылья за спиной и чуткие, пробирающие до костей глаза. а ещё тэхен получил очень своевольную фею. его величество тихо вздыхает, зарываясь лицом в подушки – на все вопросы, просьбы и даже приказы оставить спать его (вообще-то самого короля!) одного, он получал каменное лицо чонгука и постоянный отказ. – да что со мной случится-то, боги! чонгук никогда на жалобливые вскрики даже и бровь не вздергивал – фея аккуратно поправлял почти спавшее с кровати одеяло и оставлял лёгкий щелбан прямо в лоб его величества. – всякое может случиться. перестань спорить и лучше поспи. и тэхен привыкает за долгие пять лет, что в покоях с ним всегда находится чонгук. шутка ли, но если фея задерживался по своим волшебным делам в зимние вечера – король не мог сомкнуть глаз до тех пор, пока в спальне не появлялись чужие, розоватые и внимательные. сложнее всего было привыкнуть к тому, что волшебная фея знает такие слова, как блять и пиздец, и очень лихо закручивает вопросы для всех советников его величества в стиле вы ебанулись наглухо или что? – будь ты помягче, умоляю, – тэхен тяжело вздыхает, отстегивая тяжёлый меховой плащ, позволяя ткани сползти неряшливой кучей на пол. – они просто заботятся о государстве. чонгук скалится, нервно накручивая круги в воздухе, зависая у окна и у двери – королевские покои забиты пыльцой феи уже в сантиметр толщиной. тэхен падает спиной на кровать, в блаженстве тихо постанывая. – некоторые ебанаты думают только о том, как бы разжиться чем-то чуть большим, чем то, что они уже имеют. а ещё, мой дорогой король, – чонгук плюется, попадая точно в горшок с цветком. – я просто говорю вслух то, что ты не хочешь. король с горестным выражением на лице наблюдает, как маленькая фиалка начинает цвести прямо на глазах и старается не задумываться – что будет если чонгук плюнет в него. и что будет, если он действительно сам задаст такие вопросы однажды. все придворные князья, мастера над монетой, адмиралы и генералы естественно были против – присутствия чонгука на собраниях, следования его советам и чонгука в целом. тэхена заботило это первые полгода, не больше. фея неизменно оказывался прав – с кем лучше провести переговоры, какие земли рассмотреть для присоединения, в какой месяц дать приказ фермерам высадить клубнику. тэхен все также живёт, прислушиваясь и к самому себе, и совету, что собрал после своего коронования – чонгуку просто можно довериться всегда. особенно, если он чует что-то злое. из королевской феи чонгук становится членом совета, смотрителем королевского сада и самым лучшим другом. последнее он словно несёт как самое тяжкое бремя – тэхен одолевает его шутками про драконов и грустным завыванием про невест каждый вечер. но каждый вечер фея сдается и смеётся с дурацких шуток, и подбадривает, если король совсем раскисает. а потом чонгук заболевает. тэхен с самого утра чувствует себя не так – в голове вязкие мысли, а за сердцем сидит пара кошек с острыми когтями. собрание совета проходит скомканно и мимо ушей короля, пока тэхен не замирает, останавливая взгляд на своей фее и понимая. вот. вот что это за предчувствие. чонгук отнекивается, ворчит и даже сердится настолько, что тэхен почти сдается. в один момент хмурые брови разглаживаются, а розовые радужки закатываются наверх – король ловит ставшего внезапно совсем хрупким чонгука в руки, неаккуратно сминая крылья. фея кашляет, бредит и не открывает глаза почти четыре дня – королевство, кажется, вместе с тэхеном не спит, не ест и не дышит. на пятую ночь чонгука охватывает такой жар, что одеяло, укрывающее бессознательное тело, начинает тлеть. тэхен открывает все окна, краем глаза улавливая свое отражение и только тогда понимая, что плачет навзрыд. советники приходят к нему на утро, обещая силой утащить в тронный зал – решить накопившиеся вопросы, разобраться с просьбами от флота, выслушать граждан. тэхен прижимает ладонь феи к своей щеке почти до хруста, но ответить не успевает. – ты ел что-нибудь?.. голос настолько хриплый и тихий, что на секунду король думает, что показалось – потухшие розовые глаза смотрят внимательно, хоть и слабо и тэхен делает судорожный вдох. – ты... руки сами хватают чужие плечи в объятия и за грудиной расслабляется черный узел, заставляющий заплакать снова. чонгук дышит поверхностно, напрягаясь от немаленького короля, который навалился сверху, но обнимает тоже, аккуратно поглаживая тэхена по острой лопатке. – ты чуть не умер! – получается как-то истерически визгливо и король прокашливается, стараясь удержать серьезное лицо. – какая разница ел ли я? ты в себя не приходил! что это было такое? что вообще.. голос всё-таки подводит, а губы предательски дрожат – тэхен смиренно утыкается в ладони, растирая влагу по лицу. советники исчезают, подпинываясь парой лояльных князей и жёстким адмиральским ну, чего встали. чонгук фыркает, с лёгким стоном приподнимаясь и подталкивая большую подушку себе за спину. – поздравляю, ваше величество. – тэхен фокусирует мутное зрение на фее, зависая на кривой ухмылке. – тебя пытались проклясть. я чуть позже слетаю к одному знакомому, попытаемся на меня вытянуть ещё немного, чтобы узнать... чонгук вздыхает, подхватывая влажное полотенце с тумбочки и с силой протирая свое лицо – тэхен заглядывает в пустоту перед собой, пытаясь сложить паззл в голове. – я запрещаю. чонгук медленно отводит ткань от глаз, заглядывая кажется в саму душу. в его предплечье цепляются чужие пальцы, разносящие лёгкую боль, но есть ли до этого хоть какая-то разница, если король очевидно обезумел? – тэхен.. – я сказал – запрещаю. его величество даже хлопает себя по колену, запечатывая твердым голосом тишину в своей спальне. чонгук поджимает губы, а тэхену с таким лицом, как сейчас – только на войну отбывать. – ты что, впитал его? или как это называется? – поглотил. я же щит.. – с ума сошел! в плечо ударяют кулаком и чонгук шипит обиженной кошкой. король приоткрывает искусанные губы, но фея обрывает, не позволяя даже произнести пару слов. – я для этого и послан богами, тэхен! защищать тебя! – а тебя кто защитит? совсем дураки эти человеки? он – фея, орудие, вещь. боги наставляют в начале пути, заставляют запоминать и осознавать – предназначенный человек выше и важнее всего. служить, помогать, защищать, если нужно даже... под ребра будто пинают, воруя кислород и чонгук задыхается на собственных мысленных фразах – тэхен жмурится, подаваясь вперёд, в одно мгновение впечатываясь губами в чужой мокрый лоб. – а если в следующий раз.. – сделай так ещё раз. король распахивает глаза, в которые лезут светлые волосы – фея, странно напряженный, в своих руках ощущается совсем незнакомо и тэхен смотрит вниз, открывая для себя вот это чонгука с зажмуренными глазами и откровенной слабостью на лице. второй поцелуй мягче и дольше – король прижимается ближе, сжимая в ладонях ткань белой рубашки, скрывающей чужие плечи. – я тебя потерять не могу. – слишком взаимно, моё величество.