Последняя ночь перед твоими глазами

Сильные руки Грома сжимают горло Смирнова. Второй сопротивляется, делает хоть что-то. Бледными, дрожащими пальцами цепляется за плечи Кости, пытается выбраться из под сильного тела. Но Гром даже не собирается заканчивать начатое. Перед глазами Юры всё расплывчато, он не видит какой сейчас Гром разгневанный и готовый убивать. Нет, Юра никогда Грома не боялся, скорее восхищался, но иногда его методы пугают. Сейчас Смирнов может лишь ждать своей мучительной кончины. Сердце бешено колотится, готовое вот вот выпрыгнуть из груди. Паника накатывает с новой силой. Разум словно в тумане. Эхом в голове Юры раздаётся чей-то полный страха голос. В какой-то момент хватка Грома слабеет и Юра тут же хватает ртом воздух. Сильный приступ кашля одолевает его, из глаз катятся слёзы. Смирнов здоровой правой рукой хватает горло и хрипит. Костя поднимается, хочет отойти, но лишь опирается о стену, кривясь от боли и зажимая свежую рану в области груди. — ПАПА! — и снова этот полный ужаса вопль ребёнка. Мальчишка тут же оказывается рядом с Костей. Глаза его испуганные, голос сильно дрожит, но тем не менее он хоть как-то старается помочь. — Всё нормально, Игорёк...— Гром свободной рукой мягко хлопает пацана по плечу. Смирнов, сгорбившись, пытается всё так же унять кашель. Гром переводит взгляд на него и его выражение лица вмиг меняется. Ему каким-то образом удаётся встать, но не без помощи Игоря, который умолял его не двигаться. Костя, хромая, подходит к почти умирающему от кашля Смирнову. — Ты, гандон несчастный, какого хера на ребёнка пистолет поднял?! — Костя кричит. Такое чувство, будто он снова сейчас начнёт душить Смирнова и никакой Игорь его уже не остановит. Смирнов поднимает голову на Грома. По щекам слезы текут рекой. Юра всё ещё тяжело дышит, пытается что-то ответить, но лишь приоткрывает рот так и ничего не сказав. Костя пинает Смирнова прямо по рёбрам, от чего тот взвывает от боли. Всё тело болит. Левой рукой, которая была полностью в крови, вообще шевелить невозможно, поскольку вся её часть в больших порезах от сабли. Спина горела от такой же резаной раны. У Юры в глазах темнеть начинает. Он пытается встать, но получается плохо. — О чём ты только думал, Юра?! Чёрт тебя побери! — Гром уже орёт. Мальчишка стоит сзади него и всё так же испунано смотрит, но уже на Смирнова. — Я...— хрипит Смирнов, — Костя, я-я...н-никогда б-бы не...— новый приступ кашля затыкает Смирнова. Костя смотрит на него со злостью и одновременно с сочувствием. Он же знает, что Юра никогда бы не выстрелил в ребёнка... и в него? На душе становится больно, как и в груди. Гром рычит от боли, сжимая рану. Только сейчас взгляд Смирнова становится чётким и он замечает огромное кровавое пятно на футболке Грома. Юру тут же одолевает страх. Он...он выстрелил в Костю? Майору становится хуже. Его дыхание тяжёлое. Не в силах больше стоять на ногах, Костя падает. — Папа! — Игорь нависает над отцом, не в силах что либо сделать. Смирнов, осознавая весь пиздец ситуации, встаёт и тут же оказывается около Грома. Игорёк смотрит на Юру испугано, но тем не менее выдаёт: — Не...не подходите к нему! — молодец, пацан, боится, но и отца защищает. Юре ответить нечего. Он виноват, поэтому предпочитает промолчать. Мужчина осторожно задирает рукав кровавого пиджака и смотрит на часы. Спецназ должен быть скоро. Смирнов ещё раз смотрит на Грома. Больно. Невыносимо. Боль — это боль, как её ты не назови. — Прости меня, Кость... — шепчет себе под нос Юра, хотя вряд-ли за такое можно простить. Всё закончилось. Кто бы знал, что именно так закончатся их отношения? Теперь Юрию Валерьевичу осталось ждать ареста, увидеть полный ненависти взгляд Прокопенко. А Костя? Что с ним будет? Выживет? Не знает Юра ответа...в любом случае он проебался в этой жизни. Ничего хорошего от него ждать нельзя, это знали все. Застрелил начальницу, а затем выстрелил в Костю, которого так любил, которого готов был защищать, а что же в итоге? Чуть не убил его сына. И вот ребёнок останется без отца. Ну и натворил ты делов, Юрий. — И-И-горь...тебе н-нужно в безопасное место, здесь...— Смирнов пытается хоть как-то успокоить пацана, но выходит хреново. Игорь на это только ещё больше злиться и уже почти крича произносит: — Не пытайтесь даже говорит со мной, дядь Юр, я вас слушать не собираюсь. Я буду ненавидеть вас, как бы там папа не говорил мне, какой вы хороший! — Игорь держит отца за руку, а потом весь его гнев пропадает, а на глазах блестят слезы. Костя поначалу про Игоря не рассказывал, но когда Юра начал чаще бывать у Громов в квартире, там то они и познакомились. Игорю Юра сначала не особо понравился. Смирнов пытался как-то наладить отношения с ребёнком, что в итоге и получилось. Научил малого в карты играть, о приёмчиках разных рассказал. Даже дал беретты подержать. Костя был очень рад, что Игорь принял Юру и они хорошо находят общий язык. Гром так не умел, всё время на работе. Игорь дуется постоянно. С появлением Юры у них дома будто всё расцвело. У Смирнова детей вроде нет, но как с детьми то справляется хорошо. А хотя кто этого черта знает? И с дружком Грома младшего тоже познакомился. Косте Игнат вообще не нравился, считал, что на Игоря плохо влияет. Но Юра говорил об обратном. Зачем пацану запрещать общаться и дружить? Смирнов даже уговорил Игната в гости позвать, чтобы Игоря порадовать. — Слушай, Игорёнь, а шо этот, дядя Юра, у вас постоянно так дома? — с интересом спрашивает Игнат, разворачивая конфету. В квартире они были вдвоём, так как Юра и Костя минут пять назад ушли по делам. Игорь закидывает свою конфету в рот, а потом хмыкает: — Ну да, заходит иногда, даже ночевал у нас. — А мне этот дядька нравится, будто бы из какого нибудь крутого фильма вышел! — с восхищением произносит Игнат, а Игорь лишь усмехается. — Ага, и моему папе, видимо, тоже... Игнат задумчиво жуёт конфету, а затем выдаёт: — Слушай, а может они эти, ну, того? Игорь косится на друга, проворачивая в голове все возможные варианты. — Того...Блин, Игнат, это не наше дело! — Игорь пытается ускользнуть от темы и раскладывает карты для игры. — Ну извини, Игорёк, я не хотел! — мальчик роется в карманах, — О! На, держи жвачку! Они оба смеются и приступают к игре. Спецназ и Прокопенко уже здесь. Федя осматривает Костю, проверяет пульс. Жив. Игоря отводит в сторону, а потом замечает Хмурову. — Боже, да что ж здесь...— Федя хватается за голову, осматривая помещение, а затем натыкается на Юру, сидящего где-то в углу. Федя быстро подходит к нему, опускается перед ним, кладя руки на его плечи. — Юра! Ты ранен? Что здесь произошло?! — Прокопенко замечает кровь и хмурится, — Чёрт... Смирнов глядит в сторону Кости, рядом с которым уже врачи возятся. Слишком много всего вокруг происходит, тяжело на чём-то сконцентрироваться. Вопросы Феди проносятся мимо ушей. Федя помогает Юре поднять. Прокопенко следит за ним. Смирнов, хромая, направляется к выходу. — Юр, Юра! Погоди, куда ж ты в таком состоянии пошёл? Тебе к врачу надо... — и опять эта забота Феди, думает Юра. У Смирнова сейчас нет сил даже разговаривать. Ему хочется дойти до дома, а там...там уже и дождаться, когда его арестуют. Останавливать его никто не собирается, ну и слава богу. До своей квартиры Смирнов добирается каким-то чудом благополучно. В квартире холодно и темно. Мужчина доходит до дивана, даже не снимая обуви, падает. Сил всё меньше и меньше. Юру охватывает дрожь и паника. Он жалеет, что Гром не задушил его тогда. И он снова думает, что сейчас с Костей? Врачи борются за его жизнь. Слёзы снова катятся по щекам. Юра готов орать от боли, но горло так сильно болит, что просто приходится всё сдерживать. Вместо этого он снова задыхается от кашля. Утро не предвещает ничего хорошего. Телефон уже готов был взорваться от звонков, но Юра еле еле шевелиться может. Боль пронзает всё тело и Смирнов стонет от боли. Надо было всё таки идти в больницу, а то он сдохнет прямо на диване. Громкий стук в дверь заставляет Юру вздрогнуть. Ну вот и всё кажись. Он с трудом поднимается, чуть ли не падает, но плетётся к входной двери. Смирнов готов уже надеть наручники. Перед глазами появляется Прокопенко и с тревогой смотрит на Юру. — Ф-Федь... — хрипит Смирнов и голос свой не узнаёт. — Юра! Я звонил тебе хрен знает сколько! Ты совсем что ли долбанулся?! — Прокопенко орёт, злиться, потому что переживает. Но Юра хочет знать только одно: что с Костей? И он слабо спрашивает: — Что с-с К-Костей...? Федь...— умоляет Смирнов и смотрит на Прокопенко своими перепуганными глазами, вспоминая весь тот ужас этой ночи. Федя лишь тяжело вздыхает и кивает — Жив, Юра, жив он. Юра даже о боли забывает, когда слышит это. Жив...боже мой. Он опускает голову и утыкается в собственную ладонь, сдерживая слёзы. Федя подхватывает его, когда Смирнов уже с ног валится и приходит в ужас. — В больницу, Юра, даже не обсуждается!